— А, Кранг, — внезапно вспомнил Энкрид и остановился посреди дороги.

— Что? — не понял Пел.

— Я даже не попрощался.

— Людям свойственно забывать. Всякое бывает, — философски заметила Руагарне.

— Это точно, — согласился Энкрид и продолжил путь.

Лошадей они брать не стали. Конь Разноглазый, конечно, справился бы, но маршрут предполагал переход через горы и переправы через реки.

С самого начала их путь лежал не по благоустроенному тракту — идти напрямик было быстрее.

Но для бойцов их уровня отсутствие дорог не представляло ни малейшей проблемы. Каждый из них мог за себя постоять. К тому же, за последнее время популяция монстров в округе была радикально сокращена, так что уровень опасности самого путешествия был низким.

Впрочем, даже если бы он и был высоким, монстров, способных угрожать этой троице, здесь всё равно бы не нашлось.

День выдался ясным. Когда солнце миновало зенит, воздух прогрелся настолько, что зима почти не ощущалась.

С момента их выхода из Бордергарда прошло около половины дня. Вышли они на рассвете, встретив восход солнца в пути, и планировали идти ещё несколько часов.

Естественно, как только стемнеет, они разобьют лагерь.

— Если отстанешь — бросим, — с несвойственным ей юмором поддела Пела Руагарне.

— Вы за кого меня принимаете? Думаете, я из тех неженок, которых с детства кормили пайковым хлебом и учили ходить строем? У пастырей умение ходить ценится выше, чем умение махать мечом.

Пел, истинный кочевник пустошей, был абсолютно уверен в своих ногах. Было время, когда он сутками гнал стада овец по степям.

И это были не какие-то там кроткие и послушные домашние овечки.

Впрочем, Руагарне тоже была искусна в пеших переходах.

— Верю.

Фрогги по своей природе переносили долгие путешествия даже лучше людей.

Их дорожный паёк мог состоять исключительно из сушёных насекомых, что в разы уменьшало вес багажа, а физиология фроггов позволяла им игнорировать большинство мелких травм.

Единственным минусом была постоянная потребность в воде. Но если ты не идёшь через пустыню, правило «двигайся вдоль воды» занимает как минимум третье место среди важнейших базовых знаний любого бродяги на континенте.

Первое правило: не ходи в одиночку.

Второе правило: не сходи с благоустроенного тракта.

Сейчас отряд Энкрида с лёгкостью игнорировал два последних правила. Но когда у тебя есть сила, правила можно и нарушить.

Энкрид посмотрел на садящееся солнце и слегка скорректировал маршрут. Они двигались на юго-восток, прокладывая диагональ относительно заката.

Путь к городу эльфов лежал на юг, спускаясь вдоль гор Пен-Ханил.

Если смотреть от Бордергарда, то все новые территории (бывшие земли графа Мольсена, а также город, стену которого едва не назвали в честь Энкрида, но в итоге окрестили Плачем гноллов) находились на севере.

Горный хребет Пен-Ханил тоже располагался севернее.

Географически хребет нависал над регионом, из-за чего некоторые картографы называли Пен-Ханил «Потолочными горами» или «Горами-Крышей».

Кажется, именно этот хребет преграждает путь ветрам с гор, из-за чего климат здесь холоднее, чем в центральных провинциях.

Впрочем, остальных такие тонкости не волновали.

Большинство людей живёт по простому принципу: холодно — значит холодно, тепло — значит тепло.

Энкрид шагал с таким же настроем.

Он знал дорогу, знал цель, а почему эльфийский город находится именно там — его не заботило.

Нужно было идти на юг, вот они и шли.

Первый день прошёл без происшествий.

В свободное время Энкрид тренировался, а Пел и Руагарне устраивали спарринги. Наблюдая за ними, Энкрид тихо восхитился:

— Неплохо.

И это относилось не к Пелу. Мастерство Руагарне выросло до неузнаваемости.

— Воистину, я превозмогла боль, будто с меня живьём срезали мясо, — с улыбкой ответила фрогг.

Похоже на то. В последнем столкновении Пел обрушил меч сверху вниз, предварительно спрятав его за спиной, а затем резко обрушив сверху — это был его заготовленный приём.

Руагарне просто подставила левую руку под удар и контратаковала, ударив своим мечом-кольцом по диагонали.

Естественно, ни один из них не довёл удар до конца.

Достигнув такого уровня мастерства, они должны были ограничиться оценкой сил — пойди они всерьёз, кто-нибудь из них точно был бы ранен.

— Я силён в реальном бою, — недовольно проворчал Пел.

Энкрид кивнул. Это была правда. Меч Пела был заточен под реальный бой. А вот в тактических «играх разума» он явно уступал.

