Кайл покинул город и направился во внешний мир.

Но затем внезапно остановился, — впереди показалась небольшая гора.

«Хм, интересно».

На какое-то мгновение он замер.

Тишина.

«Не-а, не возмущается».

— Значит так, Босс.

— Опасно, — отозвался Теодор.

— Ну, то есть да, наверное, но разве невозможно?

— Смотря какая у тебя цель.

— Ну, а если я просто одним глазком взгляну и добуду чуточку руды?

— Тогда не невозможно, — ровным тоном ответил Теодор.

Кайл нахмурился, задумчиво почёсывая подбородок.

Естественно, Кайл смотрел на вход в Склеп Наследия Теодора.

Он всё ещё помнил, как та странная тварь, помесь каменной собаки и дракона, сопровождала его по пещерам, полным ценной руды.

В этой горе была зарыта куча денег.

А Кайл очень любил деньги.

«Позже, — подумал он. — Я сказал всем, что быстро вернусь. К тому же, думаю, стоит подготовиться получше».

«Обычно я понятия не имею, с каким противником столкнусь, но в этот раз примерно представляю, что меня ждёт».

«Куча Рудных Бесов и Свирепых Зверей со Сродством с Землёй и Металлом».

«Понадобятся скорость и сила. Скорее всего, они довольно медлительные и твёрдые, но их атакующий потенциал должен быть высоким».

«Блокировать атаки не выйдет».

«То есть, будь у меня щит, я вполне смог бы заблокировать часть ударов, но как мне тогда размахивать молотом?»

«Мне нужно больше рук».

— Эй, Босс, а можно мне отрастить ещё руки?

Теодору потребовалось мгновение, чтобы переварить этот странный вопрос.

— Нет, — раздражённо ответил он.

— Почему нет?

— Что за глупый вопрос, — фыркнул Теодор.

— Откуда мне знать, что я могу, а чего не могу? — возмутился Кайл. — Я могу призывать ветер, огонь и металл, но не могу обзавестись лишними руками? Почему нет? Почему у меня не может быть больше рук?

— Мир так не работает! — рявкнул Теодор. — Нельзя просто взять и отрастить себе новые руки!

— Кто сказал?

— Естественный порядок вещей! — ответил Теодор. — На такое способны только звери!

— Погоди-ка, звери могут отращивать дополнительные конечности? — удивлённо спросил Кайл.

Теодор фыркнул: — Да.

— Тогда почему я не вижу кучу нагромождений из конечностей и всякого дерьма?

— Меньше суток назад ты сожрал здоровенное одиночное щупальце, растущее из головы креветки, — заметил Теодор.

— Она такой не родилась? — спросил Кайл.

— Конечно нет! — крикнул Теодор.

— То есть, в какой-то момент она просто отрастила себе щупальце? — спросил Кайл.

Теодор сделал глубокий вдох, что было странно, ведь он был буквально куском камня.

— Во время Продвижения в Сфере звери могут до определённой степени изменять свою форму, но делают это редко. Чаще всего они просто становятся крупнее, — объяснил Теодор.

— Почему?

— Больше — не значит автоматически лучше, имбецил, — ответил Теодор. — Не будь у этой креветки щупальца, убить её было бы проще или сложнее?

Кайл пару раз моргнул. — Наверное, сложнее, ведь у неё были бы клешни. Погоди-ка! Она родилась с клешнями или без?

— Высока вероятность, что она родилась с клешнями, — произнёс Теодор.

— Тогда почему у неё их не было?

— Больше — не значит лучше, — повторил Теодор. — Больше оружия означает, что твоя масса и Эфир распределяются по большей площади. Твой Эфир станет менее плотным, а это ослабит твои скорость, атаку и защиту.

— Креветка, о которой ты всё время твердишь, скорее всего, променяла клешни на щупальце именно по этой причине.

— Эй! — возмутился Кайл. — Это ты первым заговорил о креветке!

— Неважно, кто о ней заговорил! Ты тратишь моё время на эту чушь! — рявкнул Теодор.

— Трачу твоё время? И от чего же я тебя отвлекаю? Что там у тебя такого важного, что нужно прервать разговор и пойти куда-то ещё? У тебя встреча с местной галькой на этой горе?

Кайл чувствовал, как Теодор закипал от злости, но это мало о чём говорило.

Тот злился всегда.

— Итаааак, — медленно протянул Кайл. — Почему же тогда звери не меняют свою внешность?

— Ты что, не понял простую метафору, которую я тебе привёл? — спросил Теодор, надменно фыркнув.

— Нет, — ответил Кайл, хотя на самом деле всё понял. — Объясни на дварфийском, пожалуйста.

От Теодора так и повеяло отвращением.

— Много оружие плохо. Как использовать много оружия? Оружие мешать оружию. Большой, но слабый. Чувствовать плохо. Инстинкт говорить нет.

— Достаточно тупо для тебя? — поинтересовался Теодор.

Кайл кивнул. — Очевидно, что филогенетически унаследованные склонности их предковой линии, вероятно, инициировали попытки соматической реконфигурации. Однако подобные начинания оказались дезадаптивными, тем самым закрепив эволюционный сдвиг в сторону онтогенетических траекторий, характеризующихся минимальным экологическим и физиологическим риском. Накопленные эмпирические данные последовательно подтверждают гипотезу о том, что экзогенная манипуляция эндогенной биологической архитектурой организма несоизмеримо чаще порождает дезадаптивные последствия по сравнению с адаптивными преимуществами.

Тишина.

— Пытаешься казаться умным? — с раздражением спросил Теодор пару секунд спустя.

— Получается? — с надеждой отозвался Кайл.

— Если собеседник ничего не знает, — ответил Теодор. — Откуда ты вообще нахватался всех этих слов?

— Сульфур передал их мне, — сказал Кайл. — Всякий раз, когда я хочу что-то сказать, в моей голове всплывают странные и заумные словечки.

Теодор фыркнул, но промолчал.

Он понимал, о чём говорит Кайл, ведь именно Теодор в своё время купил зеркало, которым тот пользовался.

Его создали, чтобы дварфами было легче командовать во время войны.

К сожалению, его использование обходилось дороговато, поэтому обычным дварфам привилегия владеть богатым словарным запасом не доставалась.

Впрочем, даже знай они заумные слова, то могли бы лишь понимать их значение. Формулировать сложные предложения они бы всё равно не смогли.

Они бы выдавали что-то вроде: «Дварф требует пропитания» вместо: «Я хочу есть».

Тот же смысл. Та же сложность. Просто другие слова.

Но, эй, по крайней мере, они бы не переспрашивали постоянно, что значит то или иное слово.

Кайл сейчас сделал то же самое.

По сути, он просто сказал: «Их предки, вероятно, пытались изменять свои тела, но из этого ничего хорошего не вышло. Поэтому теперь их инстинкты предпочитают более безопасные пути развития. Время показало, что неестественные изменения биологии обычно приносят больше вреда, чем пользы».

Просто заумно.