Кровь.

Это то, на чем аристократы помешаны больше всего. Не зря же они говорят о Королевской крови или Голубой крови. Хотя кровь любого человека глубокого алого цвета, они все равно разделяют себя и остальных по этому признаку.

Будет ли шанс на успех, если учитывать только происхождение?

— Сегодня у вас необычайно суровое выражение лица.

Димитрий заговорил первым. Ади молча посмотрела на него и ответила: «Да». Он не то чтобы ждал ответа, но и не предполагал, что она ответит именно так.

— У вас сегодня плохое настроение?

— Вам так кажется?

— ……

То ли она быстро учится, то ли спросила инстинктивно, сама того не осознавая. Излишняя прямолинейность Ади или ее неосведомленность порой казались похожими на те манеры, которые аристократы создают намеренно.

— Значит, и вправду плохое.

— Я и сама не знаю. Иногда со стороны видно яснее, поэтому мне хотелось получить подтверждение.

Произнеся это, Адрина на мгновение замялась, но затем продолжила:

— Однако вы правы, мне действительно не по себе.

— Почему вы так считаете?

— Причина столь ничтожна, что мне стыдно о ней говорить.

«Неужели говорить такое не стыдно?» — Димитрий порой ловил себя на мысли, что Адрина совершенно непредсказуема. Она не была обучена этикету, но иногда делала на редкость правильный выбор, которого от нее никто не ожидал.

— Демонстрировать свои слабости — это, безусловно, не к добру. Но если слабость раскрыта и о ней знают все, она перестает быть таковой.

— Вы хотите сказать, что лучше все же высказаться?

— Именно так.

— Димитрий, а не может ли быть...

Адрина осеклась на полуслове. Димитрий внимательно смотрел на ее лицо, выражавшее глубокую задумчивость, но когда девушка в итоге ответила: «Нет, ничего», он лишь тяжело вздохнул. Он крепко зажмурился, а затем медленно открыл глаза и произнес:

— Адрина.

— Да.

— Я готов терпеть что угодно, но только не любопытство.

— …….

Он не казался таким человеком. Скорее уж тем, кто умело притворяется безучастным, даже если его что-то снедает. Однако Димитрий не дрогнул под подозрительным взглядом Ади.

— Что именно вы хотите спросить?

— У Вашей Светлости раньше была невеста?

Стоит задать вопрос, как он отвечает без промедления. Подумав, что от этой привычки ему всё же лучше избавиться, Димитрий ответил:

— Была, но вскоре последовало расторжение помолвки. Обстоятельства сложились неудачно. Сейчас эта дама — невеста Его Высочества, наследного принца.

— ……У Его Высочества есть невеста?

У такого-то мужчины? Заметив сомнение Ади, Димитрий понимающе кивнул. Те двое питали друг к другу взаимное отвращение. Поэтому одна сторона уехала за границу, а вторая — развлекалась с другими женщинами.

Впрочем, Клод не трогал незамужних девушек. Просто вместо того, чтобы чинно общаться с благородными дамами, он предпочитал сомнительный досуг, из-за чего лишь множились слухи о его специфических вкусах.

— Да. ……Она достойный человек.

Димитрий произнёс это, хотя на самом деле не считал её такой уж приятной особой. Она была женщиной, выделявшейся во многих смыслах. Но её способности неоспоримы, так что доверить ей будущее Далькатира было бы неплохим решением. Рядом с Клодом она смотрелась чужеродно, однако, когда люди занимают положенное им место, они, как правило, начинают вести себя соответственно.

— Понятно.

И здесь было то же самое. Даже если место кажется непомерно высоким, стоит человека на него посадить, и он окажется способен исполнить свою роль. В глазах Димитрия Адрина виделась вполне подходящей парой для Юлса. Хотя, разумеется, превыше всего для него стоял выбор самого Юлса.

— Помолвки ведь должны заключаться между равными по статусу семьями, верно?

Это не было вопросом — скорее горьким признанием.

— Однако мир не всегда справедлив. Бывает, что всё устраивается согласно обоюдному желанию. Те, в чьих жилах течёт благородная кровь, но нет ни доходов, ни земель, порой вступают в браки с богатыми аристократами. В последнее время Новая аристократия активно заявляет о себе.

— Леа Линтю... Она и Его Светлость теперь равны по положению?

— Вас это беспокоит?

— Да.

— …….

«Посмотрите-ка на неё, — излишне честна. Нужно как-то научить её скрывать подобные чувства, но возможно ли это?»

— Сегодня днем они обедали вместе.

— Верно, я тоже там присутствовал. Удочерение Леи Линтю было официально утверждено, и теперь она стала Леа Конолли. Поскольку все формальности в Палесе завершены и юридическое согласие получено, это был торжественный обед в честь данного события.

— Почему она празднует это именно с его светлостью?

— Потому что это близкие семьи. Покойная Герцогиня была из семьи Конолли, так что они в тех отношениях, когда уместно поздравлять друг друга.

