Триаче напитала стрелу природной силой ветра. Если лесной народ с континента управлял дыханием Четырёх Сезонов, то эльфы Империи шли несколько иной стезёй.

«Ветер…»

Мысленно вызвав нужный образ и собрав силу, она влила её в древко стрелы, только что выхваченной из колчана у пояса. Стихия ветра делала наконечник острее бритвы и придавала стреле бешеную скорость.

Помимо ветра существовали силы огня, воды и земли. Стихия земли идеально подходила для тяжёлого оружия, а стихия воды в фехтовании как нельзя лучше сочеталась с текучими приёмами увода чужого клинка. Сила огня несла в себе мощь взрыва, пламени и палящего жара: вложить её можно было во что угодно, но совладать с её крутым нравом удавалось немногим.

Эльфийка натянула тетиву и прицелилась. Она сделала это в тот же миг, как увидела «Гроб Безмолвия». Оставлять ловушку без внимания было нельзя — цель сегодняшней вылазки не допускала промаха:

«Убить падшую эльфийку».

Предводительница конных разбойников давно стояла костью в горле у властей. Но не вызывать же ради неё полки Имперского Ордена, сражающиеся на северо-востоке! Прежде за ней уже посылали одного рыцаря, однако верховодившая шайкой тёмная эльфийка попросту замела следы и затаилась в глуши. На поиски угробили прорву сил, лишь попусту ослабив северо-восточные рубежи.

Когда разбойница верхом на Адском скакуне задавалась целью уйти от погони, для её поимки впору было выписывать легендарного пегаса. Конечно, можно было привлечь одного из сильнейших рыцарей Империи, но чем тогда закрывать брешь в обороне?

Какой же выход оставался лучшим? Заманить хитростью и прикончить наверняка. Для этого требовались незнакомые лица, и Орден Безумцев послужил безупречной приманкой.

Но позволить им сгинуть в первой же ловушке?

«Такому не бывать».

Вокруг напитанного силой наконечника с тонким свистом закружился тугой воздушный вихрь. Только что пущенный варваром снаряд в клочья разнёс голову вражеского дозорного, и хотя эта меткость поражала, даже в такой миг Триаче не отвлекалась от своей задачи:

«Сперва разрушить заклинание…»

Пальцы уже готовы были спустить тетиву.

Некогда на континенте колдун Чёрной Глыбы из «Астрейла», подражая Запретному заклинанию «Гроба Безмолвия», сотворил свой «Гроб Чёрной Глыбы» — тогда Энкрид попросту увернулся от ловушки. Разумеется, Триаче об этом знать не могла. В её глазах всё выглядело иначе: яркая лазурная черта рассекла чёрную копоть по горизонтали — и саркофаг заклятия попросту развалился пополам!

«…Что? Разве эту штуку можно вот так разрубить?!»

Чтобы носить звание эльфийского рыцаря, требовалось подчинить себе все четыре стихии, и Триаче носила этот титул по праву. А потому лучше многих понимала, насколько немыслимо то, что сейчас произошло перед её глазами.

«Убийство заклинаний?..»

Такое даже Брэму Ритцеру далось бы непросто. Впрочем, задайся командующий целью — вряд ли нашлось бы то, что оказалось бы ему не по плечу.

Сквозь разрубленную завесу вырвался Энкрид и бросился прямиком на конную эльфийку — стремительно, словно сильная рыбина, выпрыгнувшая из лазурной речной стремнины.

Адский скакун не успел даже выдохнуть пламя и встать на дыбы: клинок мечника коснулся его лба раньше. От лёгкого, будто мимолётного взмаха череп огненного жеребца раскололся надвое. На том всё и кончилось: призванная тварь на миг полыхнула синим пламенем и бесследно истаяла в воздухе.

Однако разбойница не собиралась погибать безропотно. Взмыв над седлом, она растопырила направленные вниз пальцы обеих рук. По числу пальцев перед ней возникли десять чёрных стрел — коротких, как раз под малый арбалет. Десять сотканных из колдовства болтов сорвались вниз.

