— А кто такой этот златовласый, уже выяснили?

С момента их возвращения не минуло и двух дней, а Крайс уже вовсю выведывал всё о мерзавце, пробившем дыру в животе Энкрида. Сбор любых доступных сведений был его извечным способом борьбы с грызущей тревогой.

Даже не зная имени врага, управляющий лихорадочно складывал мозаику из обрывков слухов.

«Одолеть Энкрида и Рагну в одиночку, да ещё с таким подавляющим превосходством?!»

Могло ли подобное вообще существовать в природе?

Крайс, конечно, состоял в рыцарском ордене, но бойцом не был. И всё же его острого ума хватало, чтобы осознать всю чудовищность подобной задачи.

«Разве что сам Лионесис Ониак восстал бы из мёртвых…»

Да и то: легендарный прародитель лишь упорядочил и свёл воедино стили фехтования. Обладал ли он на деле столь сокрушительной мощью — большой вопрос.

«А если взять Рыцаря Начала Времён?..»

Эта фигура мелькала скорее в детских сказках, нежели в пыльных летописях. Любимая байка бродячих менестрелей: мол, в эпоху, когда мир тонул в первозданной тьме, явился рыцарь и одним взмахом клинка расколол небеса.

«Ну это уж совсем бредни».

Даже со скидкой на бардовские россказни сказка оставалась сказкой. Крайс прочёл немало книг и годами прислушивался к слухам, а потому попытался перебрать в памяти иных великих воителей, способных одолеть эту парочку разом.

«Убийца Драконов?..»

Рыцарь, некогда повергший злого змея в Эпоху Мифов. Тот же уровень менестрельских небылиц.

«А что насчёт Первого Короля Зверолюдов?..»

Легендарный древний вождь, собравший рассеянных по миру зверолюдов, живших в рабстве, и основавший собственное государство на окраине континента.

В отличие от мифов, эта фигура была вполне исторической.

«Хотя предания зверолюдов передаются лишь из уст в уста…»

Даже Дунбакел, единственная зверолюдка в ордене, едва ли вообще слышала о его существовании в древности — видать, память о первопредке сохранилась лишь среди немногих племенных старейшин. И всё же реальность Первого Короля подтверждали многие историки.

Взвесив всё, Крайс пришёл к безутешному выводу:

«Выходит, чтобы раскидать этих двоих, нужно сойти со страниц древних мифов?!»

— Значит, вы непременно встретитесь с ним снова? — хмуро уточнил он.

— Разумеется.

— Чудно. И как же вы намерены к этому готовиться?

— Я уже тренировался сегодня утром.

Ни одного дня впустую. Непрерывная отточка мастерства. Вот и вся подготовка.

Услышав это, Крайс тяжело вздохнул. Златовласый мечник, Владыки Скверны и прочая напасть — всё навалилось разом.

— Давайте так: в следующий раз идите туда без меня, — жалобно протянул управляющий.

Прямо сейчас ему до одури хотелось сбежать из города и забиться в какую-нибудь глухую деревушку.

— Мало нам того, что вы задираете всех демонов Скверны поимённо, так теперь ещё и этот невозможный мечник объявился?! За что судьба к нам так жестока?! Мы что, Богине Удачи мечом по лицу полоснули?!

Поток красноречия выдавал крайнюю степень нервозности: Крайс прекрасно знал за собой эту черту. Глубоко выдохнув, он взял себя в руки:

— Впрочем, знать об угрозе и сидеть сложа руки — удел законченных идиотов.

На лице Крайса застыло плаксивое выражение. Энкрид лишь прыснул со смеху: управляющий сам задавал вопросы и сам же на них отвечал.

— Смейтесь-смейтесь, а я тут вообще-то предельно серьёзен!

Крайс перевёл дух и твёрдо резюмировал:

— Даже в неведении нужно просчитывать любые исходы и готовиться к худшему. Вот наша работа.

***

После бесед с Крайсом Энкрид тоже сделал вывод: предупреждён — значит вооружён.

