— Слабак несчастный. Иди сдохни. Хоть ползком, но сам доберись.

Все словно по уговору собрались в одном месте, и Рем вместо топора пустил в ход язык, принимаясь добивать Рагну.

— Кхе!

Рагна попытался что-то сказать, но закашлялся, поднял руку и ответил оскорблением, чьи традиции на континенте уходили в глубокую древность, — показал средний палец. Рем, будто приняв решение, кивнул.

— Командир, самое время. Срубите ему башку. Прямо сейчас можно — чик, и без особого ущерба.

Он при этом постукивал ребром ладони по собственной шее.

Послушать со стороны — так они с Энкридом будто заранее сговорились непременно убить Рагну.

Рем, едва появившись, даже не выслушал, что случилось, и сразу обругал Рагну. Когда его спросили, как дела у него, он ответил, что упустил одного из двух рыцарей. Заксен, услышав это, тихо хмыкнул.

Он специально издал этот насмешливый звук и Энкрид мог бы поручиться если не кистью, то уж пальцем точно, что Заксен сделал это исключительно затем, чтобы поддеть Рема.

— Давайте и этого ублюдка прикончим, — предложил Рем, подстрекая Энкрида устроить массовую казнь. Естественно, Энкрид слушать этот бред не собирался.

— Пин, отправляйся вперёд и доложи обстановку. Мы отсюда присоединимся к основным силам.

— Есть!

Пин слушала их вполуха, а заодно забыла и о страхе перед Заксеном, и о вопросах, которые вызывала нынешняя ситуация.

Почему? Да потому что люди перед ней прямо сейчас творили легенду.

Возможно, она присутствовала при самом рождении мифа.

Барнас Хьюри — имя этого рыцаря слышала даже она. И вот его, говорят, зарубили в одиночку.

Сайпрес из Науриллии.

Барнас из Азпена.

Ещё двадцать лет назад невозможно было говорить о военной мощи этих двух стран, не упоминая этих двоих.

Отправляясь на разведку, Пин знала, что рыцарь Барнас может появиться на этом театре военных действий. Но это не значило, что она заранее готовилась к поражению.

«Если повезёт и на него навалятся хотя бы двое наших безумных рыцарей — может, шанс и появится».

Пин не умела на глаз оценивать силу рыцарского уровня, потому и допускала такие вот мыслишки. А теперь оказалось, что Рагна зарубил его один. Да, он получил тяжёлые раны, но победа осталась за ними.

Перед глазами Пин лежал труп — след, оставшийся от того боя.

Даже если бы не эмблемы Ордена Князя Азпена на доспехах покойника, хватило бы одного вида земли: изрытой, забрызганной кровью. Было ясно, что здесь прошла страшная, жестокая схватка.

«Чудовище».

Рагна — чудовище. Как, впрочем, и Заксен, и сам командир.

Вдобавок он был безумен. Вы только посмотрите, что он говорит.

— Я ещё могу драться, — вдруг произнёс Рагна. Ещё одно доказательство безумия. А потом добавил: — Давай, варвар, нападай.

Человек, чьи внутренности превратились в кашу, из-за чего он харкал кровью, выдавил из себя ровно две фразы — и это была вторая.

— Ублюдок, один раз я тебя пощадил.

Считать ли удачей, что Рем, такой же безумец, не пустил в ход топор? Или дело в том, что Энкрид незаметно держался между ними?

Убить в одиночку Барнаса — это невероятно, но ведь Азпен выставил не только его.

Заксен в одиночку, словно играючи, вырезал элитный отряд эльфов. Рем противостоял сразу двум рыцарям. А их командир, Энкрид, зарубил ещё одного.

Они часто несли безумную чушь, но пустой бравадой не разбрасывались.

Всё, о чём они сейчас так небрежно болтали, было чистой правдой.

Получив приказ, Пин немедленно сорвалась с места.

Они сделали всё, чтобы избежать масштабной бойни. Но чтобы окончательно остановить сражение, их присутствие там было жизненно необходимо. Поэтому Пин, забыв об усталости, бросилась бежать изо всех сил.

Проводив её взглядом, Энкрид указал пальцем на маршрут, пересекающий горы:

— Мы присоединяемся к основным силам.

---

Энкрид выбрал довольно сложный маршрут для спуска к основным силам. Если бы кто-то спросил почему, он бы ответил: просто так. И это была бы чистая правда — он действовал по наитию.

Вернуться как можно скорее — это правильно, но спускаться напрямик через горы?

— Ему нужно лечение, — заметила Синар. Уточнять, о ком речь, не требовалось.

