Третий день турнира наконец настал и начался так же, как два предыдущих: с очень, очень громкого рёва трубы, разнёсшегося над академией.

Карин вяло выдернула себя из сна, а Фейт проснулся без малейших усилий.

Карин и правда крепко спит, да?

Я потянулся обоими телами, окончательно разбудив их, а Карин медленно подошла к окну и окинула взглядом территорию академии.

Всё было почти как вчера: торговцы и владельцы лотков ставили прилавки, кто-то готовил кухонную утварь, кто-то пересчитывал монеты. Между ними сновали сотрудники академии и, судя по виду, члены студенческого совета и добровольцы.

Суеты было лишь чуть больше, чем вчера, но я знала, что сегодняшний день будет необычным.

На третий день турнира ждали полуфиналы и большой финал. День, которого все так ждали. Зрителей, скорее всего, окажется вдвое, а то и втрое больше, чем в предыдущие два дня.

Я почти не сомневалась, что с началом турнира арена будет набита, как бочка сельдей.

Что ж, нечего мешкать.

Пора на пробежку.

Быстро освежившись и одевшись, оба тела вышли из комнат.

Они шли ровным, но слегка торопливым шагом по своим коридорам… пока на пятом шаге не замерли, расширив глаза от потрясения.

В холле у покоев Карин сидел кто-то. Он неспешно потягивал чай, а на небольшом столике рядом, на блюдце, аккуратно лежал кусок торта. Мягкий утренний свет проскальзывал мимо уже подвязанных занавесей и ложился на его золотисто-светлые волосы, словно обрамляя его, как на картине.

Первая мысль: кто ест торт на завтрак?

Вторая: какого чёрта вы здесь делаете, третий принц?

— Ваше Высочество… — пробормотала я.

Принц Жульент замер, не донеся чашку до губ, глаза его вспыхнули, когда он плавно поднял голову. Едва его ослепительный взгляд встретился с моим, он поставил чашку и расцвёл острой, тёплой улыбкой.

— А, Карин! Ты рано встала!

Предвидя долгий разговор, Фейт тихо вернулся в свою комнату, а Карин осторожно подошла к принцу.

— Что привело вас сюда, Ваше Высочество? — вежливо спросила я. — Насколько я понимаю, турнир начнётся не раньше полудня? У вас не должно быть причин приезжать так рано, верно?

Я остановилась у пустого кресла напротив него и молча встала рядом.

— Я просто приехал тебя проведать, — сказал он с тёплой улыбкой.

Да уж, наверняка всё именно так просто.

— Если речь о моём выступлении на турнире, можете быть спокойны: я постараюсь изо всех сил, — сказала я ровно и честно.

Он продолжал улыбаться, слегка откинувшись.

— Я нисколько не сомневаюсь в твоём выступлении, Карин. Ты ведь дошла до полуфинала. Но приехал я не за этим, не так ли?

Почему вы спрашиваете меня??

— Если дело в лорде Николасе и его недавней интриге, то всё это я уже передала Матери и Отцу. Если вам любопытно или нужен какой-то отчёт, то рекомендую…

— О, не беспокойся! Суть этой маленькой драмы я уже уловил! — отмахнулся он. — К тому же семью Нинейд сейчас очень тщательно изучает мой старший брат, так что это уже не мой участок, не так ли?

Я застыла.

Тогда зачем он здесь?

— Присаживайся, — улыбнулся принц Жульент и грациозным жестом указал на кресло по другую сторону низкого столика.

…Но я ведь так хочу побегать.

…

Я села в удобное кресло. Передо мной изящно поставили чашку чая: налил её сам принц. Я пыталась его остановить, но куда там, он мгновенно меня осадил.

Если сейчас мимо открытой арки пройдёт хоть один студент или дежурная общежития и увидит, как третий принц Сетуса хлопочет вокруг меня, будто мой личный дворецкий, к вечеру меня найдут мёртвой в какой-нибудь подворотне.

Принц смотрел на меня яркими, выжидающими глазами.

— Итак, Карин. Скажи, как проходит твой день?