Никто не знал о демонах больше, чем ведьмы. Эстер уже не раз предупреждала его о подобных тварях, а потому он решил расспросить её напрямик.

— Знаешь способ убить демона? — спросил он.

В Скверне их оставалось предостаточно.

Эстер, обернувшись чёрной пантерой, когтем начертила на земле:

«Жди».

Проведя несколько дней в облике пантеры, Эстер вернула человеческий облик и сразу разыскала Энкрида.

— Привет.

Энкрид поднял руку, приветствуя ведьму. Каким бы пронизывающим и колючим ни был зимний ветер, рядом с другим человеком всегда можно разделить немного тепла.

— Пройдёмся? — предложил он.

Небо хмурилось. Похоже, ближе к рассвету повалит снег. Предсказывать дождь Энкриду удавалось не всегда, но вот снеговые тучи — наследие долгих походных будней — он чуял безошибочно. Снег был злейшим врагом любого солдата.

В памяти внезапно всплыло тёплое воспоминание: как он когда-то выдумывал нелепые отговорки для Синар, лишь бы откосить от уборки сугробов.

— Пошли.

Эстер поравнялась с ним.

Они неспешно зашагали по ночному городу. Путей к тренировочному плацу хватало, но они выбрали самый длинный — широкую дугу по окраинам, огибающую центр.

Со стороны Бордергард представлял собой три кольца дорог. Энкрид и Эстер шли по самому внешнему, вымощенному камнем тракту. Добропорядочным горожанам в такой час на улице делать было нечего, но ночные дозоры исправно тянули лямку.

Вскоре им навстречу вынырнул один из патрулей.

— Во славу!

Тройка состояла из вытянувшегося по струнке новобранца и двух матёрых ветеранов. Опыт показал, что тройки реагируют на внезапные угрозы куда слаженнее двоек. Крайс как-то обмолвился, что это нововведение — плод расчётов Абнайера. Управляющий вообще любил вываливать горы сведений при каждом удобном случае.

— Доброй службы, — кивнул Энкрид, проходя мимо.

Новобранец не мог оторвать взгляда от Эстер.

Чёрное меховое пальто, странно переливавшееся на свету, словно дурманило разум. Угольно-чёрные тени играли на её лице, делая чародейку пугающе прекрасной: синие глаза, точёная линия переносицы… По любым меркам красоты её облик ничуть не уступал эльфийскому, а то и превосходил его.

«Богиня?..» — мелькнуло в голове мальчишки.

— Глаза, — холодно обронила женщина, похожая на божество.

Ветеран резко дёрнул новобранца за плечо:

— Ослепнуть захотел?! — в голосе старшего не было ни капли шутки. — Не пялься на Чёрный Цветок, салага.

Перепуганный юнец вместе с наставниками поспешно растворился во мраке.

— Ты ведь не вырывала солдатам глаза? — спросил Энкрид, продолжая идти.

— Никогда не вырывала.

Впрочем, страх в глазах ветерана был более чем неподдельным. Не успел Энкрид обдумать это, как Эстер добавила:

— Всего лишь лишала зрения на пару дней.

Она была ведьмой, но не разбрасывалась проклятиями попусту. В её поступках всегда крылся свой расчёт — по крайней мере, Энкрид в это верил.

— А было довольно весело, — усмехнулась Эстер, откинув назад смоляные пряди.

Улыбка вышла на редкость коварной: обычный мужчина, увидев такой хищный оскал, без раздумий бросил бы к её ногам собственную жизнь.

«Всех её поступков мне всё равно не понять…» — рассудил Энкрид.

У Эстер были свои правила.

Некоторое время они шли в молчании, разглядывая спящий город.

— Командир, — им навстречу вынырнул ещё один дозор — «Ночные стражи», члены гильдии Гилпина. Узнав спутников, они не стали отдавать воинский салют, ограничившись глубоким поклоном.

— Доброй ночи, — бросил Энкрид, невозмутимо проходя мимо.

Эти тоже ходили тройками: разведка давно превратилась в тайную службу Крайса. Разве что маршруты у них с армейцами различались.

