Начиная с ядовитого песка, командир штурмового отряда Азпена обрушил на Пела целый арсенал своих тайных средств.

Отравленные дротики, метательные ножи и даже кальтропы[1], хитроумно разбросанные под ноги.

Острые стальные шипы вкатились прямо туда, где Пел собирался сделать шаг.

Он уклонился, коснувшись земли лишь кончиками пальцев ног, а не всей стопой.

Из-за того, что ему пришлось разом уворачиваться от песка, дротиков и кинжалов, Пел на мгновение потерял равновесие. Стоило его ноге коснуться земли, как тело чуть качнулось влево.

«Попался!»

Улучив момент, штурмовик выхватил короткий меч и наставил острие прямо на Пела.

У него был козырь — единственный удар, который мог сработать даже против младшего рыцаря.

Магический меч с выгравированным заклинанием. Заклинание, заключённое в навершии, сдетонировало, и короткое лезвие длиной в предплечье со свистом вылетело из рукояти, разрывая воздух.

ТУ-ДУМ!

Раздался оглушительный хлопок.

В тот миг, когда Пел должен был украситься торчащим из груди клинком, его тело изогнулось параллельно земле и взмыло в воздух.

Будь здесь Заксен, его чуткий слух уловил бы, что тихий хлопок от толчка Пела ногами о землю раздался чуть раньше, чем грохот магического выстрела. Но здесь не было никого с таким слухом.

ХРЯСЬ!

Выстрелившее лезвие чиркнуло Пела по боку, но не задело плоть, лишь распоров светло-коричневый гамбезон.

Вместо кишок на землю посыпались ошмётки набивки — плотно набитые слои хлопка и шерсти.

По чистой случайности клочья серой шерсти накрыли внутренности рыцаря Азпена, убитого в предыдущем бою. Грязный пух стал для покойника посмертным одеялом.

Тах.

Вновь коснувшись земли, Пел выпрямился и поднял свой меч перед лицом.

Он что, с самого начала притворился, что потерял равновесие?

Видя, как его секретное оружие ушло в молоко, штурмовик осознал: противник на голову выше него в мастерстве.

Почему он так решил?

«Я бы от такого не увернулся».

Неважно, на рефлексах это было сделано или по расчёту — враг творил вещи, которые были штурмовику не под силу.

Впрочем, в бою насмерть мастерство — лишь одна из переменных, а не гарантия победы.

Командир штурмовиков пригнулся и перехватил топор, висевший на поясе.

— Ха-а-а…

Пел тяжело вздохнул, глядя в небо.

Он даже не смотрел на своего врага. Взгляд в небо — раз, взгляд в землю — два, один тяжелый вздох.

— Ха-а-а…

Штурмовик ждал, когда противник бросится в атаку, чтобы поймать его на встречном ударе. Но то, что Пел выдал после своих вздохов, было выше всякого понимания.

— Вы знали об этом?

О чём это он?

— Я всё понимаю и принимаю, но разбивать сосуд прошлого и его оболочку — не самое весёлое занятие.

Пел снова уставился в небеса.

Дойдя до этой черты, он наконец решил, как будет жить дальше. Он родился в пустошах и вырос пастухом, но почему он здесь?

Ради чего он стоит на поле брани?

Это был процесс поиска ответов на все его вопросы.

«Чтобы идти вперёд».

Он видел спину человека, который шёл вперёд не просто упрямо, а почти по-идиотски прямолинейно.

Говорят, если долго смотреть в бездну, бездна начнёт смотреть на тебя.

Пел смотрел на Энкрида, и через разочарование и отчаяние пришёл к тому, кем является сейчас.

А ведь было время, когда он верил, что на одном таланте легко его обставит.

— В мире происходит много всякого. И порой мы, живущие в нём, сталкиваемся с вещами, о которых и помыслить не могли.

На небе не было луны, солнце палило в зените, и время было далеко не рассветное, но порой человека накрывает странное состояние.

Пел нашёл свои ответы, но погрузился в меланхолию. Он снова шумно выдохнул: «Ха-а-а».

Теперь пришло время забыть прошлого себя и встретить себя завтрашнего.

Решение было принято, но он понимал — путь лёгким не будет. Даже гадать не надо.

— …Ты чё, сожрал что-то не то? — пробормотал штурмовик Азпена, инстинктивно пятясь назад. Выглядел Пел как законченный безумец.

