В глазах Клемен, рядовой лёгкой пехоты Бордергарда, была лишь чья-то спина.

Спина человека, которая становилась всё шире, пока не заполнила собой всё её зрение. А затем она превратилась в непробиваемую стену.

Клемен словно наяву видела преграду, разделяющую две армии.

Она понимала, что это оптическая иллюзия, игра разума. И всё же эта стена была для неё абсолютно осязаемой.

Стена, ставшая непреодолимым барьером для врага и абсолютной защитой для союзников.

Сквозь эту призрачную преграду она видела, как вражеские солдаты, только что рвавшиеся в бой, один за другим падают на колени.

Видели ли они то же самое, что и она?

Она не знала.

Да ей и не нужно было знать.

Что происходит вокруг, где они сейчас находятся — всё это вдруг показалось совершенно неважным.

Иллюзия рассеялась, и остался лишь одиноко стоящий мужчина.

В этот момент Клемен осознала, кто этот человек, внезапно выросший между двумя армиями.

Истребитель демонов.

Она знала его имя.

Энкрид.

Знала она и его титул.

Генерал-губернатор Бордергарда и окрестных земель.

Он произнёс: «Хватит». Приказал остановиться.

И одним этим словом оборвал битву.

Солнце ещё не село, и его лучи заливали землю. Этот свет делал всё вокруг пугающе чётким.

И так же чётко, как солнечный свет, в сознании каждого отпечаталась одна мысль: это конец.

— Конец войны… — прошептала Клемен.

Почему-то ей вспомнилась старая баллада, которую часто пели бродячие барды. Песня о Рыцаре Конца Войны.

Она знала эту песню наизусть.

В ней пелось о рыцаре, который останавливал битвы, даже не обнажая меча.

И сейчас, прямо на её глазах, оживали строки из тех старых сказаний.

Внезапная дрожь пробежала по её телу, заставив содрогнуться.

Волоски на руках встали дыбом, а взгляд был прикован лишь к одному человеку.

Иллюзия исчезла, но оторвать от него глаз было невозможно.

«Рыцарь Конца Войны?»

Эти слова так и остались непроизнесёнными.

На самом деле, вокруг стояла абсолютная тишина.

Казалось, даже ветер почтительно стих, чтобы не тревожить его, а солнечный свет бережно поддерживал со всех сторон.

Клемен, сама того не осознавая, шагнула вперёд, вышла из строя и споткнулась.

Обычно она никогда не допускала таких оплошностей, но сейчас неуклюже рухнула на землю и подвернула лодыжку. На колене выступила кровь.

Она должна была вскрикнуть от неожиданности, но боли не чувствовалось. По телу всё ещё расходились волны благоговейного трепета.

Клемен чувствовала, как её сердце горит, как внутри закипает и рвётся наружу нечто необъяснимое.

Она стояла на одном колене, подняв голову. Что это было за чувство?

Она не знала. Да это было и неважно.

— Эн-крид!

Она просто выкрикнула имя своего героя.

И этот крик не остался одиноким.

Вся армия Бордергарда в едином порыве начала скандировать имя человека, заслонившего их собой.

Энкрид!

Имя человека, остановившего бессмысленную бойню на земле, где до этого мгновения правили лишь смерть, сталь и кровь.

***

Не только Клемен, но и многие в рядах противника переживали в этот момент нечто похожее на трепет.

Среди них были и те немногие командиры, которые с самого начала понимали, что эта атака — чистое безумие.

«Сумасшедшие ублюдки».

Они проклинали командование, допустившее это, но дело уже было сделано.

Начни они бунтовать прямо во время атаки — назад дороги всё равно бы не было.

Но теперь, столкнувшись лицом к лицу с организованной армией Бордергарда, к ним пришло кристально ясное понимание:

«Мы проиграли».

И это было бы не просто поражение, а тотальный разгром. Из гор трупов, которые остались бы здесь лежать, семь или восемь из десяти принадлежали бы солдатам Азпена. Их солдатам.

Но стрела была выпущена. Вода пролита. Листья сорвались с ветвей.

И всё же, подавляющее большинство командиров и солдат, которые ещё секунду назад неслись в атаку, словно одержимые, теперь пришли в себя.

Если быть точным, то первобытный ужас силой вышиб из них это безумие.

«Сказано же: сунетесь — сдохнете. Может, пора включить мозги?»

Грубо говоря, посыл был именно таким.

Будь здесь Рем, он бы выразился именно так.

Как бы то ни было, те самые командиры, которые надеялись победить лишь за счёт удара в спину от своих рыцарей, сейчас как вкопанные замерли на месте.

В ситуации, когда им ничего не оставалось, кроме как убивать или умереть, Азпен узрел человека, достойного абсолютного уважения, даже будучи врагом.

Возможно, прямо сейчас они этого не осознавали, но позже, осмыслив всё произошедшее, они не смогут испытывать к нему ничего, кроме почтения.