Взгляды Рема и Заксена синхронно обратились в одну сторону.

— Обуза, — пробормотал Заксен.

— Может, закопаем, а завтра вернёмся? — подхватил Рем.

В такие моменты казалось, что эти двое отлично сработались.

А что, если они действительно объединят усилия в бою? Рем будет безжалостно давить врага, полагаясь на инстинкты, а Заксен своими отточенными чувствами закроет все его слепые зоны. Вышла бы отличная команда.

— Что-то мне не нравится твой взгляд, — прищурился Рем.

— Неприятный взгляд, — добавил Заксен.

Двое парней с отличной интуицией ответили одновременно.

Энкрид перевёл взгляд на Рагну. Тот пожал плечами:

— Поплюю — заживёт.

Раздробленные колено и плечо, повреждённые внутренние органы и раненый глаз. Если бы такие раны лечились слюной, надобность в святой магии отпала бы сама собой. Лекари могли бы бросить свои исследования и просто ходить по миру, плюя на больных.

— Залезай, — сказал Энкрид, приседая перед Рагной.

— …Стоит ли? — спросила Синар. Она считала, что спешить им некуда.

— Быстрее доберёмся — хуже не будет, — лениво отозвался Энкрид.

— Точно?

— Уверены?

Рем и Заксен вставили свои пять медяков и одновременно цокнули языками, глядя на раненого Рагну.

— Теперь я понимаю, что убить вас обоих и закопать мой меч прямо здесь — это единственный путь к миру на континенте.

Рагна был уязвлён, но физически не мог ответить им тем же.

— Залезай, кому говорят.

Что поделать. Если Энкрид решил — он сделает.

Синар помогла Рагне забраться на спину Энкрида, и тот, неся его, начал спуск с горы. Горы Пен-Ханил считались смертельно опасными, но только не для этих людей.

— А что со вторым? Тем, которого ты упустил? — спросил Энкрид на ходу.

— Ху-у-у, — машинально выдохнул Заксен.

Рем смерил его тяжёлым взглядом и ответил:

— Да хрен его знает. Небось скукожилось от страха — вот и дёрнул к своим.

Энкрид не стал уточнять, что именно скукожилось, но услышал, как Синар за спиной пробормотала: «Яйца, значит».

Снова её обычные эльфийские шуточки — будто бы невзначай бросить пару слов себе под нос, но так, чтобы Энкрид непременно услышал, а после наблюдать за его реакцией.

Он не смутился.

Его лишь насторожил отдалённый шум. И он услышал его раньше эльфийки только по одной причине: повинуясь интуиции, он направил Волю в слух.

— Заксен.

— Я вперёд!

Глухой гул земли, отдающийся эхом в горах, дрожь воздуха и далёкие крики. Услышав это, Заксен мгновенно рванул с места. Его силуэт стрелой проскользнул между деревьями.

Они уже почти спустились с гор.

Рем шумно выдохнул через нос:

— Я прорублю дорогу.

В воздухе витал запах монстров и диких зверей. Рем чуть сместился в сторону и пустил в ход топор.

ХРЯСЬ, КРАК, ХРУСТЬ!

Звуки разрубаемых костей и разрываемой плоти резали слух.

Синар, бежавшая следом, вдруг прищурилась.

Солнце уже клонилось к закату. До сумерек было ещё далеко, но длинные тени уже начали ползти по земле.

Когда они спустились с гор, перед ними открылась картина происходящего.

А-а-а-а-а-а!

Вражеская армия неслась в атаку.

Синар сразу поняла, чем это обернётся. Кровь не просто прольётся — она хлынет потоком. Поле битвы, на котором столкнутся тысячи людей, превратится в кровавую реку.

Чтобы идти в лобовую атаку, нужно безумие. И Азпен компенсировал упавший боевой дух именно таким безумием.

— И-я-ха-а-а!

В авангарде неслись зверолюды из северных племён, которых Азпен присоединил в рамках своей политики интеграции.

Армия Бордергарда не бросилась им навстречу. Но то, что они вот-вот столкнутся, было непреложным фактом, столь же неизбежным, как смена дня и ночи. Абсолютный закон природы.

Энкрид опустил Рагну на землю:

— Мы у подножия. Монстров здесь нет, так что сиди тихо.

— Вам понадобится мой меч.

— Нет. Сиди смирно. Мы за тобой вернёмся.

Сказав это, Энкрид посмотрел вперёд. Почему враг вдруг пошёл в лобовую атаку? Неизвестно. Да и знать ему это было не нужно. Никто не отдавал ему приказов, и не было готовых решений, но Энкрид точно знал, что должен сделать.

