Эльф Зеро, вызвавшийся быть проводником, в своё время работал наёмником в информационной гильдии, где многому научился.

Его глаза быстро пробежались по полю боя. Привычка запоминать всё, что попадает в поле зрения, давала о себе знать.

Взгляд эльфа остановился на рыцаре в чёрных доспехах, безжизненно лежащем на земле. Лицо под шлемом Зеро не видел, но броня показалась ему знакомой.

«Чёрный Змей Эле?»

Их пути пересеклись лишь однажды, мельком, но дизайн этих доспехов врезался в память. Слишком уж они были приметными.

На нагруднике были аккуратно выгравированы два имени. Несмотря на то что сама броня излучала зловещую, тёмную ауру, эти имена казались наполненными искренней любовью.

«Оливия, София».

Такую деталь трудно забыть.

Сопоставив факты, Зеро осознал всю серьёзность ситуации. Не зря Эрмен выбрал именно его своим преемником.

Его глаза продолжали сканировать следы битвы.

«Он перебил их всех в одиночку».

Даже если бы все трое, включая Руагарне и Пела, навалились на одного только Чёрного Змея Эле, победа казалась бы чудом. Но картина, открывшаяся перед ним, говорила об обратном.

— Это культисты. Он назвал себя Апостолом Второго Пришествия, — как раз в этот момент прокомментировала Руагарне.

Зеро с серьёзным видом кивнул и перевёл взгляд.

Наверняка это был тот самый труп, рядом с которым лежал посох, увенчанный железным кольцом.

Апостол Второго Пришествия, воплощение зла на континенте, глашатай демонов.

Титулов у того, кого только что убил Энкрид, хватало с избытком. Да, он не был демоном в прямом смысле этого слова, но совершал деяния куда более чудовищные.

Говорили, что этот Апостол в одиночку уничтожил целый город. Ходили слухи, что своим проклятием он превратил сотни людей в призраков.

Проживи он ещё лет десять, и его имя наверняка вошло бы в легенды, став символом абсолютного ужаса.

По крайней мере, так считал Зеро.

— Да, мужик неплохо махал палкой, но ничего такого, с чем бы мы не справились, — хвастливо вставил Пел.

Сложив всю картину воедино, Зеро не мог скрыть потрясения. Даже хвалёная эльфийская выдержка дала сбой.

Это что, шутка?

— Вы... вы правда убили Апостола? — спросил Зеро.

— Да мне кажется, это были какие-то фальшивки, — пожал плечами Энкрид.

Зеро спрашивал на полном серьёзе, а Энкрид отвечал с абсолютным равнодушием. И эльф понял, что Энкрид не шутит.

Со стороны могло показаться, что это Энкрид, а не эльф, в совершенстве овладел искусством подавления эмоций. На фоне округлившихся глаз Зеро невозмутимость командира выглядела пугающе.

— Фальшивки?

«Да быть такого не может».

Зеро попытался переспросить, но Руагарне покачала головой и позвала:

— Энки.

— Что?

— Вернёмся — проведи спарринг с Ремом.

— Я и так собирался. Могла бы и не говорить.

— Тогда сам всё поймёшь.

Что именно он должен был понять, оставалось загадкой. Но какое-то смутное предчувствие у Энкрида всё же появилось.

— Если это фальшивки, то те, кто устроил этот спектакль, могут смело претендовать на звание лучшей бродячей труппы на всём континенте. Либо это банда воров, заложивших собственные души демону. Вы только посмотрите на эту броню! А посох Апостола — это вообще невероятная ценность, — затараторил Зеро.

У преемника Эрмена было много достоинств, но был и один существенный недостаток: для эльфа он был слишком болтлив.

Выпалив всё это на одном дыхании, он уставился на Энкрида.

— Серьёзно?

Энкрид лишь слегка кивнул, и Зеро, шумно втянув воздух, пустился в пространные объяснения:

— Да, это именная броня Чёрного Змея Эле, а посох Апостола выкован из магического металла. Знаете, что такое магический металл? О, помню, в мой первый год работы наёмником в информационной гильдии там за стойкой сидела девушка по имени Эмили. При виде меня она всегда становилась такой раздражительной, и поначалу я думал, что просто ей не нравлюсь. Да, именно так. Я тогда ещё плохо разбирался в человеческом обществе. Мои инстинкты подсказывали, что я ей симпатичен, но её тон был просто ледяным. Благодаря ей я многое узнал о людских привычках и манере общения. Особенно о тонкостях поведения в постели. О, не подумайте, детей мы не завели! В общем, благодаря покровительству Эмили я получил своё первое задание, и тогда...

Эльфы по своей природе немногословны. Болтливость Зеро была своего рода побочным эффектом адаптации к миру людей.

Эльфы не умеют лгать, но чтобы выжить в информационной гильдии, ему приходилось изворачиваться.

Долгие годы Зеро, вместо того чтобы лгать, научился вываливать на собеседника кучу ненужных деталей, запутывая его. Со временем это вошло в привычку.