Этот человек встал у них на пути, чтобы предотвратить бессмысленное кровопролитие.

Если бы битва началась, Азпен был бы стёрт в порошок.

И если бы эта бойня состоялась, чьей кровью пропиталась бы эта земля?

Вопрос, не требующий ответа.

— Ох… — выдохнул один из солдат вражеского авангарда, в шоке открыв рот.

— Парни, это конец.

Догадливый командир штурмового отряда сказал это вслух. Наступательный порыв был сломлен. Если они нападут сейчас — они не нанесут никакого урона, их просто перебьют.

Какой бы идиот ни командовал ими, никто в здравом уме не отдал бы приказ атаковать в такой ситуации.

Командиры и солдаты Азпена, не отрываясь, смотрели на одного человека.

На того, кто в одиночку преградил путь целому войску.

Рыцарем называют того, кто способен убить тысячу человек.

Тогда как назвать того, кто в одиночку остановил тысячную армию?

— Мы стали свидетелями рождения героя, — пробормотал один из командиров и покорно опустил оружие.

На этом война фактически завершилась. Осталось лишь уладить формальности капитуляции.

Но был один человек, который наблюдал за всем этим с тыла. Тот самый, который безучастно смотрел на убийство своего генерала, а затем, заняв его место, отдал приказ о наступлении.

Увидев, как один-единственный человек остановил их армию, он не почувствовал ни трепета, ни облегчения. Вместо этого внутри него всё рухнуло.

«Он не убивает их, он просто их остановил?!»

Это всё равно что на полном скаку остановить несущегося коня, просто дёрнув за поводья голой силой.

Остановить его силой — уже чудо, но ведь при такой резкой остановке конь должен был бы кувыркнуться, переломав себе ноги или свернув шею, разве нет?

«Чёрт, да как такое вообще возможно?!»

А тут и конь цел, и всадник невредим.

Издалека это выглядело так, будто один человек удерживает целую армию.

Увидев, как на одинокую фигуру в центре поля боя падают солнечные лучи, этот новоиспечённый главнокомандующий испытал леденящий ужас.

Что именно в нём рухнуло?

Его будущее. Всё то, что он с таким трудом строил все эти годы.

Уж лучше бы они сошлись в бою и проиграли!

Пусть бы из трупов выросли горы!

Тогда он мог бы сказать: мы сражались до конца, наш командир пал в бою, но я, следуя приказу рыцаря, сделал всё, что мог.

Да, его бы понизили, но за такое не казнят.

А что будет, если всё закончится вот так?

Если битвы не будет, на кого ляжет ответственность за этот провал?

Когда вся правда всплывёт наружу, ему не сносить головы.

Да, рыцарь Ковин — главная проблема, но он сам, послушно исполнивший этот безумный приказ, тоже окажется на плахе.

От этого осознания его мозг просто отключился.

И он решил бежать. Бросить всё к чертям собачьим и спасать свою шкуру. Это казалось единственным правильным выходом.

Ведь раз бойня отменяется, никаких массовых жертв не предвидится. А значит, нет никаких гарантий, что он сможет затеряться среди погибших и выжить.

А что может быть важнее собственной жизни?

«Сначала нужно выжить, а там разберёмся».

Всегда найдутся те, кто пренебрежёт долгом и ответственностью.

Он вскочил на коня и пришпорил его, но вскоре наткнулся на отряд Азпена, двигавшийся им навстречу.

Объехать их было невозможно. Он натянул поводья, и из рядов отряда вдруг выехал Абнайер.

— Что здесь происходит?

Дезертир захлопал глазами. Задыхаясь после скачки, он лишь тупо пялился на стратега, не в силах вымолвить ни слова.

Почему Абнайер здесь?

Абнайер лично выехал на фронт, потому что командир не вышел на регулярную связь, а интуиция не переставая колола затылок.

Даже безгранично доверяя Барнасу, он не смог подавить в себе чувство тревоги.

Он надеялся, что ничего не случилось, но ситуация явно пошла по наихудшему сценарию.

— Э-э, понимаете…

Мужчина начал сбивчиво оправдываться. Ложь была шита белыми нитками.

Заметив, как бегают глаза офицера, Абнайер сразу понял, что тот что-то скрывает.

— Если ответишь на мой следующий вопрос ложью, я отрублю тебе руку.

Это не было произнесено свирепым тоном, он не хватал его за грудки. Голос Абнайера звучал ровно и спокойно.

Но эффект был потрясающим. Потому что Абнайер всегда держал своё слово.

И дезертир, бросивший свою армию, это прекрасно знал.

— Где твой непосредственный командир?

— О-он… он убит.

Произнося это, мужчина пытался выровнять дыхание, но по его спине ручьями тёк холодный пот.

Выслушав всю правду, Абнайер закрыл глаза.

«Мы проиграли».

Он не знал всех деталей, но одно было ясно точно: это поражение.

Иначе с чего бы вражескому рыцарю появляться на главном фронте, если Барнас так и не вернулся?

