— Погоди. Ты даже не спросил?

Элайджа отвёл взгляд, слегка смутившись. Алрхок лишь рассмеялся, и Элайджа поспешил объяснить:

— Я просто думал, что Весы Мира — это чей-то официальный титул.

— А вот и нет, — возразил Алрхок.

— Да. Теперь я понял.

И действительно, Элайджа немало удивился, узнав, что Весами Мира назывался императорский мандат. По сути, это была одна из способностей императора — нечто вроде ограничения, наложенного на всю его территорию и призванного предотвращать конфликты и насильственные преступления в пределах империи. Разумеется, обычно она служила лишь системой предупреждения, а следить за соблюдением законов полагалось Стражам Мира. Однако ходили слухи, что самых могущественных нарушителей — или виновных в по-настоящему чудовищных преступлениях — император мог покарать лично, используя эту способность.

Закончив объяснение, Алрхок добавил:

— Слышал, это молния с небес.

— Чушь собачья, — возразил Окар. — Это гравитационная сфера.

— А моя мать рассказывала, что император просто заставляет их исчезнуть, — поделилась своей версией Имал. — Никаких следов борьбы. Никаких эфирных сигнатур. Они просто пропадают, и вместе с ними исчезают даже воспоминания об их существовании.

— Чушь, — повторил Окар.

— Суть в том, — продолжил Алрхок, — что Весы Мира — это способность, действующая на всю территорию, а не какая-нибудь… э-э… стража порядка. Пока ты находишься во владениях императора, большинство насильственных преступлений тебе не грозит.

— Если только кто-нибудь не обладает классом убийцы, — заметил Окар. — Есть ещё воровские классы, способные стащить этериум прямо из твоего фолианта.

— Неправда! — возмутилась Имал. — Моя мать говорила…

— Твоя мать ошибается, — перебил Окар, отпивая из кружки.

В ней плескалось какое-то пряное спиртное, отдалённо напоминавшее пиво. Пить его было всё равно что глотать жидкий огонь. В буквальном смысле.

— Я сам такое видел.

— И где же ты мог увидеть подобное? — с вызовом спросила она. — Ты ведь всего лишь богатенький мальчик, который развлекается, изображая обычного наёмника. Почему бы тебе не вернуться в свою башню и…

— Ребята, — вмешался Алрхок. — Давайте только не начинайте опять.

— Я ничего не сделал, — принялся оправдываться Окар.

— Ты прекрасно знаешь, что сделал, — парировала Имал.

Элайджа вздохнул и откинулся на спинку кресла. За весь вечер эти двое не могли прекратить препираться дольше чем на пару минут. В основном их перепалки были вполне добродушными — обычное поддразнивание, которого и следовало ожидать от товарищей. Однако за всем этим чувствовалась лёгкая горечь, подсказывавшая Элайдже, что оба хотя бы отчасти верят в собственные обвинения.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Окар приходился сыном двум могущественным торговцам. Конечно, он был всего лишь серпентором, как и сама Имал, но в Чешуйчатой империи это ничуть не мешало людям наживать огромные состояния. Родители Окара как раз сумели разбогатеть настолько, что приобрели политическое влияние, сравнимое с влиянием пришедшего в упадок драконьего клана.

На первый взгляд планка казалась невысокой, пока не осознаешь, насколько редким было подобное достижение.

В отличие от него, Имал происходила из куда более скромной семьи и, похоже, испытывала неприязнь к богатству полурослика и поддержке, которую тот получал. Детство в бедности — по крайней мере, в том смысле, в каком это понятие применялось в Чешуйчатой империи, — оставило на её плече невидимую щепку обиды. Обычно это лишь заставляло её трудиться ещё усерднее, что подтверждалось достигнутым ею могуществом. В конце концов, на Турнире Первого Клыка она одолела Алрхока и, вероятно, пробилась бы в восьмёрку сильнейших, если бы не столкнулась с Элайджей.

То же самое относилось и к Окару, хотя в его случае подобный результат был куда более ожидаемым, учитывая поддержку состоятельных родителей. Он никогда не опустился бы до жульничества, как Сайран, но семья обеспечила ему лучших из лучших наставников. Скорее уж удивительным было бы, окажись он слабым участником турнира.

Как бы там ни было, оба прекрасно осознавали разницу между собой и испытывали друг к другу неприязнь.

В конечном счёте Окар и Имал оставались друзьями, хотя в их отношениях всё ещё присутствовала толика враждебности. Иногда из-за этого Алрхоку приходилось выступать посредником — неблагодарная роль, с которой многострадальный дракон прекрасно справлялся.

