При этих словах Брэн сморщил своё лицо из древесной коры. Оказывается, так он смеялся.

— Ха-ха.

Старейшина Эрмен и ещё несколько эльфов тоже рассмеялись. У некоторых даже на глаза навернулись слёзы.

Энкрид в очередной раз убедился, что находится в Городе Эльфов. Сам он ничего такого не заметил, но, похоже, остальные прекрасно поняли шутку, которую только что отпустила Синар. И, судя по всему, шутка оказалась весьма сентиментальной.

— Сколько ни слушаю ваши эльфийские шутки, всё равно ничего не понимаю, — произнёс Энкрид, встретившись взглядом с Синар.

— Тебе и не нужно их понимать. Я всегда буду рядом и смогу шептать тебе их на ухо, — ответила Синар, поднимаясь и подходя к нему.

Она оказалась так близко, что он почувствовал её дыхание.

— Вы слишком близко, Синар, — отреагировал Энкрид.

Несколько эльфов, наблюдавших за этой сценой, тут же зашушукались:

— И правда…

— Так вот оно что.

— Роковой рыцарь.

«О чём они вообще?»

***

Энкрид поднялся с постели лишь спустя два дня, потратив их на восстановление тела и духа. Излишне говорить, что отдых был так же важен, как и тренировки.

Ему требовалась реабилитация, поэтому он принялся аккуратно разминать мышцы, начав с пальцев рук. Три дня он тренировался без веса, прорабатывая всё: от мелкой моторики до крупных мышечных групп. На четвёртый день он вернулся к своей привычной утренней рутине. И, разумеется, его методы тренировок шокировали эльфов не меньше, чем людей.

— Уже?

— Разве ему не нужен покой?

— Истребитель демонов поднялся?

— У него что, в роду были тролли?

В общем, наслушался он всякого. Последняя фраза вообще походила на оскорбление, но эльф, сказавший это, не имел в виду ничего дурного. В его голосе сквозило лишь искреннее беспокойство.

Если бы потребовалось, этот эльф без раздумий отдал бы за него жизнь. Подобная прямолинейность объяснялась просто: он никогда не покидал родного леса и не умел подбирать слова.

Вокруг Энкрида теперь постоянно крутились толпы остроухих. И многие из них приходили не с пустыми руками, а тащили охапки фруктов и прочих подношений.

Впрочем, ходили разговоры и поинтереснее, чем «его мама — тролль». Вернее, даже не разговоры, а слухи.

«Как и ожидалось от Рокового рыцаря». Чаще всего он слышал именно эту фразу.

Энкрид ума не мог приложить, с чего вдруг в Городе Эльфов поползли такие слухи.

— А? Почему вас так называют? Ну... говорят, вы очаровали множество женщин, но затем хладнокровно их всех отвергли.

— Я? Когда это? — искренне удивился Энкрид.

Выцепив Зеро, он попытался добиться от него правды, но ответ оказался совершенно абсурдным:

— Так говорила госпожа Синар. Каждый раз, когда она навещала город. Часто. Постоянно. Буквально каждый раз, когда открывала рот.

Энкриду захотелось тяжело вздохнуть, но он решил пока не устраивать разборки. Дел и так хватало. Да и Зеро прямо сейчас стоял перед ним, преданно блестя глазами в ожидании.

— Мы ведь договаривались о спарринге? — спросил Энкрид.

— Я уж думал, вы забыли. Но… вы уверены, что готовы физически?

За ними наблюдали Пел и Руагарне. Энкрид хотел в полной мере оценить навыки Зеро, поэтому не собирался относиться к спаррингу спустя рукава. В конце концов, пока не скрестишь с противником клинки, его истинную силу не измерить. Некоторые вещи познаются только в реальном бою.

Помедлив секунду и подбирая слова, Энкрид заговорил. Он намеревался мотивировать эльфа, разжечь в нём боевой азарт. В общем, хотел подбодрить.

— Да с тобой я справлюсь, даже если мне привяжут одну руку за спину и отрубят обе ноги. Проще простого. Прямо сейчас спарринг с тобой для меня — это даже легче, чем дышать.

Если перевести эту фразу на эльфийский лад, можно ли сказать, что она была полна «искренности»? Прямолинейность эльфа, спросившего про маму-тролля, послужила отличным учебным пособием. Энкрид просто применил усвоенный урок. И, как он и предполагал, метод сработал безотказно.

Несмотря на то что Зеро был эльфом, в нём горел врождённый дух соперничества и жажда победы. Эльфы ведь тоже бывают разными. Если в мире существуют фрогги, плетущие украшения, то почему бы не существовать и такому эльфу?