Человек по имени Энкрид невозмутимо взмахнул мечом десять раз подряд, поочерёдно круша летящие чары. С сухим хрустом в воздухе брызнула мелкая крошка, словно на лету разбили выкрашенное в чёрный цвет стекло. Сквозь осыпающиеся осколки разбойница выхватила с пояса длинный меч и обрушила его сверху вниз: предводительница шайки, разумеется, обладала силой рыцарского уровня, иначе не стала бы предметом высочайшего спора.

Её клинок стремительно падал на голову мечника, но сталь человека с континента словно в танце приняла удар, плавно увела вражеское лезвие в сторону и одним слитным движением вонзилась эльфийке прямо в сердце.

Несколько слоёв шкур демонических тварей и зачарованный доспех лопнули, пробитые одним уколом. В тот же миг раненая разбойница взмахнула ногой, метя в лицо врагу; Энкрид закрылся левым предплечьем, точно щитом. Глухой удар — и, оттолкнувшись от его руки, эльфийка отлетела назад.

— Кха!..

Рухнув на землю, она перекатилась через плечо, пружинисто вскочила и опустилась на одно колено. Из уголка её рта густыми струйками потекла кровь.

— Значит, вы до конца будете предавать историю нашего рода?.. — прохрипела она.

Энкриду эти речи были невдомёк, но Триаче сразу поняла, о чём толкует умирающая. Разбойница явно принадлежала к тайному «Обществу Наследия». Эти фанатики ставили превыше всего былые времена и чистоту крови, отвергая всё, что возникло после объединения рас, и требуя повернуть историю вспять.

«Твари, ничем не лучше демонов», — так считала Триаче, ведь пределом их мечтаний была жизнь бок о бок с Царством демонов.

— Будь ты проклята, Императрица… Чего ты ищешь, восседая на своей верхотуре?! Мечтай о резне! Всё сущее должно вернуться к первозданному истоку…

Пробормотав проклятие, разбойница уронила голову на грудь. Побилась в припадке на одном колене, изрыгая брань, да и испустила дух.

Триаче развеяла собранную в стреле силу ветра. Пока она медлила какие-то доли секунды, чужаки успели покончить со всей шайкой.

Сероволосый детина, в самом начале со свистом раскрутивший кожаную пращу ровно на два с половиной оборота, выхватил топор и упругими скачками ринулся вперёд, в капусту кроша всех, кто вставал на пути. Тем временем чародейка несколько раз щёлкнула пальцами и попросту провела обратный призыв, развоплотив вызванных врагом скакунов.

Триаче знала толк в заклинаниях и прекрасно понимала, какое невероятное мастерство для этого требуется. Всё равно что закрасить чужой холст собственной краской, объявить картину своей и тут же сжечь её дотла! Конечно, настоящий хозяин чар не позволил бы провернуть такое безнаказанно, но хозяйка к тому мигу уже лежала с пробитым сердцем и помешать не могла.

«И всё равно задача не из лёгких…»

В этом небрежном жесте во всей красе проявилась мощь настоящей ведьмы. Но и на том дело не кончилось: драконид, который, казалось, пришёл лишь поглазеть по сторонам, белоснежным мечом прикончил нескольких налётчиков, а соплеменница Синар прямо на шагу скупыми, выверенными взмахами клинка вскрыла глотки троим бандитам, пытавшимся зайти Энкриду в спину.

«Она управляет совсем иной силой…»

Триаче отчётливо увидела разницу между собственным искусством и приёмами эльфийки с континента.

Всё пронеслось быстрее вспышки молнии. С неуловимой шайкой, так долго ускользавшей от облав, было покончено.

Она убрала стрелу обратно в колчан, но снимать тетиву с лука повременила.

«Что задумала Её Величество?..»

В голове невольно шевельнулось сомнение. С какой целью государыня отправила их сюда? Ради спора? Едва ли дело ограничивалось только этим.