«Но, надо признать, рефлексы у него отточены отменно».

Хотя он не наслаждается самой игрой разума, метод противодействия естественен, будто вырезан на костях. Видимо, сказалось то, что он каждый день таскался за Рофордом.

В том, что касается «игры разума», Руагарне была второй после Рофорда. Поэтому Пелу было действительно тяжело одолеть её в спарринге.

Энкрид, направляясь в эльфийский город, поставил перед собой небольшую побочную цель.

«Нужно подтянуть слабые места Пела».

Это было проявление заботы. Хотя сам Пел, вероятно, воспринял бы это иначе.

Завтракали они ещё в Бордергарде, а обедали на ходу, перекусывая походным пайком.

— Вы знали, что появилась новая приправа, и поэтому купили? — спросил Пел, с наслаждением жуя пряное вяленое мясо.

— Без понятия. Это Крайс собрал, — ответил Энкрид.

— А-а.

Пел кивнул. Крайс действительно был мастером логистики: он предусмотрел и учёл все мелочи, необходимые для долгого путешествия. Получая такие идеально собранные припасы, невольно проникаешься к нему благодарностью.

Видимо, Пел чувствовал то же самое.

Ни Энкрид, ни Пел, сутками пропадавшие на тренировках, не следили за новинками рынка. Они и знать не знали о новой приправе, которая произвела фурор в Бордергарде и уже начала покорять Мартай.

Они лишь краем уха слышали какие-то слухи.

Зато ужин они приготовили основательный. Достали котелок, набрали воды в ручье, закинули туда сушёные овощи — морковь, тыкву и прочее, — что-то съедобное с дороги, и несколько кусочков «счастливой рыбы».

Когда бульон закипел и немного поварился, Энкрид ножом настругал туда же куски специально подсушенного хлеба.

— А это ещё что? — с подозрением спросил Пел.

— В бытность наёмником, когда с едой было совсем туго, мы кипятили воду и бросали туда недопечённый хлеб. Я просто немного облагородил рецепт.

Энкрид давно не занимался походной кулинарией, но, пусть он и не был шеф-поваром, готовить откровенную отраву он не умел.

— Это больше похоже на тесто, чем на хлеб, — пробурчал Пел. Но, зачерпнув густого варева с разбухшим хлебом, он на секунду задержал дыхание, а затем выдал громкое:

— Кх-ха-а!

— Завтра добавлю говядины, будет ещё лучше. Так что ешь давай, — невозмутимо сказал Энкрид.

— Вы же говорили, что не умеете готовить? — в голосе Пела звучало искреннее восхищение.

— Я сказал, что умею готовить только несколько блюд. Это одно из них.

— Вкуснее насекомых будет? — вмешалась Руагарне.

— Вы ещё спрашиваете? — Пел посмотрел на неё как на сумасшедшую.

— Отведать не желаешь?

Руагарне выудила из мешочка сушёную личинку, но Пел с максимально равнодушным видом отказался.

— Обойдусь. Знаю, что когда нет другого — это ценная еда, но сейчас я пас.

Он продолжил жадно хлебать похлёбку, вылавливая разбухшие куски не то хлеба, не то теста.

— Отлично ложится на язык, — Пел несколько раз поднял большой палец вверх. И даже пробормотал что-то вроде: «Это тоже талант, что ли?».

— Вот как.

Закончив ужин, они обустроили лагерь. Долгие приготовления не требовались: достаточно было найти большое дерево и завернуться в широкий плотный плащ.

Меню второго дня мало чем отличалось от первого.

Завтрак и обед — походный паёк.

Пряное вяленое мясо было вкусным, но максимум через три дня оно бы закончилось, и тогда пришлось бы переходить на обычную, сильно просоленную солонину.

Конечно, провизия была собрана в городе и отличалась качеством, но в сравнении с пряным мясом солонина казалась пресноватой.

Но не было никого, кто стал бы жаловаться на еду.

На второй день их путь пролегал мимо мест, где когда-то Энкрид со своим отрядом сражался с гарпиями.

Раньше здесь всегда витала рыбная вонь и стоял промозглый холод, но теперь атмосфера изменилась до неузнаваемости.

— Прибыли?

В первый день они шли по диким местам и никого не встретили, но здесь стояла деревянная дозорная вышка.

Солдат в плотном гамбезоне, нёсший вахту у вышки, узнал Энкрида и отдал честь.

Энкрид мысленно представил карту этого района: три таких аванпоста образовывали кольцо, прикрывая эту территорию.

Их центр, скорее всего, находился за небольшим холмом впереди.