В ответ на слова Энкрида Зеро молча кивнул. Но кивок вышел чуть медленнее, чем обычно.

— Мой клинок несколько тяжеловат для «Найдля», — ровным тоном произнёс он.

Голос звучал спокойно, но обострённые чувства Энкрида безошибочно уловили эмоциональный всплеск.

«О, разозлился».

Зеро несколько раз топнул ногой, проверяя сцепление с землёй, и встал в стойку.

— Прошу чести провести спарринг с господином Истребителем демонов.

Энкрид решил, что если поддеть его ещё немного, это станет отличной тренировкой выдержки. Зеро ему определённо нравился. Поэтому, преисполнившись самых добрых побуждений, Энкрид предложил:

— Слушай, а может, мне вообще меч не доставать? Пожалуй, одолеть тебя одними пальцами будет слегка хлопотно, но я справлюсь.

— Человек... я убью тебя, — прорычал Зеро, на мгновение потеряв рассудок.

А эльф, утративший контроль над эмоциями, проигрывал легко и быстро.

Глядя на поверженного эльфа, Энкрид невозмутимо поинтересовался:

— Разве эльфы не славятся своим умением сохранять хладнокровие?

— В этом плане я... несколько слабоват, — кряхтя, признался Зеро.

— На твоём месте я бы сейчас сосредоточился на развитии сильных сторон, а не на попытках искоренить слабости.

Это был мимолётный совет, но глаза Зеро заблестели, и он истово закивал. Слова мастера такого уровня нужно высекать в памяти. А если хочешь иметь право их игнорировать — сначала докажи свою силу.

На следующий день картина повторилась. Зеро снова бросил ему вызов.

— Слушай, а ты гуля-то хоть одолеешь? — Энкрид снова начал раскачивать лодку его самообладания. — У тебя случайно мама не улитка? Интересно, бывают эльфы-улитки? Просто ты двигаешься так медленно, что я сейчас зевать начну.

— ГРА-А-А! ЧЕЛОВЕК, Я ТЕБЯ УБЬЮ!

После нескольких подобных спаррингов к нему подошла Синар.

— Ты решил вырастить из него эльфа берсерка? — поинтересовалась она.

— Это тренировка на выдержку, — отозвался Энкрид.

— А не издевательство?

— Ни в коем случае. Кстати, а что там за история с «Роковым рыцарем»?

Синар на мгновение замолчала, а затем произнесла:

— Я не могу покинуть этот город. И ты это знаешь, жених.

Она упрямо вздёрнула подбородок, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица. Но Энкриду показалось, что она просто не нашла, что ответить.

Эту фразу про «не могу покинуть город» она в последнее время твердила при каждой их встрече.

— Прекратите распускать обо мне нелепые слухи, хорошо? — попросил он.

— Ладно. Больше не буду.

Синар была честна. То, что уже разошлось по городу, не вернёшь, но впредь она этого делать не станет.

Она действительно при каждом возвращении в город рассказывала об Энкриде. О том, что он — роковой командир, от которого женщины сходят с ума, и что он получает сотни писем от дам, но ни с одной не встречается.

И что женщин он использует исключительно ради собственной выгоды.

Под выгодой подразумевались, конечно же, спарринги. А ещё то, как он ушёл в долгое путешествие, даже не попрощавшись с ней.

Но ведь то, что он искал её только ради спаррингов — чистая правда.

И как прикажете называть человека, который будоражит сердца стольких дев, но неизменно их отвергает?

— Вот так и появилось прозвище «Роковой рыцарь».

Брэн оказался отличным слушателем. Зачастую он вместе с Синар перемывал Энкриду косточки. И вот теперь этот самый Энкрид заявился в их город.

Брэн, по привычке закурив свою самокрутку, подошёл к нему.

— Бурно проводишь время, Роковой рыцарь.

— Я понял одну вещь: эльфы не умеют лгать, зато виртуозно умеют искажать факты, — парировал Энкрид.

— Да, есть такое, — не стал отпираться Брэн. — Мы верим, что недосказанность лучше лжи. А ещё мы склонны избегать того, чего можно избежать.

— Это вы так выражаете свою любовь к миру?

Брэн посмотрел на воду, которую пил Энкрид. На фляге красовался герб клана, собирающего утреннюю росу.

В этой воде была скрыта магия. Целебная влага, очищающая кровь и укрепляющая кости. Одно из главных сокровищ эльфов. Чтобы получить глоток от этого клана, недостаточно было просто совершить подвиг. А перед Энкридом стояло больше пяти полных бутылей.