Не знаю. Он ещё толком не начался: его весьма бесцеремонно прервали.

— Довольно спокойно, благодарю, Ваше Высочество, — ответила я, вежливо кивнув.

Жульент задумчиво кивнул и довольно промычал.

— Хорошо. Приятно слышать.

Он протянул руку, взял чашку и сделал медленный, мучительно размеренный глоток. На мгновение закрыл глаза, словно смакуя аромат, как человек, у которого времени хоть отбавляй, а я сидела и чувствовала, как с каждой секундой тает моя разминка.

Он же нарочно меня мучает, да?

Наконец, после целой вечности, Жульент допил. Он опустил фарфоровую чашку и с мягким звоном поставил её на блюдце. Повернулся ко мне, и тёплую улыбку сменила другая, не достигавшая глаз.

— Карин, — начал он, слегка подавшись вперёд. — Скажи мне. Что ты на самом деле думаешь о Талантах?

Я моргнула, застигнутая врасплох внезапным вопросом.

— В каком смысле?

— Хм, — промычал он и снова откинулся. — Перефразирую. Что ты думаешь о том, кто, скажем, кусает руку, которая его кормит?

— Вы имеете в виду… неблагодарного?

— Именно, — сказал он с торжественным кивком. — Того, кому дали шанс засиять, а он предпочёл остаться во тьме. Того, кто стоял перед дверью к возможностям, но так и не открыл её. Того, кто… растрачивает собственный потенциал.

Секунду я смотрела на него, а голова работала на пределе: что он имеет в виду и на что намекает?

Кусает руку, которая кормит? Растрачивает потенциал?

— Полагаю… было бы весьма досадно видеть, как кто-то разбрасывается своими дарами.

Тёмная, торжественная тень на лице принца Жульента мгновенно исчезла, а на её месте расцвела улыбка ярче солнца.

— Вот именно! — Он громко хлопнул в ладоши и подался вперёд так быстро, что я чуть не отпрянула по инстинкту самосохранения. — Я знал, что ты поймёшь, Карин! Ах, как приятно слышать это от тебя!

Я моргнула.

— Э-э… Простите?

Принц Жульент снова откинулся в кресле и прочистил горло, умеряя восторг.

— Прости. Я слегка забежал вперёд. — Потом он повернулся ко мне всем телом, и улыбка снова стала холодной. — Скажи, Карин, что, если я скажу тебе… что в этом турнире есть человек, довольно… неблагодарный?

Услышав это, я насторожилась.

Неужели он говорит о том, о ком я думаю?

—

За воротами Королевской Рыцарской Академии плавно остановилась неприметная карета.

Дверца приоткрылась с тихим стоном, и на каменную мостовую осторожно ступила стройная, хрупкая женщина.

Ветер пронёсся мимо, подхватив подол её скромного платья. Яркое солнце заставило её инстинктивно прищуриться: она не привыкла, чтобы её встречало дневное небо. На фоне толпы, вливавшейся в ворота академии и вытекавшей из них, она казалась почти призрачной.

Между двумя её пальцами был зажат конверт. Багровая восковая печать была уже сломана; письмо внутри столько раз перечитывали от неверия, что пергамент измялся.

Это был вызов третьего принца Сетуса, адресованный одному человеку: Лене Хейлрейд.

Лена не понимала, зачем такому человеку, как принц Жульент, вызывать кого-то вроде неё. Единственной причиной в письме значилось прояснение каких-то несоответствий в её старых академических записях.

Когда-то она и правда училась в Королевской Рыцарской Академии, хотя отец забрал её оттуда всего через год, и всё равно не понимала, почему вызывает её именно третий принц.

Но, глядя сквозь высокие железные ворота на раскинувшуюся территорию академии, полную турнирных знамён и приезжих гостей, она пробормотала одно имя.

— Лехтер…

Она знала, что он здесь. Знала, что сегодня он выйдет на арену драться.

Её шершавый, мозолистый большой палец мягко провёл по краю конверта.

— Надеюсь, сегодня мне удастся его увидеть…