Он не видел причин избавляться от неё, вот и болтал без умолку. Эльфы обычно терпеливо выслушивали такие тирады, безошибочно вычленяя из них суть.

Энкрид тоже уловил суть, но слушать этот поток сознания было откровенно утомительно. Вступление затянулось.

— Короче.

Энкрид оборвал его на полуслове, как раз когда Зеро собирался перейти к деталям их второго свидания с Эмили.

— А?

Зеро, как ни странно, слушался приказов. Ещё бы, ведь перед ним стоял его кумир.

— Выдай мне сжатую версию. Без Эмили.

— Э-э, ну...

Эльф на мгновение растерялся, а затем, вспомнив, что лгать или приукрашивать больше не нужно, выдал самую короткую версию:

— Очень дорого.

Энкрид посмотрел на эльфа и подумал, что тот скорее похож на Крайса, чем на Эрмена.

«Эльфийская версия Крайса».

Вся эта долгая история свелась к одному слову, и это слово касалось денег. Издержки мирской жизни?

Но винить его было не за что. Как представитель эльфов, отвечающий за торговлю, он просто научился мыслить соответствующими категориями.

В этом не было ничего плохого.

В конце концов, они вышли в большой мир. Чтобы мирно сосуществовать с людьми и другими расами, им придётся учиться общаться, а не сидеть в изоляции. А торговля — самый понятный и доступный язык общения.

Вместо того чтобы пытаться с ходу понять и уважать друг друга, гораздо проще договариваться о взаимной выгоде.

Разумеется, Энкрид не забивал себе голову подобными философскими размышлениями. Для таких вещей есть Крайс или Абнайер. Его интересовали более приземлённые вещи:

— Почему дорого?

— Этот посох выкован из металла, способного впитывать ману. Чем больше маны он поглощает, тем сильнее становится. Поэтому его иногда называют «Живым камнем». Некоторые даже зовут его Философским камнем. Скажу прямо: он не просто дорогой. За эту штуку можно купить небольшой замок.

Вот как. И кому бы его подарить, чтобы тот оценил по достоинству? Эстер? Или Крайсу?

Энкрид лишь кивнул, погрузившись в свои мысли.

Остаток пути прошёл без происшествий. Никто больше не пытался преградить им дорогу.

Новость о смерти Первого Апостола разлетится по континенту не разрушительным штормом, а скорее тихим, затяжным дождём.

Ведь он был не из тех, кто сражается на передовой, а тем, кто дёргает за ниточки из тени.

Если бы Энкрид не стал для Культа такой занозой в заднице, Апостол Второго Пришествия вряд ли бы вообще показался на глаза. Но Энкрид слишком часто срывал их планы.

Началось всё с уничтожения колонии гноллов, а закончилось срывом гражданской войны в Науриллии.

Попутно он прикончил Апостола Проклятий и Апостола Запретной Магии (создавшую Шагающий Огонь).

С точки зрения Культа, терпеть это было уже невозможно.

Апостолу пришлось отложить все свои планы и собрать лучшие силы, чтобы устранить эту угрозу. И, объективно говоря, его решение лично возглавить атаку было вполне оправданным. Вопрос скорее в том, почему он не сделал этого раньше.

Но Энкрид ломал все шаблоны.

Он просто отказывался умирать. Проклятия на него не действовали, запретная магия не сжигала.

Даже лучшие ассасины континента, посланные по его душу, возвращались по частям. Точнее, их головы.

Конечно, сам Энкрид прекрасно знал, что умирал бессчётное количество раз, но эта тайна была известна лишь ему одному.

— Дождь начинается, — заметил Пел, шедший впереди.

И действительно, с неба начали падать тяжёлые капли. Судя по тому, что шёл дождь, а не снег, зима окончательно сдавала свои позиции.

Спустя несколько дней, вернувшись в Бордергард, Руагарне наконец-то смогла воочию убедиться, насколько Энкрид изменился.

— ...Да это просто грёбаный песец. Что ты там вообще делал?!

Рем был сломлен. Это был результат их с Энкридом дуэли один на один.

Энкрид же, стоя в расслабленной стойке, лишь невозмутимо переспросил:

— Хватит дурачиться, дерись в полную силу. Тебе не нужно мне поддаваться.

— Ху-у... Ладно. Будем драться насмерть, чёртов ты псих.

И в тот день Рем действительно сорвался с цепи.

***

Если речь идёт о спарринге, а не о битве насмерть, то стиль «Волнорез» не имел себе равных.

Возможно, потому, что в его основу легли сотни тренировочных дуэлей и смертей.

В какой-то момент Рем резко сменил стойку: занёс топор над головой Энкрида, а правой ногой попытался наступить ему на ступню.

Если бы Энкрид отдёрнул ногу, чтобы уклониться, Рем тут же занял бы выгодную позицию и обрушил на него шквал непрерывных атак.

Это был инстинктивный, импровизированный выпад, который невозможно было просчитать заранее. И если противник пытался уклониться, он неизбежно оказывался загнанным в угол.