«А ведь когда я просил у них хотя бы глоток, они мне столько отговорок придумали».

Раз эльфы не умеют лгать, они искажают правду. В памяти Брэна всплыл диалог с главой клана собирателей росы.

— Эту росу мы кропотливо собирали целых полмесяца.

— Знаю. Потому и прошу всего один глоток.

— Целых пятнадцать дней собирали. Это великая ценность.

— Да, поэтому всего один.

— Две недели кропотливого труда ушло на эту росу…

Что искажение фактов, что привычка затыкать уши и твердить своё — разница невелика. Хозяином бесценной росы был эльф, чьё упрямство граничило с непроходимой тупостью. Самый феноменальный скряга во всём Городе Эльфов.

— Вкусная вода? — спросил Брэн.

— О да, отличная.

— А это от меня.

Хотя, по правде говоря, винить скрягу было не за что. Будь у Брэна возможность, он бы и собственное сердце вырвал и отдал этому человеку. Но вместо этого он принёс кувшин, наполненный древесным соком энтов.

— А это что?

— Мой сок. В алхимии считается ингредиентом, который днём с огнём не сыщешь. По ценности он даже в подмётки не годится этой водичке, — с гордостью заявил Брэн.

Лжи в его словах не было, но искажение фактов — налицо. Сок энтов и утренняя роса были одинаково бесценны. Вот только сок использовался исключительно в алхимии, а росу мог выпить любой. У них были совершенно разные сферы применения. Поэтому технически фраза «не идёт ни в какое сравнение» была абсолютной правдой. Как можно сравнивать вещи с разным назначением?

— Не буду спрашивать, почему вы все вдруг решили завалить меня подарками, но это уже перебор, — сказал Энкрид, забирая кувшин.

Брэну его реакция пришлась по душе. Энкрид не бросил подарок куда попало, а бережно поставил его к остальным подношениям.

Да и как иначе относиться к человеку, который уничтожил демона и спас их клан? Не только Брэн, но и все без исключения эльфы готовы были носить его на руках.

— Это не перебор, — покачал головой Брэн.

— Как скажешь.

Иногда встречаешь людей, с которыми почему-то удивительно комфортно молчать. Для Энкрида таким человеком стал Брэн. Энт торчал рядом с ним, застыв как истукан, и просто наблюдал.

Впрочем, учитывая, что Брэн был древесным эльфом, он не «застыл как истукан», а в буквальном смысле притворился деревом. Это была коронная способность энтов — «Одеревенение». Рыцарская техника «Ассимиляции» брала своё начало именно из эльфийских искусств, так что сливаться с окружением было у них в крови.

Позже подошли несколько дриад и вручили ему свои листья. Знаменитые Листья Дриады — ещё одно из бесценных сокровищ эльфов. Энкрид с благодарностью принял их и аккуратно завернул в чистую ткань. У него накопилось уже четыре таких листа.

Глядя на это, Брэн усмехнулся про себя.

«Они так скоро все клумбы перекопают и последние саженцы ему отнесут».

Похоже, Город Эльфов стремительно разорялся на подарках.

Вскоре к ним подошёл Старейшина Эрмен. И, разумеется, он тоже пришёл не с пустыми руками.

— Боюсь, никакие слова не смогут передать всей глубины моей благодарности. Поэтому просто прошу, прими это, — произнёс он.

В самом сердце эльфийского города росло Древо Десяти Тысяч Лет. Могучее древо, которое уже десять веков поддерживало жизненную силу этого леса. В народе его называли Древом Жизни или Мировым Древом. Эрмен принёс ему плод этого самого Древа.

«Чтобы отдать такой плод, требуется единогласное одобрение Совета старейшин и личное разрешение королевы», — мысленно ахнул Брэн, но тут же одёрнул себя: кто в здравом уме посмел бы отказать спасителю их народа?

— Съешь его, когда потеплеет, — напутствовал Эрмен. — Он согревает тело и дарует защиту, но сейчас плоду нужно время, чтобы созреть. Ах да, и ещё… Синар должна остаться в городе. Надеюсь на твоё понимание.

— Да, я уже слышал, — кивнул Энкрид.

Синар сказала ему об этом почти сразу, как он очнулся. Её обещание «быть его партнёром по спаррингам до самой смерти» означало, что она готова отдать за него жизнь, но свой народ и свой город она не бросит. И Энкрид уважал её выбор.

