Человек видит, мыслит и судит лишь в пределах собственных знаний. То же касалось и энтов — древесных эльфов.

Брэн ощущал реальную угрозу. Он был уверен, что это величайшая опасность, с которой они сталкивались в Лабиринте.

Энкрид же, напротив, сохранял абсолютное спокойствие. Впадать в панику или терять самообладание не было ни малейшей причины. Поэтому он оставался абсолютно спокоен.

Вместо этого он просто занимался своим делом: анализировал и наносил удары.

«Рыцарь смерти».

Рыцарь, переродившийся благодаря силе Скверны.

Сохранила ли покойница ту мощь, что была у неё при жизни? Или, если использовать эльфийскую метафору, сама она превратилась в «упрямый сорняк»?

Приняла ли она этот облик из-за того, что цеплялась за жизнь на пороге смерти? Или же Скверна поглотила её, заставив действовать против собственной воли?

Впрочем, Энкриду было плевать.

Имело значение лишь то, что прямо перед ним стояло нечто, представляющее угрозу для рыцаря.

Но действительно ли это была угроза?

Энкрид заметил, как за спиной эльфийки клубится копоть, оценил постановку её ног и угол наклона запястья.

Его глаза зафиксировали движение, интуиция мгновенно среагировала, а мышление ускорилось.

Когда она пошла на замах, клинок Энкрида уже был выставлен для блока.

ДЗЯНГ!

Пел и Руагарне с трудом успели уловить этот обмен ударами.

Со стороны казалось, будто покойница намеренно ударила туда, где уже стоял блок.

А всё потому, что меч Энкрида оказался там «заранее».

Это был результат ускоренного мышления и невероятной проницательности. И вот, после первого же столкновения клинков, Энкрид увидел кое-что ещё.

«Никаких лишних движений. Максимальная эффективность вместо показной грации».

Он мгновенно прочитал стиль её фехтования.

«Каковы её намерения? Хочет просто скрестить клинки? Или добивается клинча?»

Говорят, что если человек машет мечом бездумно, значит, у него нет реального боевого опыта.

Даже если её мозги сгнили, а в черепе гнездились опарыши, при жизни она была рыцарем. В её ударах не могло не быть умысла.

И умысел этот заключался именно в столкновении клинков.

Энкрид предположил, что враг попытается навязать ближний бой через клинч, но ошибся.

Один удар — и она отступала. В этот момент Энкрид почувствовал, как что-то похожее на ту самую чёрную копоть перекинулось на его серебряный меч.

Он не увидел этого глазами — лишь ощутил шестым чувством.

Арджилла, восставшая из мёртвых, не могла использовать энергию природы. Вместо этого она черпала ману из самой Скверны.

Исток у всего один. Разве Эстер не говорила об этом?

Энергию природы вполне можно было заменить чем-то другим. Почему и как это произошло — оставалось загадкой, но значения не имело.

Ускорив поток мыслей, Энкрид полностью погрузился в бой.

Ещё одно столкновение, и отброшенный клинок тут же возвращается для нового удара.

Тяжёлый двуручный меч, совершенно не вяжущийся с её хрупкой фигурой, обрушился сверху вниз.

Траектория была выверена до миллиметра. Угол и скорость были таковы, что уклониться без блока было практически невозможно.

И снова та же картина. Она не пыталась его разрубить, она намеренно заставляла его скрестить клинки. При этом противница не пыталась использовать захват для перехода в рукопашную.

Намерения врага были очевидны, но их истинный смысл оставался неясным. Ответ пришёл из-за спины.

— Не блокируй её удары! — крикнул Брэн. Слышать, как энт повышает голос, приходилось нечасто.

Всё встало на свои места. Столкновение передавало проклятую копоть.

И эта копоть влекла за собой какие-то изменения. Перемены, которые пойдут на пользу мёртвой эльфийке и во вред самому Энкриду.

Никто из стоящих позади не мог видеть глаз Энкрида. В кромешной тьме два синих омута вспыхнули ярким светом.

«Воля», хлынувшая из глубин подсознания, пронеслась по всему телу.