Пел опустил голову и посмотрел на противника.

Слова того попали в самую точку.

— Похоже на то, — согласился он.

— Что?

— Кажется, я… глотнул не того воздуха.

— Блядь, да что ты несёшь?!

Штурмовика охватил первобытный ужас.

Пусть бы его лучше мечом проткнули! Почему этот парень, который так чертовски хорош в драке, несёт какой-то бред?

Пел же размышлял о том, чем именно это место и люди здесь — включая Энкрида — так отличаются от всего остального мира.

«Атмосфера здесь другая».

В чём это выражалось? Вокруг Энкрида всегда витала некая аура, пропитывающая сам воздух.

Что изменило эту ауру? Именно этот воздух.

— А-а-а… — выдохнул Пел от осознания.

— …Да иди ты на хрен! Я не собираюсь подыхать от руки сумасшедшего!

Командир штурмовиков швырнул в него свой топор.

Оружие, которым он пользовался годами. Пел просто уклонился, пропустив топор мимо.

И подумал:

«А может, дело и не в воздухе?»

Озарение мгновенно померкло. Кажется, он всё-таки ошибался.

В любом случае, его противник, не дожидаясь развязки, бросился наутёк так, словно у него под хвостом подожгли факел.

Он добежал до своего коня, швырнул на землю запасное оружие, висевшее у седла, и припустил во весь опор.

Стук копыт сотрясал землю, а поднявшееся облако пыли скрыло беглеца из виду.

Пел даже не подумал его преследовать. Он даже меч из ножен не вынул.

И это зрелище не укрылось от глаз солдат обеих армий.

— Даже меч не вытащил?

Двое солдат в авангарде Бордергарда и Азпена прошептали это слово в слово, но, разумеется, не услышали друг друга.

Прогнав штурмовика, Пел вернулся в строй, где его тут же перехватил примчавшийся из тыла Крайс.

— То, что вы его не убили — это даже хорошо, но… вы это специально?

— Просто как-то само собой вышло.

Взгляд Пела перестал быть мертвенно-пустым. Он изменился. Словно разбив старую скорлупу, он родился заново. В его глазах заплясали те самые озорные искорки, которые Энкрид увидел при их первой встрече. Чистый, прямой и живой взгляд.

И это озорство тут же развязало Пелу язык.

— Слышь, Рофорд. Если пойдёшь туда и сдохнешь — будешь звать меня старшим братом до конца дней, понял?

— Я лучше в бою умру, чем признаю тебя старшим, — огрызнулся его вечный соперник, проверяя снаряжение.

Он был третьим.

— Кто смелый?! Выходи! Рофорд из Красн… Нет, из Роты безумцев ждёт вас! — прокричал он, выходя вперёд.

Крайс, наблюдая за этим, почувствовал прилив уверенности.

То, что они сейчас делали, идеально укладывалось в расчёты Абнайера, но для Крайса это было скорее отчаянной попыткой унять собственную паранойю.

У Крайса было два пути.

Первый — относительно безопасный, с минимумом рисков, но требующий больших жертв.

Второй — крайне опасный, полный неопределенности. Если что-то пойдёт не так, всё могло всё могло пойти к чёртовой матери[2]. По крайней мере, так это видел Крайс.

И всё же он выбрал второй путь.

«Командир, вы ведь справитесь?» — мысленно спросил он. Выбор был не за ним.

Будь его воля, он бы выбрал третий путь.

Сдал бы город без боя, ушёл бы в эмиграцию. Плевать, что стало бы с теми, кто остался бы защищать стены до последнего — сам бы он спас своих людей и свалил.

Ну, это он так только думал.

Нурат видела его насквозь. У Крайса тоже не осталось пути к отступлению.

Здесь было слишком много лиц, ставших ему родными. Смог бы он их бросить? Крайс не знал ответа.

Перед тем как Энкрид ушёл, предложив эти два пути, Крайс спросил своего командира:

— Могу я позволить себе быть жадным?

— А когда ты был другим? — ответил Энкрид.

И Крайс, усмехнувшись в ситуации, где совсем не до смеха, произнёс:

— Не мне вам это говорить, командир… Но тогда верните мне их всех живыми.

Энкрид широко улыбнулся и с самым задорным видом ответил:

— Будет сделано!