Спустя ещё несколько минут ему удалось разрядить обстановку настолько, что Имал и Окар отправились в другой конец общего зала, чтобы сыграть в игру, напоминавшую дартс. Разница заключалась в том, что мишеней было девять, все они двигались, а дротики скорее походили на кинжалы. Элайджа уже видел, как играют в эту игру, и прекрасно знал, насколько быстро всё может выйти из-под контроля. Однажды мишени начали перемещаться с такой скоростью, что он сомневался, смог бы вообще уследить за ними без своего Пояса дикого ревенанта.

Даже с усиленной скоростью реакции ему пришлось бы нелегко.

В любом случае состязание должно было занять этих двоих достаточно надолго, чтобы их ссора переросла в здоровое соперничество. А значит, Элайджа и Алрхок наконец остались в покое.

— Ну что, удалось сменить специализацию? — спросил Элайджа, закинув руку на спинку диванчика.

Он отпил из собственной кружки и поморщился от горечи. Напиток продавали как медовуху, но либо приготовили его из рук вон плохо, либо кто-то откровенно соврал. Как бы там ни было, на медовуху, которую Элайджа делал сам, это пойло совершенно не походило.

Зато крепости ему было не занимать.

Алрхок широко ухмыльнулся.

— Я нашёл работу. Учеником строителя, как и собирался.

— Звучит…

— Не слишком интересно, знаю. Но есть шанс, что я смогу поучаствовать в предстоящем… э-э… событии.

— Я знаю об Орвет Каале.

— О! Отлично, — с облегчением произнёс Алрхок. — Тогда ты наверняка знаешь, что туда отправят целые армии. Всё устроено так, что для строительства укреплений потребуется огромное количество вспомогательного персонала. И это не считая самих целей, для достижения которых нужны работники с особыми специальностями.

Он потёр затылок и добавил:

— Это даст мне возможность добавить к своему Наследию ещё одно небоевое достижение. Может быть, его окажется достаточно, чтобы получить гибридную эволюцию.

— А пока строитель получит сильного бойца, который в случае необходимости сможет за себя постоять, — рассудил Элайджа.

Алрхок кивнул.

— Что-то вроде того. Надеюсь только, что этого хватит.

— А если нет?

Крупный дракон отвёл взгляд и несколько секунд молчал. Затем тяжело вздохнул.

— Не знаю. Теперь на меня давят гораздо сильнее.

— Почему?

— Потому что я единственный, у кого есть хоть какой-то потенциал. Двое других моих братьев и сестёр — сплошное разочарование. Ничем не примечательные люди, ведущие ничем не примечательную жизнь. Конечно, они трудятся на благо клана и с этим справляются вполне достойно. Но ничего особенного в них нет, кроме того, что они драконы, — объяснил Алрхок. — Теперь будущее клана зависит от меня.

— А как же Каэла? — спросил Элайджа.

Алрхок вновь замолчал на несколько секунд. Тем временем Элайджа слышал, как Имал и Окар насмехаются друг над другом, обсуждая результаты метания кинжалов. Особого внимания он на них не обращал.

— Ты не слышал.

— О чём? — спросил Элайджа.

— Она сбежала, — ответил Алрхок. — Её торопили, подталкивая к самому порогу обожествления. Она и так уже была близка, а когда добралась до него, перед ней открылись разные варианты. Наверняка куда лучше моих. Она всегда была сильнее.

Он уставился в свою кружку, поникнув плечами.

— А потом вдруг исчезла, — продолжил дракон. — Родители проследили её путь до Ветви, но понятия не имеют, куда она отправилась дальше. Они были… очень недовольны.

Возможно, они и были недовольны, зато Элайджа обрадовался.

Мысль о том, что родители решили отправить Каэлу на передовую, где её, скорее всего, ждала смерть, всегда болезненно отзывалась в его сердце. Больше всего ему хотелось спасти её, словно рыцарь в сияющих доспехах. Однако он прекрасно понимал, что воплотить это желание в жизнь ему не по силам.

При всей своей силе относительно собственного уровня Элайджа оставался всего лишь полубогом низшей ступени. Большинство божеств расправились бы с ним без малейшего труда. Единственным его преимуществом был потенциал, которому ещё только предстояло раскрыться. Суровая правда заключалась в том, что, попытайся он спасти Каэлу, всё закончилось бы его собственной гибелью.

И всё же это не мешало ему думать о спасении.

Строить планы.

Размышлять, не попросить ли помощи у Мано.

Но он так и не решился, поскольку прекрасно представлял, насколько скверно всё обернулось бы для каждого участника этой затеи.

Мано не стал бы церемониться. Он явился бы, выдвинул свои требования, а если бы кто-то отказался их выполнять — просто убил бы его. Скорее всего, это вылилось бы в настоящую бойню, которая неизбежно породила бы новые конфликты. Те вскоре переросли бы в войну, затронувшую миллионы, если не миллиарды жизней.

Нет. Ни один человек, каким бы дорогим он ни был Элайдже, не стоил подобной эскалации.