Скорость мысли взлетела до небес, открывая «Предвидение». В такт разуму, способному видеть на шаг вперёд, обострились и все чувства.

Дальнейшее он доверил инстинктам.

Для Пела способность интуитивно находить уязвимые места врага была врождённым талантом, но для Энкрида это было отработанной техникой.

Он анализировал, изучал, вникал в суть и прокручивал всё в памяти. Это можно было назвать упоением боем. Он смаковал, разбирал на части и наслаждался каждым моментом. Тренируясь с Пелом, он отточил и систематизировал эту способность, и теперь мог присвоить себе частицу чужого таланта.

Суть заключалась в том, чтобы благодаря феноменальной проницательности и многократным повторениям довести тело до состояния, когда нужный приём выполняется инстинктивно.

«Воля», подстёгиваемая решимостью, стала идеальным помощником.

Дзень-дзень-дзень-дзень-дзень-дзень!

Энкрид позволил мёртвой эльфийке добиться своего.

Его клинок и меч Арджиллы скрестились ещё шесть раз.

Проклятие, таящееся в демоническом мече, перетекло на серебряный клинок. Оружие резко потяжелело. Но ни движения Энкрида, ни сам меч не замедлились ни на долю секунды.

Меч из истинного серебра был настолько лёгким, что двукратное увеличение веса ничуть ему не мешало.

Отразив шестой удар, серебряный клинок скользнул по лезвию двуручника и устремился прямо к шее восставшей рыцарши, одарив её страстным поцелуем.

Этот поцелуй оставил после себя яркую прямую линию света — прощальный дар жнеца, во второй раз и теперь уже навсегда лишивший мёртвую эльфийку возможности двигаться.

За спиной Энкрида замерла рука Аркоириса, уже потянувшаяся за плодом Киаоса.

Кап... кап...

Из разрубленной шеи брызнула чёрная кровь, но, видимо, её в теле почти не осталось: из раны вытекло лишь несколько густых капель, и кровотечение прекратилось.

Поверженная противница с глухим стуком рухнула на колени, а затем повалилась лицом вперёд. Копоть на её спине начала тускнеть, пока не исчезла вовсе.

Тело не подавало ни малейших признаков жизни. Они прождали некоторое время в полной тишине, но труп так и не пошевелился.

— Идём, — спокойно произнёс Энкрид, убедившись, что с противницей покончено.

Похоже, общение со сдержанными эльфами заразно — его собственный тон стал таким же невозмутимым.

Иными словами, он не видел в своей победе ничего выдающегося.

Для Энкрида всё действительно обстояло именно так. Напавшая на него противница не была настоящим рыцарем. Лишь бледной, жалкой подделкой.

Синар не раз говорила ему об этом:

«Не бывает эльфийского рыцаря, не способного управлять природной энергией. Эта энергия — наша основа, наш фундамент. Сражаться без неё — всё равно что пытаться написать письмо без рук. А если ты скажешь, что можно держать перо пальцами ног, то я отвечу: это как пытаться писать вообще без конечностей».

Эти мудрые слова прозвучали в перерыве между её дурацкими шутками.

Энкрид тогда возразил, что можно взять перо в зубы и написать письмо так.

На что Синар парировала: «Даже если тебе вырвут зубы, ты умудришься зажать перо веками и всё равно допишешь».

Тогда их разговор был абсолютно серьёзным и ничуть не походил на шутку.

— Как вы это сделали? — подошедший Зеро не скрывал удивления.

Как бы эльфов с детства ни учили подавлять эмоции, они всё же оставались живыми людьми. Изумление взяло верх.

— Увидел брешь и ударил, — ответил Энкрид в своей обычной манере. Более точного объяснения он дать не мог.

— Тц, — цокнул языком Пел.

Он кое-как смог уловить суть их обмена ударами. И результат действий Энкрида до боли напоминал его собственный стиль фехтования.

Что именно сделал Командир? Он просто воссоздал движение, которое само находило брешь в защите врага и разило без промаха.

Чувствовал ли Пел, что у него украли коронный приём? Вовсе нет. В Ордене Безумцев обмен техниками был в порядке вещей.