«До воды оттуда далековато, так что строить полноценный город смысла нет. А вот разбить постоянный полевой рынок — в самый раз».

Энкрид слышал, что недавно торговые города начали активно развивать не только водные, но и сухопутные торговые маршруты.

«Для этого там нужна удобная перевалочная база».

В прошлом о таком нельзя было и мечтать.

Устраивать полевой рынок под открытым небом, без капитальных крепостных стен? Разве что если хочешь каждую ночь устраивать монстрам винную пирушку на собственной крови.

Ведь что могли остановить жалкие палатки и деревянные колышки? Разве что диких зверей и тех едва ли.

Но сейчас всё было иначе.

Армия Бордергарда попросту перебила здесь всех монстров, а дозорные вышки обеспечивали регулярное патрулирование.

Встретить здесь тварь стало настоящей редкостью. Кроме монстров — не было и бандитов.

Разбойничать во владениях Бордергарда было откровенно глупым поступком. Зачем рисковать головой, если можно пойти таскать кирпичи на стройку новых стен и гарантированно заработать на кусок хлеба?

Конечно, мир полон психов, и всегда найдутся идиоты, готовые сколотить очередное братство или банду отморозков. Но действовать в открытую они уже не могли.

Разумеется, полностью искоренить монстров невозможно.

Зимой, когда выпадал глубокий снег, здесь могли появиться ледяные демоны, а иногда с гор Пен-Ханил спускались йети — снежные великаны.

И всё же, прямо сейчас здесь царил мир.

Мир, созданный мечом, силой, политикой и кроной.

Можно ли было назвать этот мир навязанным силой?

Вряд ли.

Прямо за спиной дозорного, по дороге шагала группа из четверых торговцев.

Они даже не обратили внимания на троицу Энкрида, хотя те были вооружены до зубов, а среди них был фрогг.

В прежние времена, завидев на дороге вооружённых людей, торговцы бросились бы наутёк.

«Да они бы и не сунулись сюда вчетвером».

Торговцы шли, беззаботно болтая. Судя по обрывкам фраз — «Я такое видел!», «Жуть как страшно!», «Еле ноги унесли!» — похоже, рассказывали о подвигах, щедро примешивая бахвальство.

— Если пожелаете, мы подготовим для вас ночлег на заставе, — предложил дозорный.

Энкрид покачал головой.

— Мы торопимся, пойдём дальше. У вас тут всё тихо?

— Во время дежурства происшествий нет! Правда... ходят слухи о каком-то великане. На всякий случай докладываю.

— Великане?

— Да. Некоторые торговцы рассказывают, что видели гиганта, храпящего под деревом. А кто-то клянётся, что великан смотрел на него в упор, а потом заявил: «А глаза-то у тебя разного цвета».

Солдат не зря был начальником поста. Доклад был подробным.

— Буду иметь в виду.

Энкрид одобрительно похлопал его по плечу. Дозорный с гордостью ответил:

— Рад стараться!

Для солдат гарнизона Энкрид был не просто командиром, он был героем. Человеком, который поднялся с самых низов и стал рыцарем.

Когда кто-то столь стремительно взлетает на вершину и обретает всеобщую любовь, это часто вызывает зависть. Но для этого нужно быть хоть сколько-то на одном уровне. Сейчас и время для зависти прошло, и масштаб стал другим.

Будь то из-за этого недосягаемого статуса или благодаря его характеру, Энкрид пользовался абсолютным уважением большинства солдат — как ветеранов, так и новобранцев.

— Мы пойдём.

— Желаю воинской удачи!

Этот переход превратился в своеобразную инспекцию южных рубежей.

И Энкриду было на что посмотреть.

Ведь это был результат всех тех взмахов мечом, что он делал до сих пор.

— У пастырей принято защищать себя самим, но, знаете, такой порядок вещей тоже не плох, — задумчиво произнёс Пел, когда они оставили заставу позади и пересекли пару пологих холмов. Судя по его задумчивому лицу, он всё ещё прокручивал в памяти увиденное.

— Согласен. Ну что, разомнёмся? — вдруг предложил Энкрид.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Солнце клонилось к закату. Зимой темнело рано.

Пел кивнул, стряхнул с себя задумчивость и, мгновенно сфокусировавшись, выставил меч.

Энкрид выстраивал своё фехтование в нескольких направлениях. Сейчас он решил опробовать одно из них.

«Железная Стена — это для массового сдерживания».

Удар, в который вкладывается вся мощь, предназначен для того, чтобы решить всё одним взмахом.

Энкрид сплёл воедино свои недавние прозрения и вытащил одну из техник наёмничьего стиля Вален.

Стиль Вален.

«Запугивание без меча».