Фальк задал Кайлу ещё пару вопросов, и тот честно на них ответил.

Считал ли он Трейси и Бормина своими друзьями?

Конечно!

Он столько раз рисковал ради них жизнью!

Зачем ему это делать, если бы он не считал их друзьями?

Почему он отдал их семьям так много денег?

Потому что так было правильно.

Фальку было очень трудно понять Кайла.

С одной стороны, поступки Кайла казались логичными и правильными. Он поступал как надо.

И всё же, отсутствие у него негативных эмоций, таких как боль, мешало его понять.

Фальк рисковал жизнью ради команды из-за эмоций.

Если бы он мог предотвратить их смерти, то сожалел бы об этом до конца своих дней.

Если бы он отказался выкладываться на полную, то чувствовал бы вину и стыд.

Если бы он не отдал деньги родственникам погибших, то почувствовал бы себя конченым эгоистичным мудаком.

Если бы он не отомстил, то чувствовал бы, что всех подвёл, и ощущал бы собственную никчёмность.

Однако Кайл не испытывал ничего подобного, из-за чего казался Фальку совершенно чуждым.

По сути, Кайл делал то же самое, что и Фальк, но по совершенно другим причинам.

Тот факт, что Кайл почти ничего не почувствовал после смерти двух друзей, казался Фальку опасным.

Ему казалось, что Кайлу нельзя доверять.

Он казался змеёй.

Но если это так, почему Кайл столько раз рисковал жизнью ради команды?

Это было странно.

Снаружи Кайл был очень похож на Фалька, но внутри они отличались друг от друга как небо и земля.

Тем временем Теодор лишь фыркнул.

По его мнению, Кайл совершал невероятно глупые и рискованные поступки.

30 Эфирных Камней — это огромная сумма! Надо было оставить их себе!

Зачем он пытался дружить с другими? Они всё равно либо отстанут, либо предадут его!

Почему он позволил Горацио сбежать, хотя тот мог потенциально уничтожить весь мир?!

Если бы Фальк знал Теодора и считал его змеёй, он был бы абсолютно прав.

Теодор был эгоистичным монстром, и вёл он себя как эгоистичный монстр.

Как ни забавно, глубоко внутри Кайл был очень похож на Теодора.

Оба не питали особых чувств к друзьям.

Оба не испытывали бы сильного чувства вины, если бы просто оставили часть денег себе или что-то украли.

Мёртвый человек для них ничего не значил.

И всё же внешне Теодор и Кайл были полными противоположностями.

Кайл рисковал жизнью ради друзей и поступал так, как считалось правильным, в то время как Теодор был абсолютно эгоистичным, расчётливым и жадным.

Внутри Кайл был подобен Теодору, а снаружи — Фальку.

Кем же был настоящий Кайл?

Какой глупый вопрос.

И тем, и другим.

Человек что-то чувствовал, о чём-то думал и что-то делал.

Всё это вместе и формировало личность.

Именно поэтому люди были уникальны.

Различные комбинации сотен индивидуальных черт характера каждый раз создавали уникальную личность.

Кто-то злился из-за мучений сельскохозяйственных животных, выращиваемых на убой, но при этом плевать хотел на экологию.

Кто-то заботился об экологии, но был равнодушен к животным.

Для кого-то было нормально есть рыбу, но не мясо.

Кому-то было нормально есть собак, но не коров.

Некоторые из этих ценностей казались почти противоречивыми, но только для посторонних.

Для самого человека всё выглядело абсолютно логично.

Это были просто их ценности.

Кайл был уникален, как и любой другой.

Да, каждый был уникален…

Но уникальность не означала равенство.

С биологической точки зрения, да, каждый представлял собой одну жизнь и, следовательно, имел одинаковую ценность, но в социальном и этическом плане это было не так.

Достаточно было попросить сотню людей выбрать между жизнью серийного педофила и законопослушного пожарного.

Оба были уникальны, но в данном сценарии всем было на это насрать.

Фальк и Теодор были уникальны, но если бы их общественную значимость выставили на голосование…

Что ж, счёт явно не был бы пятьдесят на пятьдесят.

Проговорив с Кайлом почти два часа, Фальк вздохнул.

— Извини, Кайл, — сказал он. — Я неправильно тебя понял и действовал импульсивно. Спасибо, что не дал мне рвануть в Оплот Януса.

— Чувак, не стоит благодарности, — ответил Кайл. — Я тоже собирался прикончить этого тупого ебучего Чародея, а ты меня остановил.

— Иногда мы теряем контроль. Иметь рядом друзей, которые могут тебя одёрнуть — это благословение.

Фальк с грустной улыбкой кивнул.

— И что теперь? — спросил Фальк. — Мы потеряли трёх человек. Просто распустим команду?

— Хм, — протянул Кайл. — Мы могли бы позвать Майкла. Нам бы очень пригодился Чародей, и я думаю, он согласится.

— Майкл — хороший парень и очень способный Чародей, — кивнул Фальк. — Даже когда он думал, что умрёт, он выполнял твои приказы. Мало кто на такое способен.

— Значит, нам нужны ещё двое, — сказал Кайл.

Тут Кайл кое-кого вспомнил.

«В смысле, мы, конечно, Гильдия Бойцов, но нам не обязательно брать исключительно Бойцов».

«У нас уже есть Чародей».

— Что думаешь о том, чтобы набрать не Бойцов? — спросил Кайл.

— В каком смысле? — спросил Фальк.

— Ну, что если два последних участника будут не Бойцами?

— Конечно, — ответил Фальк. — Немного необычно, но почему бы и нет? Главное, чтобы они были сильными и надёжными.

И тогда Кайл вспомнил человека, с которым пару раз пересекался за последние полгода.

«Ох, чёрт, даже не знаю. Эта личность… особенная».

— Слушай, Фальк.

— М?

— Что в твоём понимании значит «надёжный»? — спросил Кайл.

— Надёжный, — ответил Фальк. — Ну, знаешь. Надёжный.

— Да, но можешь объяснить, что именно ты имеешь в виду?

— Тот, кто будет делать то, что ему говорят, и не сбежит, когда запахнет жареным.

— А быть… социально адекватным… это входит в понятие надёжности? — кивнув, спросил Кайл.

— У тебя кто-то есть на примете? — Фальк поднял бровь.

— Ага, но он… особенный, — кивнул Кайл.

— В каком смысле? — спросил Фальк.

— Ну, представь себе Дилана… только ещё более высокомерного.

— Более высокомерного, чем Дилан? — удивился Фальк. — Такое вообще возможно?

— Однако в бою на него можно полностью положиться, к тому же он очень силён и талантлив, — кивнул Кайл.

Фальк нахмурился.

Спустя несколько секунд он вздохнул.

— Похоже, находиться в команде будет уже не так приятно.

— Уж поверь, не будет, — сказал Кайл. — Зато мы добьёмся куда большего.