Если ты зациклишься на том, что кто-то скопировал твою технику, и перестанешь развиваться — значит, это и есть твой предел. А пределы существуют для того, чтобы их ломать.

Пел усвоил этот урок, глядя на Энкрида. Однако лёгкое чувство досады всё же оставалось. Поэтому он и цокнул языком.

«Талант».

Пел никогда бы не признался в этом вслух, но сейчас он остро ощущал его нехватку.

Конечно, знай он, сколько бесконечных повторяющихся дней Энкрид оставил позади, чтобы достичь этого уровня, подобная мысль даже не пришла бы ему в голову.

Сам Энкрид, ответив на вопрос, уже вовсю анализировал произошедшее.

«Идея, способ воплощения и метод тренировки».

Опыт бесчисленных спаррингов позволил ему уловить уязвимость противника на уровне, недоступном обычным органам чувств. По сути, это было фехтование, опирающееся на шестое чувство.

И неважно, какой из стилей — Классический, Тяжёлый, Иллюзорный, Стремительный или Плавный — вплетён в эту технику. Главное — достать противника, а метод значения не имеет.

В данном случае Идея — «Меч, видящий бреши». Способ воплощения — «Проницательность и опыт». Метод тренировки — бесконечные спарринги.

Пел, опираясь на свой врождённый талант, воплощал всё это без всякого опыта.

«А я могу сделать это благодаря бесчисленному множеству прожитых "сегодня"».

Он просто перевёл инстинктивный процесс в теоретическую плоскость. На это ушло всего мгновение.

— Это просто невероятно, — пробормотал подошедший Брэн, не в силах скрыть изумления.

Остальные двое эльфов тоже смотрели на Энкрида широко раскрытыми глазами, то и дело растерянно моргая.

Глядя на одного из них, Энкрид произнёс:

— Я не знаю, что ты там прячешь за пазухой, но настоятельно советую даже не думать применять это против Синар.

Его холодный, бесстрастный тон прозвучал как удар клинком, вскрывая самую суть происходящего.

Эльф по имени Аркоирис побледнел. Неужели он всё понял?

Пронзительные синие глаза Энкрида смотрели прямо на него. Наивные эльфы не умели лгать, а Энкрид обладал дьявольской проницательностью и умением молниеносно оценивать обстановку.

«Мы не можем оставить госпожу Синар в качестве невесты демона».

Они повторяли это снова и снова, до и после входа в Лабиринт.

У этой фразы было два смысла. Первый — спасти Синар.

— Я понятия не имею, что за штуку ты там прячешь, но, полагаю, её хватит, чтобы гарантированно убить Синар, верно? — продолжил Энкрид.

А второй смысл — убить её. Чем позволить ей вечно страдать в роли игрушки демона, лучше даровать ей покой и отправить к богам.

Энкрид разгадал их истинный замысел.

Всё было настолько очевидно, что даже не нужно было глубоко копать. Но знать не значит устраивать скандал.

Если эльфы не набрались цинизма, скитаясь по континенту, они физически не способны лгать. И сейчас Аркоирис лишился дара речи.

Выбор промолчать, чтобы не врать, был разумным, но его взгляд, жесты и поведение говорили красноречивее любых слов: Энкрид попал в яблочко.

— Ваши намерения написаны у вас на лбу. Но знание ничего не меняет, — подала голос Руагарне.

Неясно, пыталась ли она утешить их, но паника на лицах эльфов, казалось, немного рассеялась.

— ...Давайте немного передохнём, — предложил Брэн.

Длинный прямой коридор позволял сделать привал в любой момент. Именно поэтому, войдя сюда в прошлый раз, они смогли отступить.

Энкрид опустился на холодный камень. Глядя в густую тьму, преграждавшую им путь, он поймал себя на мысли:

«Здесь слишком опасно. Возвращайтесь. Попытаете счастья в следующий раз».

Казалось, сам мрак шептал эти слова. Его враждебная аура ощущалась пугающе отчётливо.

Неважно, зачем ты пришёл — сражаться со Скверной или кого-то спасать. В конце концов это место начинало сеять сомнения в сердцах.

Он предлагал иллюзию выбора: всегда можно повернуть назад, всегда можно сбежать. Идеальная ловушка для тех, чья воля дала слабину.

