Город эльфов оказался поистине огромным. Всё это время Энкрид находился лишь на его окраине.

«Размеры впечатляют».

Если брать только площадь, возможно, он превосходил даже Бордергард.

Город делился на несколько крупных секторов, соединённых между собой узкими лесными тропами и скрытыми магическими проходами.

Попади сюда Рагна — точно назвал бы это место Лабиринтом.

«Да уж, Рагна блуждал бы здесь до скончания веков».

Даже попытка забраться на дерево, чтобы осмотреться, не помогла бы: густые кроны сплетались в плотный, непроницаемый полог, скрывающий небо.

Так что Рагне здесь ловить было нечего. Да и любому другому человеку заблудиться в этой природной крепости ничего не стоило.

Конечно, самим эльфам эта структура была привычна и удобна.

«Наверное, именно из-за такой архитектуры и рождаются байки про дровосеков, которые забрели в город эльфов и выбрались оттуда лишь спустя десятки лет?»

Была такая сказка. О мужчине, который наткнулся на источник, увидел купающуюся эльфийку, украл её одежду, а потом двадцать лет пытался найти выход из леса.

У этой истории были десятки версий. В одной дровосек и эльфийка жили долго и счастливо, нарожав детей. В другой он уронил в источник железный топор, а дух воды вернул ему топор из истинного серебра.

«Сказки есть сказки».

Но теперь Энкрид понимал, почему возникли такие легенды. Этот город действительно был пропитан неким первобытным таинством.

Живые деревья вместо каменных стен, органично вплетённые в архитектуру дома... Общий план города вырисовывался в голове Энкрида всё отчётливее.

Эльфы не скрытничали — любой прохожий с радостью отвечал на его вопросы, так что информацию собрать было нетрудно.

«В каком-то смысле, это неприступная природная твердыня».

Вот почему Городу Эльфов не нужны были традиционные крепостные стены.

Но что, если атаковать их слабое место — восприимчивость дерева к огню? Что, если враг обольёт лес маслом и подожжёт?

Масштабный пожар уничтожит внешний периметр, и эльфы, как выкуренные из норы мыши, будут вынуждены покинуть город.

Но сработает ли это на практике?

«Если бы демон не зародился прямо у них под боком, а напал снаружи — у него бы ничего не вышло».

Здешние эльфы умели использовать энергию природы и призывать духов. И дриады, и энты, и все остальные эльфийские кланы обладали внушительной боевой мощью.

Даже если отбросить магию, внешние стены города были сформированы из сросшихся стволов мёртвых энтов.

Поджечь их было почти невозможно. Энкрид сам видел, как Брэн прикуривал самокрутку, прижимая её к коре, и на ней не оставалось даже следа ожога.

Хотя, справедливости ради, энт, добровольно играющий с огнём — это случай исключительный.

Размышляя об этом, Энкрид погрузился по шею в горячую воду. Это место по размерам больше походило на небольшое озеро, хотя название у него было другое.

«Кажется, они говорили, что заберут его с собой при переезде?»

Местные называли его «Эльфийским источником» или «Целебным ключом». Горячая вода приятно обволакивала уставшие мышцы, снимая напряжение.

Погружение в этот источник после изнурительной тренировки было сродни визиту в рай.

Особенно если запивать это охлаждённым травяным чаем, заботливо заваренным эльфами.

Энкрид сделал несколько глотков и блаженно прикрыл глаза. Горячая вода вымывала из пор усталость и шлаки, прохладный ветерок нежно овевал голову, а ледяной травяной чай дарил такое же запредельное удовольствие, как кружка чистой воды после десяти дней блужданий по пустыне.

«Потрясающе».

Проводить дни в тренировках и размышлениях, а затем пару часов отмокать в источнике — такой стала его здешняя рутина.

Поначалу он удивился, когда узнал, что эльфы планируют «перевезти» с собой целое озеро, но теперь он бы первым расстроился, если бы они решили оставить его здесь.

Пока он наслаждался отдыхом, по ту сторону плотной пелены пара послышался лёгкий всплеск. Кто-то вошёл в воду.

Источник был огромным, настоящим озером.

А из-за высокой температуры над водой всегда висел густой пар. Так что, если держаться на почтительном расстоянии, можно было даже не понять, кто именно находится рядом.

Но если кто-то подходил близко, не заметить его было невозможно.

Обострённые чувства Энкрида мгновенно подсказали ему, кто нарушил его покой.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Для меня сегодня тоже банный день.

— У вас, эльфов, есть какой-то специальный памятный день для купания?

— Нет. Просто я так решила. Сегодня утром.

Сумасшедшая эльфийка.

— Вижу по лицу, что ты недоволен. Не забывайся, я королева этого города.

Естественно, это была Синар.

— А я, на минуточку, спаситель этого города.

— Сам себя спасителем нарёк? Как бесстыдно.

Она слишком хорошо знала Энкрида, чтобы упустить шанс подколоть его.

— Разве я не прав?

— Нет, всё верно, — согласилась она.