— Синар!

Крикнув это, Энкрид оттолкнулся от земли и начал спуск. Сначала его темп казался размеренным, но скорость нарастала с каждой секундой.

БЭМ! БАМ!

Не жалея сил, он вбивал ноги в землю. Там, где ступал Энкрид, земля проваливалась, а комья грязи и камни взлетали в воздух, как брызги фонтана. Яростный и безудержный рывок. Любой бы понял, что сюда приближается монстр, чья мощь далеко за пределами человеческих возможностей.

Синар, грациозно скользя, бросилась за ним. Следом, попутно размозжив головы паре монстров, подтянулся и Рем.

— Заксен!

Энкрид выкрикнул лишь имя, но Заксен понял, о чём тот спрашивает. «Сможешь остановить?» Ответом было само его движение.

На бегу Энкрид продолжал задавать себе вопросы. За те доли секунды, пока его левая нога отрывалась от земли и снова касалась её, кровь стучала в висках, а мысли мчались с бешеной скоростью.

Есть ли способ остановить несущуюся армию?

Если у тебя столько же войск — да, можно заблокировать. Если войск меньше — можно выстроить грамотную оборону. Но любой из этих вариантов обернётся смертью тысяч людей.

«Есть ли другой выход?»

Что насчёт подавляющей мощи? Один рыцарь способен уничтожить тысячу солдат. А если таких рыцарей не один, а трое? Это может сработать как идеальный сдерживающий фактор.

Его действия не были продиктованы сухим расчётом. Энкрид просто видел людей, которые вот-вот погибнут ни за что. Бойня, в которой не будет ни чести, ни славы. Лишь бессмысленная резня. Их встретит лишь лязг стали, а в конце пути их ждёт тёмная река Смерти.

Те, кто воспевает смерть в бою, возможно, обрадовались бы такой бойне. Но только не Энкрид. Люди убивают друг друга, чтобы определить победителя, но здесь победителей не будет. Только бессмысленные смерти.

Война уже окончена. А значит, кто бы ни разжёг этот огонь, Энкрид его потушит.

Его воля превратилась в убеждение, убеждение обратилось в силу, и она вспыхнула в его теле. Энкрид почувствовал, как внутри него закипает Воля.

— Аудин!

Он крикнул, но Воля не выплеснулась наружу. В таком хаосе Аудину было бы сложно расслышать его голос.

Энкрид снова сделал глубокий вдох. И на этот раз, наполнив голос бурлящей Волей, он выкрикнул:

— А-У-ДИН!

Пусть разнесётся, как гром. Пусть достигнет ушей каждого.

Нехватку техники он скомпенсировал чистым объёмом. Энкрид выплеснул свою переполняющую через край силу. В этом крике, подобном раскату грома, была заключена его воля.

И на этот зов из рядов солдат мгновенно выскочил человек:

— Да, брат мой! Аудин здесь!

— Останови их!

Энкрид видел перед собой светящиеся точки. Они вспыхивали по всему полю боя. Это был не реальный свет, а проекция его интуиции, откликнувшейся на призыв Воли. Что это были за точки? Уязвимые места, которые необходимо перекрыть.

Первым делом — правый фланг. Энкрид указал на место, где вот-вот должно было произойти столкновение двух армий.

— Тереза, помоги ему!

Аудин и Тереза немедленно заблокировали указанную точку. Как именно остановить врага? Нужна была подавляющая, грубая сила.

Аудин, подавив в себе желание активировать святую силу, просто сжал кулаки и ударил.

БА-БАХ!

Ни один человек в здравом уме не мог проигнорировать зрелище того, как от одного удара кулаком двое солдат взмывают в воздух, отброшенные нечеловеческой силой. Если бы Аудин хотел убить, он бы просто раздавил их. Но он намеренно отшвырнул их назад, чтобы привлечь внимание. Он в точности исполнил волю Энкрида.

Тереза, стоявшая рядом, сделала то же самое. Она широко взмахнула своим огромным щитом. Щит раскидывал вражеских солдат одного за другим. Люди разлетались, как мелкие камушки.

Не вмешайся они, обе армии сошлись бы в кровавой рубке раньше, чем кто-либо успел бы сосчитать до ста.

— Рем!

— Я не оглох!

— Туда!

Энкрид указал на следующую точку, продолжая линию обороны, начатую Аудином. Они должны были продемонстрировать разрушительную мощь, чтобы заставить врага остановиться.

— Поняла, что ты задумал, — произнесла Синар.