«Ха».

Их остановили не рыцари Ордена Красного Плаща, а регулярный гарнизон Бордергарда.

Что это значит?

Это значит, что военная мощь Бордергарда превосходит мощь всего Княжества Азпен.

Если начать считать солдат и снаряжение, это, конечно, не так. Но…

«Рыцари».

Их главное оружие, их «ходячие катастрофы», потерпели крах.

Абнайер поднял взгляд. Голубое небо, белые облака, пробивающиеся сквозь них лучи солнца.

Ветер играл его волосами.

Абнайер снял шлем и кивнул.

— Казнить.

— …Что?!

Офицер попытался сбежать.

Какая глупость. Куда ему теперь бежать?

Поражение? Это можно простить. Потеря генерала от руки спятившего рыцаря? И это можно понять.

Но бросить армию и трусливо сбежать с поля боя — такое прощению не подлежало.

Из-за отсутствия командования могла начаться настоящая бойня.

Вжух!

Один из гвардейцев Абнайера резко выбросил копьё. Острие пронзило спину дезертира.

— Кха!

Офицер завалился вперёд и рухнул лицом в грязь.

Абнайер и его гвардия даже не взглянули на труп, продолжив путь.

— Мы проиграли? — спросил командир гвардейцев.

Вместо ответа Абнайер озвучил их новую задачу:

— Нужно вернуть домой как можно больше солдат.

Позволит ли враг отступить их армии?

Кто этот человек, который появился и остановил битву? Как это вообще возможно?

Пришло время увидеть всё своими глазами и сделать то, что должно.

Абнайер прибыл на поле боя и охватил взглядом картину происходящего.

Он увидел мужчину, в одиночку преградившего путь армии. Абнайер знал его лицо и его имя.

Ведь когда-то он был готов пожертвовать целым отрядом, лишь бы убить его. Как он мог его не узнать?

Чёрные волосы, синие глаза, человек, обласканный лучами солнца — теперь его следовало называть рыцарем.

Даже не обладая даром видеть чужую силу, Абнайер интуитивно ощутил его невероятную мощь.

— Истребитель демонов.

Прошептал Абнайер самое известное прозвище этого человека.

И что теперь?

Ради спасения своих людей Абнайер был готов поставить на кон собственную голову.

— Всем отступать.

— Раз мы начали вместе, мы пойдём до конца, — возразил командир гвардейцев.

У Абнайера не было времени на уговоры. Если гарнизон Бордергарда прямо сейчас перейдёт в наступление, их армию просто вырежут.

Особенно учитывая, что у врага был рыцарь.

Он уже собирался шагнуть вперёд, как враг заговорил первым.

— Отступайте.

— Нам просто уйти? — не веря своим ушам, пробормотал Абнайер.

Расстояние было слишком велико, чтобы они могли услышать друг друга.

Невероятно, но это была правда.

Этот человек остановил битву, погрузил поле боя в тишину и позволил армии Азпена уйти.

Даже не потребовав гарантий того, что они не ударят в спину.

Его слова сами по себе были абсолютной гарантией.

Более того, он первым повернулся к ним спиной.

Смотря вслед удаляющемуся Энкриду, Абнайер сложил воедино всё, что понял о нём.

Кажется, он понимал, почему Энкрид так поступил.

«Чтобы не проливать лишнюю кровь».

Они могли бы сражаться. Могли бы выяснить, кто сильнее. Убивать и быть убитыми. Таков закон войны, и те, кто выходит на поле брани с оружием в руках, заранее соглашаются с этим правилом.

Но Энкрид остановил их, потому что счёл эту кровь бессмысленной.

В его поступке отчётливо читалось это послание.

Абнайера пробрала дрожь.

Это был трепет, превосходящий тот ужас, который испытали люди, столкнувшись со стеной его «Воли».

«Как вообще в этом мире мог родиться такой человек?»

За свою жизнь Абнайер видел многих выдающихся людей.

Пусть и не легендарных героев, но он видел королей, рыцарей Империи и рыцарей Юга.

Даже Короля Востока, которого впору было называть полубогом. Но если сравнить их с человеком, стоящим сейчас перед ним?

По крайней мере, в системе координат Абнайера этот человек находился за гранью оценки.

У него не было права судить его.

Его идеалы были слишком высоки, убеждения — непоколебимы, а воля — тверда как алмаз.

— Мы возвращаемся.

Пришло время возвращаться и держать ответ за развязанную войну.

Генерал-фрогг хотела умереть ради спасения своих солдат, но выжила и вернулась.

Дезертир-офицер, бросивший армию, погиб от меча своего же рыцаря.

Командир-трус, отдавший приказ о всеобщем наступлении, умер, спасая свою шкуру.

Абнайер был готов понести наказание — будь то пожизненное заключение или казнь — за свой очередной провал.

Так закончилась эта битва, и так наступил конец войны, который Азпен встретил… и который ему ещё предстояло осознать.