— Такая история знакомства уже сама по себе примечательна. Я подумал об этом ещё тогда, когда услышал, как вы бесследно исчезли, словно ночной мираж, и заставили Лео помучиться. Поразительная изобретательность. Говорят, вы даже взяли себе вымышленное имя Шарлотта и поставили его в затруднительное положение? Ради помощи Эметту Мильтону он пошёл на совершенно несвойственные ему поступки. Из-за этого и Вальтер остались ни с чем.

Элеонор с улыбкой подхватила слова Франсуа:

— Мы не слишком-то обижены.

— Значит, немного всё-таки обижены. Поначалу Лео и нас обманул. Вы ведь провернули всё вдвоём с Кевином? В отношениях с Мильтоном ведущая роль должна была принадлежать Вальтер. Никто не думал, что Лео вот так перехватит инициативу. Всё выяснилось лишь потому, что история с мисс Аннет слишком сильно действовала ему на нервы.

​— Но не думай, что сегодня — это месть. Это совершенно не так, — изящно произнесла Элеонор, поднимая бокал с шампанским.

Он легко соприкоснулся с бокалом маркиза Вальтер, издав чистый звон.

Лайонель, чье лицо оставалось бесстрастным всё время, пока речь шла о нем, улыбнулся так, словно его это совершенно не задело.

— Если всё даётся слишком легко, это тоже не идёт на пользу семье. А я, вообще-то, сохраняю нейтралитет.

— И давно ты стал таким беспристрастным?

Заметив любопытство на лице Аннет, маркиз Вальтер неторопливо пояснил:

— Из-за патентных документов на способ производства спиртного, якобы обнаруженных на винокурне Мильтонов, пострадало и наше производство. Его Высочество намеревался помочь нам разрешить этот вопрос, но у Лайонеля были другие планы. Если бы мы узнали обо всем чуть раньше, то не стали бы ничего рассказывать Лайонелю...

Вот, значит, почему Лайонель спрятал виконта Эметта Мильтона и помог ему избежать расследования.

Семьи Вальтер и Мильтон занимались одним и тем же делом — производством спиртного, поэтому ход их конкурентной борьбы имел большое значение. И, похоже, Лайонель по какой-то причине в неё вмешался.

— Всё ведь благополучно разрешилось. С Эметтом тоже удалось мирно договориться.

— Трудно назвать мирной договорённостью то, что маркиз по доброте душевной решил закрыть на это глаза. Как бы то ни было… Теперь, когда мы всё это обсудили, мне кажется, что у Боннелл уже достаточно связей, чтобы впредь посещать наши собрания. Что думаете?

Гюго ответил:

— Мы с супругой хорошо относимся к Боннелл, поэтому, если вы желаете влить в наше общество свежую кровь, с радостью поддержим вас, Ваше Высочество.

​Маркиз Вальтер нахмурился, словно не задумывался так далеко. Лайонель тоже четко обозначил свою позицию:

— Нет, не думаю, что Боннелл подходит для «Ле Ситон». Требования к кандидатам вполне определённые, не так ли?

— Нужно быть выпускником академии, не быть замешанным в преступлениях и получить рекомендации как минимум от двух членов. Я даю рекомендацию, и, раз уж Гюго симпатизирует Боннелл, как насчет рекомендации от него? Подходит, не так ли?

— Полагаю, она не соответствует основным требованиям.

— Довольно рассуждать о соответствии. Сегодня её пригласили даже на торжество моей матери, так что нет причин не приглашать её на наши встречи.

​— Поздравлять Её Величество Королеву — естественный долг любого жителя Беллофа, это не доказывает наличие определенного уровня.

​— Звучит так, будто поздравления от низших сословий для моей матери ничего не значат.

— Я лишь говорю, что даже самым незнатным людям естественно в один голос возносить ей хвалу.

Противостояние становилось всё острее.

Оставим в стороне то, что это было по-детски, но вообще-то я здесь стою!

​— Не думаю, что раздувать личное дело до таких масштабов — мудрое решение, — сказал Лайонель.

​— Почему? Я кажусь тебе дураком? — с усмешкой спросил Франсуа.

— Я не намерен спрашивать, что для вас означает возвращение Марселин. Но ваше нынешнее поведение выглядит весьма многозначительно. Не потому ли Его Высочество Солен тоже весь день не в духе?

Аннет не знала подробностей, но одно было ясно: Лайонель не стал сдерживаться и нанёс ответный удар. Судя по тому, как он говорил это с улыбкой на лице, излучающей невероятное тепло, в то время как лица остальных застыли в выражении, близком к ужасу.

Франсуаз уставился на Лайонеля, затем бросил взгляд на Аннет и снова отвёл глаза.