Энкрид усмехнулся. Синар, раздвигая руками пар, подплыла поближе. Теперь он мог видеть её невооружённым глазом. Впрочем, учитывая, что она сидела в воде по самую шею, видно было только её лицо.

«Ей что, обидно?»

Да нет, вряд ли.

— Слышала, ты предложил переселение? — спросила Синар, плеснув водой. Капли, пахнущие цветами и травами, долетели до лба Энкрида. Из-за этого взмаха руки часть её тела на мгновение показалась над водой.

Мелькнуло что-то белое, округлое... и часть руки.

Энкрид спокойно кивнул.

— Места у нас предостаточно.

— Спасибо.

В последнее время Синар стала удивительно щедрой на благодарности.

— А ведь кто-то недавно уверял меня, что не может покинуть город, давя на жалость.

— Я просто констатировала факт.

— То самое знаменитое эльфийское искажение правды. Наслышан. И даже испытал на себе.

— О чём ты? Наш народ вообще не знает, что такое ложь.

Глядя на Синар, которая невинно хлопала длинными ресницами, Энкрид подумал, что назвать её лицемерной язык бы не повернулся.

Такая красота — это само по себе оружие массового поражения. Любой нормальный мужчина на его месте уже пускал бы слюни и готов был бы отдать ей всё, вплоть до собственной души.

— Ну да, ну да. Наверное, про то, что вы станете королевой монстров в Лабиринте, я тоже сам себе придумал.

Неужели она забыла ту откровенную чушь, которую несла, сидя на костяном троне?

— Как грубо.

— А, ну да.

После обмена дежурными колкостями Синар снова поблагодарила его.

— Ну, я пойду.

Синар стала подниматься из воды. Энкрид не отвёл взгляд, поэтому успел заметить часть её обнажённого тела. И дело было вовсе не в похоти.

— Откуда этот шрам?

От плеча и вниз по всей спине тянулся уродливый, пугающий ожог.

Синар прекрасно знала, как выглядит её спина. Именно поэтому она до сих пор избегала купаться с Энкридом в источнике.

Если бы она захотела, то давно бы уже забралась в воду вместе с ним, но Синар ловко уклонялась от подобных ситуаций.

Вода стекала по уродливым рытвинам на её спине, прокладывая путь к бёдрам.

Ожог шёл от лопаток до самых икр. Выглядело так, словно кто-то методично и долго прижигал её калёным железом. Даже просто смотреть на это было больно.

— Этот источник поистине творит чудеса, — произнесла Синар, проигнорировав его вопрос. Этот шрам она намеренно не сводила, оставляя его как клеймо, как напоминание о своём долге.

Энкрид вопросительно склонил голову. Синар улыбнулась и продолжила:

— Если убрать пару совсем глубоких отметин, источник исцелит этот ожог без следа. Скоро ты сможешь увидеть мою безупречно гладкую, белоснежную кожу.

— Ну да. И что с того?

— Сможешь даже потрогать.

— ...

— Тебе понравится. Очень.

«И зачем я вообще с ней заговорил?»

Энкрид с выражением полнейшего раскаяния на лице отвернулся.

— Давай будем вместе до самого конца. Моё дитя грёз и возможностей, — ласково произнесла эльфийка.

— Это что, проклятие?

— Благословение.

Синар рассмеялась, ярко и беззаботно, словно распустившийся весенний цветок. Точно так же, как в том сне.

Глядя на неё, Энкрид тоже невольно улыбнулся.

В конце концов, груз, который так долго давил на её плечи, наконец-то исчез.

Синар ушла.

Энкрид решил ещё немного посидеть в воде. Он закрыл глаза, позволяя теплу окончательно расслабить тело. И в этом умиротворяющем тепле его мысли потекли в новом направлении.

Иногда гениальные идеи приходят совершенно внезапно. Так случилось и сейчас.

«Синар специально не сводила этот шрам».

Он служил ей якорем. Напоминанием о совершённых ошибках.

Но теперь она решила смотреть в будущее, а не цепляться за прошлое. Это был шаг в завтрашний день, а не попытка найти виноватых во вчерашнем.

Подобно тому, как поступки Энкрида меняли окружающих, так и их позитивные изменения эхом отдавались в его собственной душе.

Решение Синар стало триггером, запустившим нечто в сознании Энкрида.

Казалось бы, какая связь? Но озарение нахлынуло на него, как приливная волна. Разрозненные обрывки мыслей и знаний хаотично кружились в голове, сталкивались, расходились, пока не выстроились в чёткую, строгую структуру.

Сквозь пар над водой мелькнул призрачный силуэт.

— Это моя заслуга. Не смей забывать об этом.

Остаточное эхо мёртвого демона?

Или просто случайная помеха, вклинившаяся в поток его мыслей?

Это не имело значения. Когда Энкрид погружался в состояние концентрации, весь остальной мир для него переставал существовать.

Иллюзия рассеялась, не оставив после себя и следа в его памяти.

Он полностью отстранился от своего «я», забыл о мече, забыл об окружающем мире. Вся его сущность сфокусировалась на формировании внезапно пришедшего озарения.