Будучи догадливой эльфийкой, она на шаг опередила приказ и бросилась к той точке, где должна была находиться. Её место было по другую сторону от Рема, на противоположном конце фронта.

Заняв позицию, Синар добавила:

— До этой черты. А не то всё скукожится.

Шутить в такой момент казалось неуместным, но так Синар демонстрировала свою уверенность. Её тело не рассыпалось в прах, и поскольку Рагна взял Барнаса на себя, у неё ещё оставались силы.

— Заксен! Рофорд! Пел! Вон туда!

Одного Заксена было бы недостаточно, чтобы сдержать толпу. Он был мастером других дел. Поэтому Энкрид отправил с ним ещё двоих.

Но даже после этого в самом центре фронта зияла огромная дыра. Дыра, которую видел только Энкрид. Если её не закрыть, оттуда хлынет кровь.

Энкрид, выкрикивая приказы на бегу, сделал последний глубокий вдох, успокоил лёгкие и резко остановился.

За его спиной были союзники, впереди — враги. Половина из них бежала вперёд с недоумением в глазах, другая половина просто пёрла напролом, как слепые быки.

В обычных обстоятельствах сейчас было бы самое время показать им, что значит гнев рыцаря. Он мог бы позволить Аудину и остальным, способным в одиночку убить тысячу человек, занять свои позиции и устроить кровавую мясорубку, заставив врага остановиться. Это был бы способ остановить бойню минимальной кровью.

Ещё секунду назад Энкрид именно так и планировал. Но…

«Что может заставить человека остановиться?»

Эта мысль вспыхнула в голове, и перед глазами всё озарилось светом. Энкрид чётко разделил для себя то, что он может сделать, и то, чего не может. И то, что раньше казалось ему невозможным, теперь он счёл вполне реальным.

Кипящая в нём Воля дарила чувство всемогущества.

Людей останавливает не насилие. Их останавливает страх. Если им нужен страх, он им его даст.

Подобно рухнувшей плотине, выпускающей бушующий поток, Энкрид высвободил свою Волю. На первый взгляд — бессмысленная трата сил. Море льющейся через край энергии. Опираясь на эту Волю, Энкрид воздвиг за своей спиной невидимую стену.

Затем он поднял меч и медленно прочертил им длинную линию по земле.

Кр-р-р-р-рык!

За лезвием меча в земле осталась глубокая борозда.

«Переступите — и умрёте».

В эту линию он вложил своё намерение. Линия на земле стала физическим воплощением его воли.

Вся его огромная Воля вырвалась наружу, превратившись в устрашающее давление, которое воздвигло стену. Обычное давление Энкрида смог бы выдержать боец уровня младшего рыцаря. И оно не могло бы стать узкой, непреодолимой точкой. Но оно могло стать широкой, непреодолимой преградой. Это был сплав неиссякаемой Воли и сокрушительного давления.

Энкрид всю свою жизнь смотрел на стены, которые не мог пробить. Он знал, что это такое. И теперь он воздвиг такую же стену — стену своего давления — перед наступающим врагом.

И точно так же, как не все способны пробивать стены подобно Энкриду, враги не могли преодолеть эту.

Безумие отступило.

Перед лицом первобытного ужаса их ноги замедлились, а руки с оружием опустились.

Стена? Какая ещё стена?

Бросишься вперёд — умрёшь.

Эту черту пересекать нельзя.

Невидимая стена Энкрида, раскинувшаяся широко и ровно, внушала врагам абсолютный, парализующий ужас.

А тех немногих, кто всё же сумел перебороть давление и рвался вперёд, намереваясь драться до конца, — тех попросту подавил Отряд Безумцев.

— Хватит, — произнёс Энкрид, и перед ним развернулась картина, достойная кисти художника.

Мчавшаяся в атаку армия остановилась.

— А-ах…

Узрев перед собой воплощённый ужас — или нечто и вовсе за гранью слов, — солдаты в авангарде начали оседать на землю. Не один и не два. Десятки, сотни солдат падали на колени или бессильно оседали в грязь.

Последние лучи клонящегося к закату солнца собрались вместе, чтобы осветить Энкрида. Казалось, что фигура мужчины с мечом излучает свет. На самом деле это были лишь лучи солнца, упавшие на одиноко стоящего воина. Но для всех тех, кто сейчас смотрел на него, это зрелище было поистине мистическим.

История знала рыцарей, что в одиночку рубили тысячу.

Но рыцаря, что в одиночку остановил тысячу, ещё не было.

— Хватит, — повторил Энкрид.

Война закончилась.