Воины шли сюда, готовые пожертвовать собой, но, предчувствуя провал, часть из них возвращалась.

Если представить, что это война между Скверной и городом эльфов...

«Это война на истощение, где один пожирает другого».

Город эльфов лишился своих рыцарей, многие погибли здесь. Лабиринт питался их кровью и плотью, набирая силу. Если бы эльфы бросили все свои силы в самом начале, как только осознали угрозу, они, возможно, смогли бы уничтожить Лабиринт, пусть и ценой огромных потерь.

«И тогда бы не было никакого Демона-жениха».

Но эльфы пытались найти способ победить без жертв. Шло время, они терпели одно поражение за другим, и постепенно Скверна превратилась в угрозу, с которой уже нельзя было справиться так просто.

А когда они наконец решили покончить с ней, было уже слишком поздно.

Холодная, всепоглощающая злоба.

Энкрид словно начал смутно понимать природу этого существа.

Сама идея брать эльфиек в «невесты» была частью этого садистского плана.

Оно жаждало поглотить весь город эльфов. Вырваться из Лабиринта и ступить в реальный мир.

«Начало новой Великой Скверны?»

Если город падёт, так оно и случится.

Эльвенхайм — так люди называли эльфийские города. Если город эльфов станет Скверной, как его тогда назовут?

«Эльфийская могила? Эльвенгрейв?»

Энкрид на мгновение прикрыл глаза. И, хотя он совершенно не чувствовал усталости, неожиданно для себя провалился в сон.

Было ли это очередной проделкой Лодочника, или же тело само решило урвать минуту отдыха перед надвигающейся угрозой? Во сне к нему явился Лодочник.

— Тебе вряд ли нужны мои слова, но я всё же дам один совет, — произнесла сущность с фиолетовым фонарём, стоящая на раскачивающейся лодке.

— Совет? — Энкрид удивлённо приподнял бровь.

— Бросай здесь всех — фрогга, человека, эльфов — и беги, — Лодочник захихикал. И в этом смехе сквозила неприкрытая, пугающая злоба, которой Энкрид раньше не замечал.

Энкрид ничего не ответил и открыл глаза.

Ему показалось, что он задремал всего на секунду, но на деле прошло ровно столько времени, чтобы успеть пару раз моргнуть.

Перекусив вяленым мясом (эльфы, разумеется, обошлись сушёными овощами и фруктами), отряд двинулся дальше.

Что поняли Брэн и остальные эльфы за эти минуты короткого отдыха? Атмосфера среди них заметно изменилась. В их взглядах появилось странное, почти фанатичное благоговение.

— Истребитель демонов.

— Сэр, для нас это великая честь.

Они не только смотрели на него с обожанием, но и начали открыто выражать своё восхищение. Даже Зеро произносил эти слова с неподдельным трепетом.

— Уничтожьте демона. Умоляем, спасите нашу королеву.

Только сейчас Энкрид понял, что и сам знает истинный статус Синар.

Её полное имя — Синар Кирхайс.

Слово «Эльвенхайм», означающее «Родина эльфов» — это термин, придуманный людьми. У самих эльфийских городов были собственные имена, которые давались в честь правящего клана. И город, в который прибыл Энкрид, назывался Кирхайс.

Даже в городах, управляемых Советом старейшин, существовал род, чья роль выходила за рамки символической — Клан-Хранитель.

Сейчас Синар осталась последней из этого рода. А значит, она и была истинной королевой этого города.

— То, что это не очередная эльфийская шутка, удивляет меня больше всего, — произнёс Энкрид.

— А? — переспросила эльфийка Бриса.

— Забудь.

Королева эльфов! Большего сюрприза и придумать было сложно. Куда там каким-то монстрам. Коридор начал постепенно расширяться, превращаясь в огромный подземный зал.

Путь подошёл к концу. Точнее, в стенах зала зияло множество проходов, но идти дальше не имело смысла — их цель находилась прямо здесь.

— Синар.

Синар Кирхайс, «Золотая Ведьма» и боевой товарищ Энкрида, сидела на троне, сложенном из костей, чинно сложив руки на коленях.