— Но была ли необходимость так улыбаться?

Улыбался ли герцог? На лице Димитрия отразилось недоумение.

Конечно, человек не может все время сохранять бесстрастное выражение или злиться, но в той ситуации не было ничего такого, что могло бы вызвать смех. Если атмосфера и казалась дружелюбной, то лишь потому, что были подкуплены все те, кто мог поспособствовать принятию законопроекта. По сути, главной целью тех бесед в любом случае была придворная политика.

Однако со стороны того, кто не участвовал в процессе, все могло видеться иначе. Димитрий и сам слышал дворцовые слухи. Слухи о том, что семья Конолли и семья Вудпеккер могут снова связать себя узами брака.

Это не было правдой, но обе семьи потворствовали этому, поскольку извлекали свою выгоду. Как минимум, эти толки не утихнут до самого закрытия Парламента.

— Может быть, со мной что-то не так?

Это если не брать в расчет остальное.

— Что именно заставляет вас так думать?

— То, что я обращаю внимание на подобные вещи.

Димитрий был немного удивлен, не ожидая от Адрины подобных слов. Насколько он видел до сих пор, усердно действовал только его светлость герцог. Словно дятел из леса Вудпеккер, у которого начался брачный период, и он вовсю стучит по дереву, распевая свои призывные песни.

— Я и сама не до конца понимаю свои чувства.

Похоже, усилия не были напрасными.

— Обычно все испытывают нечто подобное?

Пусть другие бы и возразили, но Димитрий-то знал наверняка. Знал, что она — дитя, в котором течет кровь Спенсера Гримальди и Иветт Мальвины.

Ей не было нужды опасаться Леа Линтю. В этой ситуации не было ничего плохого. Однако Димитрий решил не портить отношения двоих излишним взрослым вмешательством, а дождаться их неспешного сближения.

— В этом нет ничего странного.

Ее лицо чуть расслабилось, словно эти слова принесли ей облегчение. Она уставилась в пустоту, о чем-то размышляя. Образ мыслей большинства аристократов был примерно одинаков, и Димитрий мог легко его предугадать, но читать мысли Адрины было непросто.

— Да, я поняла.

К тому же, она умела вовремя замолчать.

Несмотря на внешнее несходство, она была на удивление сильно похожа на Спенсера Гримальди. Напротив, на Иветт она походила мало.

— Благодарю вас.

— За что именно?

— То, что вы добры ко мне без всякой на то причины.

— …….

— Поначалу я думала, что вы меня недолюбливаете.

Что ж, в то время так оно и было.

Он считал её ребенком без роду и племени. Димитрий не питал неприязни к Берту Дину, но лишь потому, что тот обладал должным мастерством и поднялся до высоких чинов, полагаясь лишь на самого себя. Человек, явившийся с ходатайством за свою племянницу, не мог ему понравиться.

Более того, само существование племянницы, заставившей такого человека, как Берт, просить о протекции, вызывало у него почти отвращение.

— Тогда.

Но знать, что она его собственная плоть и кровь, — более вопиющего противоречия и представить было нельзя.

— ……Я проявил предвзятость.

Димитрий извинился.

— Нет, все бы так подумали.

Ади ответила беззаботно.

— Я поняла, что дискриминация, которой подвергаются выходцы из простолюдинов, гораздо сильнее, чем я представляла.

Был человек из простолюдинов на самом деле или нет, если окружающие воспринимали его именно так, ему волей-неволей приходилось действовать в рамках этого восприятия. В доме Вудпеккер это ощущалось меньше, потому что там был щит в лице Берта Дина и была возможность доказать свою профпригодность на деле, но рыцари во дворце Ионад по возможности старались не вступать с Ади в разговоры. Даже коллеги, такие же рыцари-телохранители, вели себя так же.

— Поэтому я восхищаюсь Бертом.

— Он был бы рад это услышать.

— Он этого заслуживает.

Димитрий кивнул. Более чем заслуживает.

К тому же, разве он сам не был в долгу перед Бертом? Хотя тот вряд ли об этом думает.

Димитрий посмотрел на сидящую перед ним Ади. Единственное, что он мог сделать, — это превратить Адрину Гримальди в истинную аристократку. Чтобы, в какое бы место её ни забросила судьба, ничто не помешало ей занять положение сверху. Если он наделит её знаниями и навыками, достаточными для управления целым поместьем, это пойдёт на пользу всем.

— Что ж, приступим к уроку.

— ...

— Сегодня я расскажу вам о культурной деятельности и образовании. Аристократы склонны поддерживать различные виды искусств, такие как литература, живопись, музыка или театр. И в процессе они сами перенимают знания у тех, кому оказывают покровительство.

— ...

Лицо Ади уже сейчас выражало крайнюю степень усталости. Обучение этикету, которое проводил Димитрий, охватывало слишком обширные области.