Ещё через пару кварталов Энкрид уловил едва заметное присутствие — кто-то приблизился и тут же отступил во мрак. Наверняка тени Заксена.

— Чтобы одолеть врага, нужно знать его природу.

Эстер заговорила лишь тогда, когда вокруг не осталось ни малейшего следа чужого присутствия. Энкрид шёл вдоль невысокой каменной ограды, тянувшейся по правую руку. Кого она имела в виду, уточнять не требовалось. Эстер не стала дожидаться вопросов:

— Звёзды видишь?

Небо плотно затянуло тучами, но кое-где в прорехах мерцали тусклые огоньки. Вдали от уличных огней они казались ярче обычного.

— Вижу, — мечник бросил взгляд ввысь.

— Давным-давно несколько магов объединились и возвели башню, — начала Эстер знакомую историю. — И назвали её Башней Мудрости.

Все маги, воздвигшие башню, обратились к Запретным искусствам, что в итоге привело к призыву Владыки Скверны и двенадцати Балрогов. Врата иного мира распахнулись, поставив континент на грань погибели.

— Знаешь, в чём заключалось их сокровенное желание? Они мечтали стать звёздами на небосводе. — Эстер указала пальцем в небо.

Взор Энкрида скользнул не за её рукой, а зацепился за её глаза.

— Вознесение. Цель демонов ничем не отличается от их мечты.

Высшие демоны Скверны были почти бессмертны. Разве Повелитель Призраков может умереть от старости? Зачем им тогда продолжать существование? Ради чего?

— Стать звездой на небосклоне — это и есть Вознесение. Такова цель демонов. Они желали вознестись к небесам, забрав с собой всё, чем владели.

Она помолчала, сделала ещё два шага и продолжила:

— Среди несметного числа магов, кичившихся своей мудростью, никто так и не постиг тайны Вознесения. Думаешь, демоны умнее? Знай они способ, давно бы что-нибудь предприняли — даже если бы ради этого пришлось утопить весь континент в крови. Тот факт, что они этого не сделали, означает лишь одно: они тоже блуждают в потёмках.

Эстер остановилась, глядя на мечника:

— Ну и что скажешь? Речь идёт о тварях, возжелавших стать звёздами на небе. Ради своих безумных опытов они глазом не моргнут, пустив в расход тысячи жизней. У них есть плотские тела, но это не обычные смертные, которых достаточно зарубить мечом. Такова уж природа демонов.

Эстер закончила свой рассказ.

Губы Энкрида дрогнули:

— А что тут думать?

Эстер неотрывно смотрела ему в глаза. В их синеве мерцал свет, ничуть не уступающий звёздному сиянию, прорезающему ночной мрак. Синие глаза говорили о том же, о чём твердили с самого первого дня.

Он не изменился. Этот человек оставался верен себе.

— Я буду сражаться.

Владыки Скверны не ставили человеческую жизнь ни в грош, распаляя войны без капли жалости.

Именно поэтому этот мужчина обнажит клинок. Он не отступит ни на шаг и будет биться, пока его собственная жизнь не сгорит дотла.

«А я буду стоять с ним плечом к плечу».

Эстер дала себе мысленную клятву. Разве только рыцарские обеты обладают силой нерушимого слова? Обет, принесённый маной, стоил ничуть не меньше.

Ведьма, поддавшаяся чарам его рокового обаяния, покорно кивнула:

— Да, так ты и поступишь.

Чтобы выстоять против демонов, ей придётся выложиться без остатка. Даже бросив на чашу весов собственную жизнь, победу никто не гарантировал.

Человеку не дано жить без тревог. И в этом отношении Эстер была человеком до кончиков пальцев: ей тоже было страшно.

Звёздный свет мягко коснулся их лиц. Эстер прижала ладонь к груди Энкрида:

Тук-тук…

Пока Эстер ещё жила в облике пантеры, биение сердца Энкрида служило ей колыбельной. В такт ему забилось и её собственное сердце.