И в шутку отдал честь.

Крайс верил своему командиру, поэтому и оставил здесь Аудина, Терезу, Рофорда и Пела.

Иначе он бы выбрал первый путь. Отправил бы их всех перехватывать врага в горах.

И не только их. Он бы бросил туда всех оставшихся рейнджеров, чтобы измотать противника и только потом принять бой.

Ведь это было бы самым логичным решением.

Именно ту тактику, которую, скорее всего, выбрал враг.

Пока Крайс размышлял, он увидел, как Рофорд сбивает своего противника с ног.

— Я ЗДЕСЬ СТАРШИЙ! — взревел победитель.

— Ах ты сукин сын! Я не соглашался быть младшим, если ты победишь! — донёсся из строя вопль Пела.

Крайс лишь покачал головой: «Ну и придурки».

Следующей вышла Тереза.

— Братья, теперь моя очередь.

В жилах полукровки-гигантки бурлила жажда битвы. Она сдерживала её своей верой, но когда выпадал такой шанс, Терезе было трудно совладать с собой.

Тем более, что недавний прорыв Энкрида стал для неё мощным стимулом.

Когда на поле вышла женщина-воин размером с Аудина, ряды Азпена заволновались.

Неужели у этих монстров лимит бойцов неисчерпаем?

Вовсе нет.

Но если Азпен сейчас промолчит, это будет выглядеть не просто как падение боевого духа, а как признание поражения ещё до начала войны.

Ради этого из рядов Азпена вышел настоящий младший рыцарь.

Один из тех «подлинных» клинков, которых берегли на случай, если всё пойдёт наперекосяк.

Он был куда сильнее того бедолаги, которого пришиб Аудин.

— Наёмница? Связана контрактом? Жаль тебя. В твоих жилах течёт кровь гигантов… Что ж, лучше тебе умереть здесь.

В Азпене этого человека знали под прозвищем Эмал Выносящий Приговор.

Он любил «приговаривать» своих врагов к смерти. Впрочем, делал он это только тогда, когда был абсолютно уверен в своей победе. Отсюда и прозвище.

Тереза стала четвёртой в этой череде поединков.

И её бой стал вторым по краткости. Сразу после Аудина.

Тереза приняла удар меча Эмала на корпус и одновременно врезала по нему щитом.

Она применила технику Аудина «обтекание клинка», но противник был слишком быстр и искусен, так что брызнула кровь.

Меч распорол плоть. Кости остались целы, но рана была глубокой.

Тереза даже не поморщилась.

Капли алой крови разлетелись в воздухе. После трёх быстрых разменов ударами кровь текла только у Терезы, но именно благодаря этой цене она получила возможность нанести удар щитом.

Эмал проявил мгновенную реакцию: он упёрся стопой в её щит, собираясь оттолкнуться и разорвать дистанцию.

Это расстояние было для него слишком опасным.

И в тот момент, когда Эмал уже готов был прыгнуть, Тереза просто… разжала пальцы и отпустила щит.

Это стало возможным только потому, что она с самого начала не крепила щит к предплечью, а удерживала его лишь кистью.

Сам факт, что она сражалась, удерживая такую махину одной рукой, был поразителен, а уж то, что она его бросит, предугадать было невозможно.

Эмал, разумеется, этого не ожидал.

— Кх!

Опора, от которой он собирался оттолкнуться, внезапно лишилась жесткости. Сила его толчка ушла в никуда, и вместо мощного прыжка он лишь неуклюже отступил на пару шагов. Тереза же с абсолютно бесстрастным лицом последовала за ним.

В воздухе их тела на мгновение сплелись. А затем раздался жуткий хруст костей. Впрочем, из-за шума его почти никто не услышал.

— ПОБЕЖДАЙ! СРАЖАЙСЯ! — орали солдаты.

Армия Азпена шумела не переставая. Видя, как их чемпион теснит Терезу, они орали во всё горло.

Элита Бордергарда, напротив, сохраняла дисциплинированность даже в криках.

Следя за взмахами знамён, они скандировали:

— БРАТ И СЕСТРА МЕДВЕДИ! — ревели они.

— ТЕРЕЗА!

— БОГИНЯ ГИГАНТОВ!

— ТЕРЕЗА!