И тут Старейшина Эрмен медленно опустился на колени. Его лицо оставалось серьёзным, спокойным и безмятежным. Он преклонил оба колена и коснулся земли. Что у людей, что у эльфов этот жест означал одно: это была не просто просьба, а отчаянная, отчаянная мольба.

— Эрмен? — хрустнув деревянными суставами, позвал его поражённый Брэн.

Но Эрмен даже не обернулся.

— У меня есть к тебе просьба. О Истребитель демонов из Бордергарда.

— Могли бы и просто попросить, — почесал затылок Энкрид.

Он как раз замер посреди тренировочного замаха с «Искрой» в руке, пытаясь систематизировать всё, что скопилось в его голове за последнее время, когда явился Старейшина.

— Научи нас, как сражаться с монстрами.

Энкрид медленно моргнул. Его обострённая проницательность мгновенно выстроила в единую картину прошлое, настоящее и будущее эльфийского народа.

«Мир».

Эльфы превыше всего ценили покой. Они отгородились от мира, прячась от Скверны, войн и демонов в своём закрытом обществе. Они искренне верили, что изоляция — единственный способ выжить.

А потом Скверна зародилась прямо у них под боком, в самом сердце города.

«Кризис».

Демон не просто угрожал им — он собирался пожрать их всех до единого. Их цивилизация, весь их народ оказался на волосок от полного исчезновения.

А эльфы дураками не были.

«Чему их научила эта трагедия?»

Тому, что ради сохранения мира и покоя иногда нужно брать в руки оружие и убивать. Им пришлось пересмотреть свои взгляды на жизнь. Впрочем, нельзя было винить во всём слепое эльфийское упрямство и нежелание адаптироваться.

«Скорее всего, они уже начали меняться. Просто делали это слишком по-эльфийски медленно».

Слова Эрмена были манифестом радикальных реформ.

В памяти Энкрида невольно всплыл разговор с Синар, состоявшийся пару дней назад.

— Я не покину этот город. Ты ведь это знаешь?

— Вы повторяете это уже в сороковой раз.

— Я могу повторить это столько раз, сколько мне лет.

— Четыреста сорок восемь раз?

— Оговорилась. До встречи, — быстро свернула разговор Синар.

Она то и дело заходила к нему, чтобы завести этот разговор. Но Энкриду запало в память то, с какой лёгкостью она признала свою оговорку. Обычно Синар до последнего отстаивала свои язвительные реплики.

Неужели она так отчаянно чего-то желала? Или просто настолько зациклилась на том, как бы донести до него главную мысль, что ляпнула лишнего про возраст?

— Я не могу покинуть этот город. С этим ничего не поделаешь.

Вот в чём была суть.

«Ох уж эти эльфы».

Не умея лгать, они виртуозно искажают правду. Она, как представитель клана Хранителей, была обязана защищать свой народ и свой город.

— Это что же, нам теперь придётся учить их базовой подготовке? Если начнём натаскивать их с самых азов, мы тут на месяцы застрянем, — проворчал Пел за его спиной.

Но Руагарне оказалась куда проницательнее:

— Думаю, речь не об этом.

А мозг Энкрида работал ещё быстрее.

— Я слышал, что жизненная энергия вашего леса стремительно угасает, — произнёс он.

Последствия пребывания демона. Сама земля оказалась отравлена и теряла свою силу. Об этом ему все уши прожужжали и Синар, и остальные эльфы. Если подумать, Синар наверняка специально подсылала их к нему с этими жалобами.

— Ты понял? — тихо спросил Эрмен.

Совет старейшин планировал великое переселение. И неважно, кто встанет у них на пути — орды монстров или враждебные людские королевства — они будут прорубать себе дорогу с боем. Эльфы собирались покинуть свою изоляцию и выйти на континент. Чтобы выжить, им придётся столкнуться с суровой реальностью, броситься с голой грудью в дикую пустошь.

Бросить единственное семя в бесплодную землю и вырастить из него цветущий сад.

Но если бы у них был надёжный фундамент, им не пришлось бы проходить через все эти страдания. Зачем бежать по пустоши на своих двоих, если можно с комфортом ехать в защищённой повозке? Зачем ждать, пока прорастёт единственное семечко, если можно использовать удобрения и сразу посадить крепкие саженцы? Так сад расцветёт куда быстрее.

— Для начала давайте перевезём вас всех в Бордергард, — предложил Энкрид.

Это был первый шаг в искусстве сражения с монстрами.

Если не умеешь драться сам — просто держись поближе к тому, кто умеет. Вот и весь первый урок.