«Ни разу в жизни я не думала, что мне действительно повезло оказаться в этом мире…»

Конечно, в первой истории я радовалась тому, что смогла помочь Рэббит, и думала: пусть она останется одинокой на всю жизнь, но без меня никто не сможет ей навредить.

Я была уверена, что с такой силой и мощной душой она хоть и будет одинока, но за выживание может не беспокоиться... Как же сильно я заблуждалась.

Не будь меня рядом, Ошибка мира рано или поздно добралась бы и до Рэббит.

«Она могла бы всю жизнь прожить, потеряв свое „я“, словно мертвая.»

Я искренне верила, что Рэббит — единственная, кому не грозила опасность даже в мире, где меня не существовало...

Хьюго, главный герой второй истории, нес в себе угрозу неконтролируемого выброса силы.

Сила, способная привести не только к его собственной гибели, но и к разрушению всего вокруг, была крайне опасна.

И хотя вторая история порой давалась мне тяжело, я утешала себя тем, что у Рэббит из первой истории подобных рисков не было...

— Даллин.

Я вздрогнула и подняла взгляд.

Опомнившись, я заметила, что лицо Вальдера теперь гораздо ближе, чем мгновение назад.

В его глазах читалась тревога.

— Тебе больно?

— …Нет.

— Что тебя обеспокоило? Я устраню всё, что угодно.

— Нет, нет… просто история оказалась немного шокирующей.

Вальдер, по-своему истолковав мои слова, слегка кивнул.

Впрочем, его рассказ сам по себе был достаточно шокирующим.

С моей точки зрения, это означало, что мой отец доверил здоровье дочери врачу, который проводил эксперименты над людьми, и полностью положился на него.

Причем на очень долгий срок.

«Я шокирована не этим, а правдой, скрытой за этим…»

Фея молчала.

Как же странно.

Правда, я совсем не хотела этого понимать и не думала, что когда-нибудь смогу понять этих гадов, что бы ни случилось.

Для меня они были просто мерзавцами, которые заставили меня, очнувшуюся в чужом мире в слабом теле, выполнять их задания.

Но впервые я подумала, что хорошо, что они заставили меня помочь Рэббит.

Конечно, я не хочу сказать, что Фея была права.

Это факт, который я не признаю, даже если умру…

Рэббит и Хьюго без меня в конечном итоге либо потеряли бы свое «я», либо погибли.

«Плохая концовка, описанная во втором основном квесте.»

Наверняка это было сказано не просто так.

Возможно, если бы Хьюго оставили в покое, это стало бы финалом, к которому привел бы его окончательный срыв.

Разве третья история, которую я сейчас прохожу, уже не столкнулась с принудительным финалом в виде смерти главного героя?

— Просто… я вообще не верю в предопределенную судьбу и считаю, что для меня её не существует…

Я слабо улыбнулась. Почему-то смех вырвался сам собой.

«То, что я считала злым роком, в итоге обернулось благом, но если подумать, те мерзавцы всё равно ужасны. И я понятия не имею, радоваться мне или плакать.»

Эта Фея привела меня к Рэббит.

И позволила её спасти.

Оглядываясь назад, именно Фея заставляла меня бегать до изнеможения.

Что было раньше: курица или яйцо?

Я тяжело вздохнула.

«Если копнуть глубже, придется дойти до того, кто вообще притащил меня в этот мир.»

Я мельком взглянула в пустоту.

Это тоже ты?

Я проглотила этот вопрос.

Почему-то мне казалось, что я знаю ответ, даже не слыша его.

— Даллин, великих магов часто называют теми, кто идет против законов природы. У нас с тобой много общего. Особенно в том, что это место совсем не обычное.

Вальдер постучал себя по груди, где должно было быть сердце.

Хочет ли он сказать, что мы оба — смертники, которые изо всех сил цепляются за жизнь?

— Так что предопределенная судьба становится судьбой, если ты так считаешь, а если нет — это просто череда случайностей.

— Значит, всё зависит от того, как на это смотреть?

— Именно.

Вальдер приподнял уголки губ.

Он осторожно коснулся моих волос, а затем тихо произнес:

— Не стоит всё так усложнять, правда?

«Ты слишком много думаешь», — добавил он.

— Рядом с тобой человек, способный решить больше половины твоих проблем, почему ты им не пользуешься?

— …

[Текущий индекс одержимости «главного героя» третьей истории составляет: 90/100]

Я уставилась на синее окно, возникшее рядом с ним, а затем перевела взгляд на него самого.

Верно, возможно, не стоит так всё усложнять.

Почему?

«В конце концов, главное — выжить, не так ли?»

Выполнить основной квест, решить поставленные задачи и получить награду.