Услышь Тереза эти крики, она бы наверняка рассмеялась и спросила, какой «брат или сестра» придумали такие прозвища. Но сейчас ей было не до прогулок по собственным рядам.

Сократив дистанцию до минимума, она применила одну из техник рукопашного боя Балаф — «Вырывание шейных позвонков».

Приём, который требовал чудовищной физической силы, в её исполнении стал идеальным финалом.

Техника была проста: одной рукой захватить голову, а второй нанести сокрушительный удар в плечо, вырывая кость.

Эмал не сдался без боя. Поняв, что голова в ловушке, он ударил мечом Терезу в шею.

Она успела лишь слегка качнуть головой — клинок прочертил полосу, и кровь хлынула фонтаном.

Зато…

В качестве трофея в её руке остался кусок позвоночника, всё ещё соединённый с телом лишь лоскутами кожи.

Запах крови, жар битвы, поле боя — всё это наполнило её небывалым восторгом.

Поддавшись этому порыву, Тереза дала волю своей истинной натуре гиганта. Она взревела так, что заложило уши:

— Я ЗДЕСЬ САМАЯ СТАРШАЯ СЕСТРА!

Видимо, пример Пела и Рофорда оказался слишком заразительным.

Обе армии вновь погрузились в гробовое молчание.

Солдаты Азпена смотрели на них как на сборище законченных маньяков.

Плевать на результат боя — почему эти люди постоянно несут какой-то бред?

Командиры Азпена не могли понять, почему их лучшие люди проигрывают так позорно и быстро. Крайс же, напротив, мысленно кивал.

Всё было закономерно. Эти четверо каждый божий день спарринговали с монстрами вроде Рема и Рагны — воинами уровня рыцарей.

Разве бойцы Азпена имели такую практику?

«Черта с два».

Так что результат был предсказуем.

И всё же, только увидев это своими глазами, Крайс почувствовал долгожданное облегчение.

В конце концов, эти четверо были лишь «засадным полком», оставленным на всякий случай.

Своей выправкой Бордергард показал врагу неприступную стену, а Аудин и остальные — сломали его волю.

Теперь Азпен ни за что не решится на лобовую атаку.

Именно этого Крайс и добивался.

***

«Ну и ублюдок».

Абнайер, получивший очередной щелчок по носу, невольно представил себе вражеского стратега. Наверняка это какой-нибудь опытный, стареющий хрыч. Судя по его методам — так и есть.

Конечно, он ошибался.

Его противником был большеглазый парень с лицом вечного юноши.

Впрочем, это было неважно. Просто такая ассоциация возникла сама собой.

— Ну и ублюдок же ты, — Абнайер не смог сдержать восхищения. Но он знал — это только начало.

Даже побеждая, нельзя забывать об одной вещи.

О тех, кем пришлось пожертвовать ради этой победы.

Внимание Абнайера было приковано не к передовой, а к месту, где должна была разыграться настоящая драма.

Там скоро появятся павшие герои, овеянные славой.

Всё ради победы.

К тому же, стратегия Абнайера уже начала приносить плоды.

Он сделал так, что враг встретит его элиту именно в тот момент и в том месте, которые выбрал он.

Энкрид выступил в поход лишь после того, как его армия начала движение.

Он шёл не спеша.

В то время как волчий зверолюд Барнас Хьюри уже не раз пересёк горы вдоль и поперёк, пока Азпен только шумел о начале войны.

Он изучал местность. Учил каждый выступ, каждую тропу.

И он выступил «заранее», ещё до того, как армии выстроились в ряды.

Чтобы занять выгодные позиции и навязать бой на своих условиях.

А заодно — преподнести врагу «сюрприз» в виде полной растерянности.

Чтобы не попасться на глаза шпионам, он даже использовал двойников для себя и своих спутников.

Это была часть подготовки Абнайера. И вдруг ему в голову пришла мысль: можно ли назвать простую подготовку стратегией?

Пожалуй, да.

Если победишь — то несомненно.

Проигравший — предатель, победитель — герой.

Таков закон любой дерзкой стратегии.

---

Примечания:

[1]: Кальтропы — небольшие металлические шипы, разбрасываемые по полю боя для ранения пехоты и кавалерии противника. При падении всегда встают одним шипом вверх.

[2]: Дословный перевод корейской идиомы, означающей «всё превратится в собачий х*р».