«Хочет столкнуть их лбами с „Обществом Наследия“?»

Будь у неё такой расчёт, нашлось бы немало целей куда важнее степной банды. Значит, причина крылась в другом.

Непостижимый замысел Императрицы не давал покоя, но не меньше занимало и то, что творилось в голове у мечника с континента.

«О чём думает этот человек?»

Попробовать Созвучие? Триаче решилась применить эльфийское искусство мысленного взора, позволяющее заглянуть в чужое сердце. Оно походило на чтение душ у драконидов, но действовало иначе: сознание напрямую проникало во внутренний мир человека и осматривало его изнутри. Этому приёму лесной народ некогда обучила сама Императрица.

Триаче на миг прикрыла веки и сосредоточилась.

В темноте под опущенными ресницами стоявшие поодаль люди предстали сгустками света. Она потянулась своим сиянием туда, где стоял Энкрид, и соприкоснулась с ним.

Связь установилась. Перед ней обнажилось чужое нутро — его чистая воля:

«И это конец? Уже всё? Я ведь даже размяться не успел».

«Фехтование — занятная штука».

«Хочу драться ещё».

«Мне нужен соперник».

«Бой».

«Клинок».

«Бой».

«Клинок».

И посреди этого потока мыслей ярко-синие глаза вдруг посмотрели на неё в упор!

Триаче в ужасе распахнула веки: образ внутри чужого разума заметил её присутствие и уставился прямо на неё. По спине эльфийки пробежала холодная струйка пота.

«Да что это за существо?!»

Балрог? Чем он отличается от того, кого зовут Демоном Сражений?! Мало того — распознать Созвучие и взглянуть в ответ? Стоило ей чуть зазеваться, как отдача ударила бы по её собственному разуму, но он намеренно пощадил её. Это она ощутила со всей ясностью.

— Не смей подглядывать, — донёсся до слуха Триаче холодный голос. — Гляжу, у эльфов Империи весьма своеобразные уловки.

Перед ней выросли эльфийка с континента и драконид. Сам Энкрид смотрел на неё поодаль, а Рем с ведьмой как ни в чём не бывало неспешно брели следом.

— Дурного умысла в ней нет, но сомнений — хоть отбавляй, — безошибочно прочитал её состояние драконид.

— Оставьте. Нечего донимать её, — произнёс подошедший предводитель отряда. Достав из-за пазухи лоскут ткани, он принялся вытирать с клинка кровь и жир. — Уборкой трупов займутся без нас?

Триаче молча кивнула.

«Опасны».

Само существование этих чужаков казалось имперской эльфийке живой угрозой. Причина? Да кому какое дело до причин! Люди, наделённые столь чудовищной силой, жаждут лишь новых битв — одно это уже грозит бедой.

«Лорд Донапа был прав».

Выходит, Императрица ошиблась?

«Такого быть не может».

Противоречивые мысли терзали её изнутри. Вместо того чтобы гадать дальше, Триаче просто передала порученные слова государыни:

— В споре победил король Науриллии.

— Ещё бы, ведь тот, кто должен был состязаться со мной, с самого начала даже не явился, разве нет?

— Поймать эту шайку было крайне непросто. Упусти вы их — победа осталась бы за Её Величеством.

Значит, на случай их промаха где-то наготове стоял заслон? Энкрид не стал вдаваться в долгие размышления, но припомнил, что двое рыцарей, встретивших их в день прибытия, сегодня куда-то запропастились.

«Боевая мощь рыцарей нужна Империи постоянно».

Причин он пока не знал, но по положению дел догадаться было нетрудно: все бойцы, с которыми им довелось повстречаться и скрестить клинки по пути в столицу, выкраивали время для поединков посреди неотложной службы.

«А рыцари из свиты графа Коти и вовсе не показались на глаза».

Неужто им было просто неинтересно? Кто-то, может, и остался равнодушен, но явно не все. Вывод напрашивался один: почему-то у имперских рыцарей всегда было невпроворот работы. А значит, и те двое — мужчина и женщина из рыцарского ордена, которых он видел прежде, — явились тогда с вполне определённой целью.