Прежний Энкрид, полагаясь на своё крепкое тело, скорее всего, просто заблокировал бы топор мечом, позволив Рему наступить себе на ногу, либо разорвал бы дистанцию, приняв оборонительную позицию, чтобы потом контратаковать.

Но в этот раз всё было иначе.

Энкрид резко вскинул ногу, отбивая ступню Рема, и одновременно коротким эльфийским клинком парировал удар топора.

В оба эти движения было вложено ничуть не меньше силы, чем в атаку Рема, а тайминг был просто безупречным. Это стало возможным благодаря Разделению сознания — два действия выполнялись абсолютно синхронно и независимо друг от друга.

Рем был потрясён тем, как легко Энкрид нейтрализовал его импровизированную атаку. Но рук не опустил.

КЛАНГ!

Лязг металла был не таким уж громким, но Рем инстинктивно почувствовал смертельную угрозу.

И эта угроза мгновенно обрела форму. Использовав отдачу от столкновения оружия, Энкрид резко опустил свой короткий меч.

У Рема не было ни времени на уклонение, ни возможности заблокировать удар. Ему оставалось лишь схватить левой рукой запястье Энкрида.

Он был уверен, что нейтрализовал угрозу, но в следующее мгновение перед глазами вспыхнули звёзды.

БАМ!

Удар головой. Энкрид просто с силой впечатал свой лоб в лоб Рема.

Наплевав на тактику и финты, Рем пошатнулся и отступил. Пытаясь прийти в себя, он наугад рубанул топором перед собой, но, разумеется, лезвие рассекло лишь воздух.

На этом всё закончилось. Энкрид не стал развивать атаку. Он лишь стоял и смотрел на Рема с непроницаемым выражением лица.

Пусть это и был спарринг, и они не сражались в полную силу, но произошло нечто немыслимое. Рем не произнёс этого вслух, но факт оставался фактом:

«Я проиграл?»

Зрачки Рема дрогнули. Даже в боях с тем ублюдком Рагной его так откровенно не прижимали к стенке.

Конечно, используй он шаманские техники вроде Призыва Духа на полную катушку — так легко бы он не сдался. Да и один удар головой — это ещё не поражение.

Но для спарринга этого было более чем достаточно.

А что, если бы после этого удара Энкрид продолжил атаку всерьёз?

Гадать о том, чего не было — занятие бессмысленное, но…

«Я бы мог и проиграть».

Рем мысленно поправил сам себя. Если оценивать шансы в реальном бою, вероятность его поражения приближалась к восьмидесяти процентам.

Он был в таком шоке, что даже спросил, чем Энкрид там занимался, на что тот лишь посоветовал ему перестать дурачиться. И вот теперь, даже когда Рем начал вкладывать в удары топора всю свою силу и ярость...

— Какого чёрта ты так глухо обороняешься?

Всё блокировалось. Абсолютно всё.

— Я назвал это стиль «Волнорез».

— Да мой топор покруче любой волны будет!

— Думаешь?

Из их перепалки исчезла привычная шутливость. Они были предельно серьёзны. Но Рем всё равно не мог пробить его защиту. Более того, он чувствовал, что постепенно сдаёт позиции.

«Уске!»

Неиссякаемый, бьющий через край источник. Вот чем была «Воля» Энкрида. Рем так просто не сдастся, но он прекрасно понимал: в затяжном бою ему не победить.

«Даже в бою насмерть я его не одолею».

Его врождённый талант воина кричал ему об этом. Как тут было не впасть в шок?

Тем более что Энкрид сражался коротким клинком, который никак нельзя было назвать основным оружием.

Да, это был настоящий шедевр, сокровище из сокровищ, но сам по себе короткий клинок не давал Энкриду никакого преимущества.

Наоборот, из-за недостатка длины он был в проигрышном положении.

— Давай ещё раз, — процедил Рем.

Начался новый раунд. И закончился он так же стремительно.

— Хватит.

Произнеся это, Рем быстро крутанул топором четыре раза и отскочил назад.

Это была хитрая комбинация, которую он недавно использовал против Рагны, заставив того на мгновение замешкаться.

Вложив в неё шаманскую силу, Рем наносил невероятно мощные удары с минимальным замахом. Но Энкрид, слегка изменив угол наклона меча, легко парировал все эти непредсказуемые атаки.

ДЗЯНГ, КЛАНГ, ТИНЬ, БАМ!

Оружие в их руках словно превратилось в музыкальные инструменты, высекающие дикую мелодию битвы.

Когда Рем отступил после нескольких таких раундов...

Аудин, который до этого тихо молился в стороне, уже стоял и внимательно наблюдал за ними.

Рагна, дремавший под тёплыми лучами солнца, тоже проснулся и держал руку на рукояти своего двуручника.

А Заксен, сидевший на самом краю крыши, подался вперёд, подперев подбородок руками. Его глаза лихорадочно блестели.

Все трое видели одно и то же. И все трое поняли одно и то же.