Как бы я ни ломала голову, положение дел не изменится.

«Но я не хочу вести себя как робот, лишенный мыслей.»

Сосредоточиться только на выполнении квестов ради выживания?

Чем же я тогда буду отличаться от рабыни этой проклятой Феи?

Поэтому…

Может, начнем с прояснения этого вопроса?

— Вальдер.

— Да, Даллин.

— Я тебе нравлюсь?

Между нами повисла тишина.

Вальдер несколько раз моргнул и ответил:

— Я хочу обладать тобой целиком и хочу, чтобы ты не пострадала.

— …

— И мысль о том, что лучше держать тебя в безопасности в моем замке, чем снова видеть, как ты умираешь…

— …

— Обычно называют привязанностью. Как мой покойный друг относился к своей возлюбленной… Да, именно так. Даллин.

Вальдер мягко взял мою руку и прижал к своему лицу.

То, как он доверчиво прильнул щекой к моей ладони, выглядело расслабленно — словно кот, только что проснувшийся после дневного сна.

Он закрыл глаза и прошептал:

— Ты мне нравишься.

Его длинные ресницы ярко блестели в лучах солнца.

Я облизнула губы.

Тук-тук. Пытаясь унять сердце, которое билось ещё сильнее, словно приветствуя этот момент.

— …Спасибо. Но можно спросить ещё кое-что?

— О чем угодно.

— Это действительно привязанность? А не одержимость?

Вальдер поднял взгляд.

Его оранжевые глаза, в которых стало меньше веселья, пристально смотрели на меня.

— Я не могу отличить привязанность от одержимости. Что есть привязанность, а что — одержимость?

— …

«Я человек, лишенный эмоций, поэтому ничего в этом не смыслю. Я даже не знаю, как назвать этот момент, когда желание обладать начинает сменять такая вот теплота.»

Я приоткрыла рот.

Не любовь ли это? Почему-то мне показалось, что эти слова произносить нельзя.

— Почему ты спрашиваешь? Это нечто неизвестное подсказало тебе, что ты одержим мной?

Он на мгновение замер.

И, похоже, это было достаточным ответом для Вальдера.

«…Пусть быть объектом оценки и неприятно, но ладно. Забудь о той сущности — что думаешь ты сама?»

— Я не знаю. Поэтому и спросила.

«Тогда решение за тобой. Тебе неприятна одержимость?»

Я посмотрела на него и медленно выдохнула.

Нет, это был вздох.

— Да. Честно говоря, я бы не хотела, чтобы это была одержимость.

— Тогда это не одержимость.

— …

— Ведь я не хочу делать то, что тебе неприятно. И принуждать тебя я тоже не собираюсь.

[Текущий индекс одержимости «главного героя» третьей истории составляет: 95/100]

Противоречивые слова и сообщения, каждое со своей правдой, накрыли мои уши и глаза.

Во что же мне верить и как рассудить?

Вальдер расслабленно открыл глаза и слегка улыбнулся.

— Если ты дашь этому имя, я буду следовать ему, как клятве.

— …

— Ведь чувство, которое ты назовешь, навсегда останется в моем сердце.

…Вау, это искушение оказалось настолько сильным, что я бы вздрогнула, даже если бы моё сердце не билось по принуждению.

Я затаила дыхание и осторожно высвободила руку.

Во что верить и как судить — решать, конечно же, мне самой.

Я буду следовать тому, что думаю и во что верю.

«Вальдер, та сущность, о которой ты говорил, предупреждала, что ты опасный человек.»

Я бросила взгляд на окно Феи.

— Но я решила так не думать.

— …

— Поэтому скажу прямо: у меня есть дело, которое я обязана выполнить, и для этого мне было необходимо притворяться твоей возлюбленной.

То, что беспокоило меня всю вторую историю.

Я не хочу быть марионеткой.

Я не хочу, чтобы после окончания истории мы расстались, будто всё это было ложью.

— Я хочу прийти к финалу, не притворяясь твоей возлюбленной против воли.

— …

Вальдер пристально посмотрел на меня.

[Текущий индекс одержимости «главного героя» третьей истории… ш-ш-ш… составляет… ш-ш-ш…!]

Рука Вальдера вмиг стерла окно Феи.

Поэтому я не смогла увидеть ни содержания, ни цифр, которые собирались появиться.

— Если ты этого хочешь, я сделаю так.

Вспыхнула искра, и окно исчезло, а Вальдер улыбнулся.

— Я могу даже изменить мир ради тебя.

Почему-то, глядя на него, я невольно подумала, что это к лучшему.

«Раз он разрешил, может, стоит воспользоваться этим?»

Такая мысль, словно я действительно стала настоящей злодейкой.