Ему повезло. Никто и ничто не нарушало его покой. Огромный Целебный источник мягко поддерживал его тело на плаву, не давая пойти ко дну.

Благодаря этому ему не грозило переохлаждение, а чувство голода отступило на задний план.

Конечно, со временем живот всё равно бы свело, но целебные воды источника насыщали организм энергией, частично заменяя пищу.

На то он и Целебный источник.

Некоторые дриады специально голодали несколько дней, чтобы потом на двое суток погрузиться в эти воды. Они знали: в состоянии истощения целебный эффект усваивается в разы быстрее.

К тому же горячая вода ускоряла кровообращение, заставляя мозг работать в турбо-режиме.

Говорят, в древности Совет эльфов даже проводил свои заседания прямо в этом источнике.

Новые идеи смешивались со старыми теориями. И первое, что он осознал, было чувство раскаяния.

«Я был слишком самонадеян».

Когда он создал стиль «Волнорез», он решил, что достиг вершины. Что этого достаточно. Но он ошибался.

«У познания нет конца».

Тогда ему казалось, что он упёрся в стену, но сейчас его разум сам пробивал новые пути. Внутри Энкрида зарождался совершенно новый мир боевых искусств, отличный от всего, что он знал раньше.

И сейчас он находился в самом центре этого процесса созидания. Он брал всё, что могло ему пригодиться.

Перебирая воспоминания, он выуживал из них нужные фрагменты.

Сейчас перед его мысленным взором предстал тот момент, когда он только подошёл к Городу Эльфов и его встретил залп невидимых стрел.

Он почувствовал их приближение. И разрубил в полёте. А затем услышал шум разрезаемого ветра. Это было Искусство Восприятия, которому его научил Заксен.

Энкрид называл это шестым чувством.

Заксен никогда его не поправлял, но позже показал ему, как объединить все эти обострённые инстинкты в единую систему — Искусство Восприятия.

По сути, Заксен хотел сказать, что нет нужды придумывать отдельное название для каждого проявления обострённых чувств.

Ещё одним примером была «Стойкость» — Индур. Использование «Воли» для укрепления кожи и мышц. Если это происходит естественно, на уровне инстинктов, то и называть это отдельной техникой бессмысленно.

«Но каждый ли способен на такое?»

Легко ли научиться использовать «Волю» и сложные техники инстинктивно, без должной теоретической базы?

Что, если бы он сам не давал имена своим техникам, а просто тупо тренировался изо дня в день?

Он бы, конечно, не сдался. Но его путь к нынешнему уровню был бы в сотни раз мучительнее.

Он даже засомневался: а смог бы он вообще стать рыцарем при таком раскладе?

От одной только мысли об этом у него закружилась голова, а земля словно ушла из-под ног. Ощущение было таким, словно его со связанными руками и ногами сбросили в бездонную пропасть.

Ему просто повезло. Богиня Удачи действительно благоволила ему.

Как бы то ни было...

«Обучение должно быть системным. И поэтапным».

Особенно для таких, как он. Лишённых природного таланта.

Теорию и основы он по крупицам собирал, скитаясь по континенту и нанимаясь к разным инструкторам.

Одни учили его одному, другие — прямо противоположному. Третьи пытались всё это как-то систематизировать.

— То, что работает для одного, может убить другого. Так что мои методы, рассчитанные на обычных людей, тебе не подходят. Уходи, найди себе учителя по зубам, — слова одного из его прошлых наставников всплыли в памяти.

Это был инструктор, который в отчаянии умолял Энкрида уйти, потому что просто не знал, чему ещё его учить. Он не был плохим человеком.

В конце концов, он мог бы просто прогнать его силой или пригрозить, но предпочёл попытаться объяснить всё словами.

Хотя, попробуй он применить силу — Энкрид бы всё равно не ушёл.

Даже после этих слов Энкрид продолжал мозолить ему глаза ещё целых три месяца, вытягивая из него последние крохи знаний.

Затем вспомнились слова старого наёмника из портового города:

— Ты должен найти свой собственный путь. Как? Анализируй. Прокручивай каждый бой в голове. Иди по тропе, проторённой другими, но выбирай лишь те шаги, которые подходят тебе. Бери нужное, отбрасывай лишнее.

Он был прав лишь наполовину.

«Мне нечего было отбрасывать».

Чтобы выжить и двигаться вперёд, ему приходилось использовать всё, до чего он мог дотянуться. И он использовал.

«Даже если это выглядело как жалкое барахтанье».

Он был готов ползти на коленях, лишь бы двигаться вперёд.

Эта абсолютная решимость превратилась в «Волю», а «Воля» стала светом, освещающим его мечту.

Бесконечные знания, скопившиеся в Библиотеке опыта, вырвались наружу, хаотично кружась в его разуме.

Так прошло несколько дней. Несколько дней он блуждал в лабиринтах собственного разума, пока наконец не увидел чёткие ориентиры. Вехи на пути.

«Да, именно так. Вехи».

Названия техник — это и есть ориентиры. Они задают вектор развития и определяют методы тренировок.

«Рыцари начального уровня должны сосредоточиться на тренировке навыков управления "Волей"».