Но даже осознание этого не избавляло его от чувства, будто он предал Каэлу. Будто провалил испытание, которого ему даже не довелось пройти.

Поэтому, услышав новость, Элайджа невольно улыбнулся.

— Рад за неё, — сказал он. — Совсем никаких догадок, куда она направилась?

Алрхок покачал головой.

— Она покинула империю. Это всё, что мне известно, — признался он. — Хотел бы я, чтобы она прислала мне сообщение. Понимаю, почему не сделала этого, но…

— С ней всё будет хорошо. Так даже лучше, — заверил его Элайджа. — Там, за пределами империи, она сможет сама выбрать свой путь. И однажды вернётся, обретя настоящее могущество.

— Думаешь, ей позволили уйти? — спросил Алрхок.

— А ты как считаешь?

Дракон пожал массивными плечами.

— Может быть. Там ничего не происходит так, чтобы кто-нибудь об этом не узнал, — ответил он. — Она вообще не должна была добраться до Ветви. Не без того, чтобы её кто-нибудь остановил.

— Значит, ей просто позволили уйти?

— Не знаю, — признался Алрхок. — Возможно, они не думали, что она действительно на это решится. У Каэлы всегда было сильное чувство долга. Не то что у меня. Я думал, она смирится с изгнанием. Возможно, воспримет его как испытание, понимаешь? Как возможность стать сильнее.

Он откинулся назад.

— Но я не знаю. И всё же я рад. Как ты и сказал, теперь у неё есть шанс построить собственную жизнь.

— И с её-то драконьими способностями она точно не затеряется.

— Никогда не терялась, — произнёс Алрхок с едва заметным раздражением.

Должно быть, постоянно жить в тени сестры было нелегко. По мнению большинства, дракон со сродством к земле обладал огромным потенциалом. Однако сочетание его сродства и того факта, что он уступал Каэле, неизменно ставило его на ступень ниже в глазах собственного клана.

— А что они об этом думают? — спросил Элайджа. — Твои родители, я имею в виду.

— Не знаю. Делают вид, будто меня не существует.

— Больно.

Алрхок сделал ещё один большой глоток дымящегося напитка. Он напоминал горячий шоколад, хотя в нём явственно ощущался алкоголь, который, по мнению Элайджи, только портил вкус. Но осуждать друга он не собирался.

Ну, почти.

— Скоро они попытаются наладить отношения, — объяснил крупный дракон. — Скорее всего, ещё до Орвет Каала. Попросят меня вернуться ради блага клана. Захотят, чтобы я выбрал полноценную эволюцию боевого класса. Предложат награды. Ресурсы для культивации. Любовь и поддержку.

Он презрительно фыркнул.

— Любовь, но только при условии, что я вернусь и займу место, которое они для меня приготовили, — насмешливо произнёс Алрхок. — Разве это вообще можно назвать любовью? По-моему, нет. Они просто хотят сделать из меня шестерёнку, которой заранее придали нужную форму, чтобы она идеально вписалась в их маленький механизм.

— Всё наладится.

— Может, наладится. А может, и нет, — проворчал Алрхок, устремив взгляд куда-то вдаль. — Но я не позволю им запугать меня и заставить делать то, чего они хотят. Это моя жизнь, и проживу я её так, как считаю нужным. К чёрту их.

Он залпом допил шоколадный напиток и с грохотом поставил кружку на стол. Она ударилась о столешницу, словно судейский молоток, вынося приговор его родителям и их планам на его жизнь.

— Хотя легче от этого не становится, — признался он. — Впереди у меня долгий путь. Мне нужны возможности и поддержка. Вырастить хорошего ремесленника — удовольствие недешёвое, особенно когда начинаешь так поздно.

Затем он объяснил, что повышение уровней настоящего Ремесленника обходится весьма дорого, хотя часть затрат обычно компенсируется возможностью производить низкоуровневые товары.

— А у меня такой возможности практически нет, потому что я пока не способен изготовить ничего стоящего. И не смогу, пока не получу гибридную эволюцию. Единственный способ добиться успеха — вливать в это дело этериум, прекрасно понимая, что никогда не смогу его вернуть.

— Может, достижение на Орвет Каале поможет.

— Надеюсь, — ответил Алрхок, хотя особой надежды в его голосе не слышалось. — Но я лучше проживу остаток жизни бедным полубогом, чем пойду по пути, который они для меня выбрали.

Прежде чем Элайджа успел ответить, вернулись Окар и Имал. Оба раскраснелись после игры, которая, судя по всему, закончилась без однозначного победителя. Они продолжали препираться, усаживаясь на свои места, и каждый утверждал, что победил именно он.

Элайджа же просто откинулся на спинку диванчика и с удовольствием наблюдал за представлением.