— На душе становится спокойнее, — прошептала она.

Энкрид промолчал, терпеливо дожидаясь, пока тревога окончательно отпустит чародейку.

Страх в её глазах постепенно исчезал, словно соль, растворяющаяся в воде, — уходил в глубину их озёрной синевы.

За время прогулки они трижды разминулись с дозорами: городской стражей, гильдией Гилпина и людьми Заксена. Но в четвёртый раз чужие глаза, наблюдавшие за ними издали, остались незамеченными.

Эльфийское зрение позволяет видеть во тьме как днём, потому дозорный смог разглядеть пару с безопасного расстояния. И потому же остался нераскрытым.

Разведчик города Кирхайс бережно запечатлел эту сцену в памяти.

Он непременно должен был рассказать об увиденном своей правительнице, которая прямо сейчас изводила себя смертельными тренировками в Кирхайсе.

***

Вернувшись, Энкрид умылся и лёг в постель. Его спальня располагалась на третьем этаже небольшой цитадели.

Стоило Энкриду отлучиться, как Крайс принимался улучшать тренировочный плац и казармы. Постепенно здесь вырос небольшой замок, больше похожий на крепость.

За окном закружились первые снежинки. Подхваченные лёгким ветром, они медленно кружились и опускались на землю, укрывая мир тихой белизной.

Энкрид смежил веки, провалился в сон и оказался в плену грёз.

— На этом всё.

Кто?..

Он чётко осознавал, что спит, но слова срывались с губ помимо его воли. И голос был чужим.

Ощущение было странным — словно открываешь рот под водой, пытаясь что-то сказать, но не можешь издать ни звука.

— Мой путь окончен… — губы двигались сами по себе. Кто-то, одновременно бывший им самим и совершенно другим человеком, с отчаянным криком рухнул на колени.

Всё вокруг: запахи, звуки, очертания предметов — казалось слепленным из рыхлого песка. Пугающе нереальным.

— Я не могу сделать выбор.

Сердце затопило отчаянием и глухой тоской. Сейчас им владело лишь абсолютное, давящее бессилие. Он не мог пошевелить даже пальцем. Оставалось лишь содрогаться в муках.

А затем пришла смерть. Жизнь оборвалась в один миг. Энкрид ожидал, что, распахнув глаза, увидит перед собой хитрую физиономию Лодочника, но ошибся.

— Проклятье, неужто и это придётся блокировать?!

Сцена сменилась. Из груди вырвался крик, но голос вновь оказался чужим — на сей раз женским.

У этой женщины были огромные, невероятно грубые ладони. Ощущение предмета, который она сжимала в правой руке, было совершенно непривычным.

Взгляд Энкрида скользнул по оружию. Длинное, толстое древко — скорее небольшая колонна, нежели копьё.

Разум отказывался распознавать детали: форма оружия и всё, что творилось вокруг, доходило обрывками.

«Что за чертовщина?..»

Очередные происки Лодочника? Вполне похоже на правду.

Женщина с копьём — одновременно он сам и кто-то совершенно чужой — встретила волну невиданных чудовищ. Каждое из этих существ вполне могло бы заслужить собственное имя в Скверне. И все они были огромны. А над головой носилось какое-то чудовище, извергая потоки чёрной жидкости.

«Дракон?..»

Ни с чем иным это существо, сотканное из мозаики песчинок, спутать было невозможно.

Плоть рвалась на куски, конечности отлетали прочь. Внутренности вспарывались, и изо рта что-то обильно стекало по подбородку.

Боль отдавалась глухим эхом — словно по плотной кожаной куртке водили тупым ножом, не принося истинных страданий. Окружающий мир, рассыпающийся песком, казался мутным отражением в грязном зеркале.

И снова смерть. Как именно — неясно. Лишь мимолётная вспышка угасания.

Ещё несколько таких сновидений промелькнули одно за другим.

За одно мгновение пережив десятки чужих жизней и смертей, Энкрид распахнул глаза — он сидел, прислонившись спиной к борту покачивающейся лодки.