«И цель эта сводилась не только к тому, чтобы приглядывать за мной».

Простая догадка. Кому-то подобное умозаключение показалось бы сложным, но Энкриду оно далось без труда. Впрочем, говорить об этом вслух нужды не было.

— И на этом всё? — спросил он с чувством какой-то незавершённости.

— Занятно… Государыня-матушка велела передать: если вы спросите об этом, предложить вам немного осмотреться в окрестностях перед возвращением. Желаете прогуляться?

Не покидало ощущение, будто все они пляшут на ладони Императрицы, но Энкрида это не волновало. Вопросы накопились и у него самого: за всем этим явно крылся какой-то умысел, вот только угадать его пока не удавалось. Мечник коротко кивнул:

— Давай осмотримся.

Остальные промолчали, и лишь Синар веско бросила напоследок:

— Больше никогда так не делай.

Поняв, что эльфийка предупреждает её о Созвучии, Триаче послушно кивнула:

— Как скажете.

Склонив голову, она достала с пояса маленькое зеркальце. Одной из главных диковин Империи было то, что изделия из стекла и подобные зеркала встречались здесь на каждом шагу. Ремесло их выделки шагнуло далеко вперёд по сравнению с континентом — казалось, такая вещица имелась чуть ли не у каждого встречного.

Но зеркальце Триаче было особенным. Стоило ей извлечь его, как Эстер тут же шагнула вплотную — протяни руку, и коснёшься — и принялась пристально разглядывать диковинку.

Триаче невольно вздрогнула, но дело доделала: прижала большой палец к зеркальной глади и негромко произнесла:

— Шайка разбойников уничтожена. Присылайте людей прибрать за нами.

— Артефакт, значит? — полувопросительно протянула Эстер.

— …Верно. Приглянулся?

— Угу, — без малейшего стеснения подтвердила ведьма.

— Вернёмся во дворец — попросите себе такой. Вещь не бог весть какая редкая.

Маленькое зеркальце, которое Эстер некогда мастерила для Энкрида, было одноразовым, тогда как предмет в руках Триаче можно было использовать многократно. В основу артефакта легло заклинание беседы через водную гладь, оттого ему и придали форму зеркала.

Триаче двинулась вперёд вдоль тракта быстрым, почти беглым шагом.

Удача то была или злой рок, но помимо конных грабителей к западу от столицы хватало и других напастей. Вскоре отряд наткнулся на свежие следы второй беды, прокатившейся по этим землям.

На тракте лежал разгромленный купеческий караван. Империя слыла мирной державой, но покой этот доставался далеко не всем: на необозримых просторах страны то и дело гибли люди.

— Вы кто такие?.. — окликнул путников уцелевший подросток.

К небу тянулся белый дым; вокруг виднелись опрокинутые повозки, павшие лошади и наспех раскинутые между ними навесы.

— У-у-ух…

Повсюду глухо стонали раненые с забинтованными ногами и лицами. На ногах держался лишь заговоривший с ними мальчишка. Империя огромна — слова, сказанные недавно Серианой, врезались в память с пугающей ясностью.

По перепачканному копотью лицу паренька не старше четырнадцати лет тянулись две чистые дорожки — следы пролитых слёз.

— Что здесь произошло? — спросил Энкрид.

Подросток больше не плакал. Обведя взглядом пепелище, он зло и едко бросил:

— Глаз нет, что ли? Дрались мы. И почти все полегли.

Звучала ли в этих дерзких словах обида? Нет, скорее острая настороженность пополам с отчаянной решимостью выжить.

— Я Триаче из Имперского Рыцарского Ордена, — спокойно шагнула вперёд эльфийка.

Энкрид огляделся по сторонам. Караван был немаленьким: больше десятка убитых, причём все вооружённые охранники полегли до единого. В живых, считая подростка, остались лишь трое, и двое из них сейчас тяжело метались в бреду от глубоких ран.