— Следи за словами, Лайонель.

— Хорошо. Скажу лишь то, что необходимо. Ваше Высочество, Её Высочество Солен полагает, что сегодня я стану посредником между вами и принцессой Марселин. К сожалению, у меня нет такого намерения. Как и лорд Гюго, я совершенно не желаю вмешиваться. Впрочем, как и прежде.

— …

— Если, приведя сюда мисс Аннет Боннелл и выставив меня на посмешище, вы сможете улучшить себе настроение, то для меня это честь. Но, честно говоря, я не вижу в этом действии особого смысла.

Вот как? По словам членов Партии Утконосов, Лайонель и принцесса Марселин когда-то были вместе, но, похоже, всё было иначе. Намёк Лайонеля был вполне недвусмысленным.

«Его Высочество принц и принцесса Марселин?»

Атмосфера становилась всё холоднее. Улучив момент, Арчивольт подошёл к Аннет и потянул её за руку.

— Пойдём.

Нет, постойте, погодите. Аннет хотелось дослушать. Что же произошло между этими двумя? Но не успела она сделать и нескольких шагов вслед за Арчивольтом, как Франсуа рассмеялся.

— О каких давних временах ты говоришь, Лео? Что ты вообще себе вообразил?

— …

— Думаешь, меня до сих пор интересует Марселин? Или что я ревную, потому что сбежавшая от меня женщина в итоге протянула руку именно тебе?

Лайонель опустил взгляд на ярко-синий сапфировый перстень Франсуа, и на его губах появилась насмешливая улыбка.

— Верно. Прошло уже столько лет.

— У меня ведь нет причин сердиться на тебя из-за того, что случилось несколько лет назад. Разве не так? Если только ты сам до сих пор не смог забыть Эли.

Аннет неудержимо затягивало в перепалку Лайонеля и Франсуа, не желавших останавливаться, но имя, одновременно незнакомое и знакомое, вырвало её из этого водоворота.

Она не знала, кого называли Эли, однако одна женщина здесь вполне могла носить это имя.

Элеоноа Вальтер.

Бах!

Маркиз Вальтер резко оттолкнул стул и посмотрел прямо на Франсуа. Теперь на его лице читался гнев.

«Неужели это правда?»

Аннет почти каждый день читала газеты и сплетни, но ни разу не слышала о скандале, связанном с Элеонор и Лайонелем.

Она уже было подумала, что, возможно, всё неверно поняла, однако Элеонор с непроницаемым лицом поднялась и вышла. Лишь мельком взглянула в сторону Лайонеля и Аннет.

Брошенные Франсуа слова, подобные разорвавшейся бомбе, заставили атмосферу в зоне отдыха застыть. И госпожа Бернар, возможно, самая взрослая из присутствующих по своему поведению, решила, что посторонним пора удалиться.

— Это не тот вопрос, в который нам стоит вмешиваться, Ваше Высочество. Полагаю, вам троим есть что обсудить, поэтому сегодня мы уйдём пораньше. Игра была приятной.

На стол легла её карта — туз червей.

---

Супруги Бернар, удалявшиеся бок о бок, вскоре растворились в толпе.

Поначалу Аннет и в самом деле хотелось нагнать их и познакомиться поближе, но теперь она решила отложить это на другой раз. Если, конечно, такая возможность ещё представится.

— О чём шла речь?

Аннет и Арчивольт встали спиной к статуе мальчика.

— Ты о чём?

— О том, что говорили там. Насчёт маркизы Вальтер и лорда Лайонеля — это правда?

— Среди тех, кто любит сплетничать о других, нет надежных людей, — пробормотал Арчивольт, невозмутимо разглядывая потолок.

— Сами растрезвонили всему свету о нашем разговоре, а теперь изображаете человека, умеющего хранить секреты?

— То, что Его Высочество сказал ранее... Ну, это моя ошибка. Я должен был предвидеть, что он сегодня не в духе и захочет к чему-нибудь придраться.

— Я не об этом. Я о Пруссии.

Арчивольт слегка склонил голову.

— А что с Пруссией?

Он выглядел так, словно совершенно не понимал, о чём она говорит. Мимо то и дело проходили люди, а времени на этом приёме было ещё меньше, чем свободного места.

Жозефина могла появиться в любой момент, и если бы увидела Аннет вот так, рядом с Арчивольтом, то разозлилась бы ещё сильнее. Аннет снова вернулась к сути:

— Ладно, неважно. Люди считают, что лорд Лайонель с принцессой Марселин были влюблены друг в друга... Похоже, ему приписывают роман с каждой встречной женщиной.

— А разве с тобой ему тоже не приписывали?

— Ещё чего.