***

​

— Разве есть кто-то, кто не знает, что нынешняя императорская семья — кукушки?

​

Сразу после слов Ёмёна Маоран застыла, словно человек, получивший удар ножом.

​

Прищуренные глаза, пытающиеся скрыть замешательство, подрагивающие уголки глаз, руки, сжатые в кулаки, чтобы не выдать дрожь.

​

Казалось, звук шестеренок в её голове был слышен даже здесь.

​

Наверняка сейчас в её мыслях бесконечно крутился вопрос, начавшийся с «Откуда Красная звезда знает об этом?» и закончившийся на «Кукушки?.»

​

Ёмён, позволив ей поразмыслить, подошел к стене, где были выставлены артефакты Героя.

​

Зная, что это снаряжение Героя, он увидел то, чего не замечал раньше.

​

Например, украшения, выгравированные на предметах.

​

Ни на одном из выставленных артефактов нельзя было найти тех уникальных древесных узоров и символов, что украшали снаряжение Первого героя.

​

Большинство из них были обильно увешаны золотыми украшениями, символизирующими императорскую семью, а те немногие, что выглядели действительно впечатляюще, отражали лишь моду и мотивы эпох после Первого героя...

​

«…?»

​

В этот момент Ёмён обнаружил среди оружия знакомый предмет.

​

Прозрачный, сияющий янтарный камень, почти золотистого цвета.

​

«Драгоценный мед?»

​

Камень, символизирующий род Меда, то есть Маркграфство, был вставлен в простое золотое кольцо без единого украшения.

​

Может, из-за этой простоты, но кольцо словно несло на себе тяжесть прошедших веков. По крайней мере, это была вещь, которую Маркграф-Герой преподнес императорской семье сотни лет назад.

​

Ёмён, сам того не осознавая, потянулся к стеклянной витрине с кольцом и подумал:

​

«Если здесь собрано снаряжение разных эпох и вещи дома Маркграфа... выходит, это не экипировка Первого героя, а вещи, которыми пользовались последующие Герои?»

​

Снаряжение Первого героя убирали, жертвуя Святому городу, а экипировку последующих Героев тайком выводили из оборота и прятали.

​

Подумав, что всё это делалось лишь ради сокрытия истинного происхождения, он почувствовал легкую жалость.

​

В конце концов, разве кто-то из Императорской семьи хотел родиться «кукушкой»?

​

Конечно, это не перерастало в сочувствие или милосердие. Он был сыном Маркграфа, а император — некомпетентным правителем, ударившим Маркграфа в спину.

​

Точно судить можно будет только после личной встречи с императором… но, судя по тому, как его назначили новым Маркграфом, и по поведению Второго принца, вряд ли его мнение изменится в лучшую сторону.

​

В любом случае, как только Ёмён закончил осмотр и отстранился от витрины,

​

!

​

Драгоценный мед слабо блеснул.

​

Неужели он отреагировал на истинную кровь? Свет, исходящий от камня, был лишь началом.

​

!!

​

Золото на доспехах начало светиться, а оружие, включая мечи на стене, задрожало.

​

Словно щенки, виляющие хвостами при виде хозяина, которого не видели десятилетиями, они вели себя неистово.

​

Но шум длился недолго. Магические артефакты не работают без внешней маны. Видимо, из-за того, что в них осталось мало энергии, стоило Ёмёну сделать шаг назад, как они снова затихли.

​

Ёмён, не выказывая замешательства, некоторое время смотрел на артефакты, а затем спокойно повернулся к Маоран.

​

Маоран смотрела то на Ёмёна, то на артефакты с еще большим шоком, чем прежде.

​

— …Вы влили в них ману?

​

Она даже не подумала, что они могли отреагировать на кровь Ёмёна.

​

Впрочем, версия о том, что самопровозглашенный Генеральный секретарь влил ману, чтобы вызвать реакцию, была куда реалистичнее, чем мысль о пробуждении крови Героя.

​

Ёмён ответил с невозмутимым лицом:

​

— Да, проверял, подлинники ли это. В конце концов, скоро они станут собственностью партии.

​

— ….

​

— Судя по сопротивлению магических кругов, это действительно имперские вещи. Благодарю за твою преданность, товарищ Маоран Лерак.

​

Маоран смотрела на Ёмёна с выражением, которое невозможно было описать, пока до неё с опозданием не дошло, что это была шутка.

​

— …Не знала, что вы любите шутить.

​

— Коммунизм вообще славится своим юмором. Разве ты не знала об этом, когда решила привлечь коммуниста?

​

— ….

​

Маоран крепко прикусила нижнюю губу. Было непонятно, сдерживает ли она смех или страх. Возможно, и то, и другое.

​

Ёмён хотел было прикрикнуть на неё, чтобы сменить атмосферу, но передумал. Это было бы слишком похоже на Сталина.

​

Вместо этого он с высокомерным видом уселся на ближайший стул и спросил:

​

— С пустой болтовней покончено. Перейдем к делу.

​

— ….

​

— Маоран Лерак. Я видел и «Аша Тройку», которую ты подготовила, и артефакты Героя. Раз ты устроила такое шоу... значит, чего-то хочешь? Говори.

​

Сразу после этого выражение лица Маоран изменилось. Оно стало таким же острым, как у политиков, которых можно было увидеть у президентов или министров Кореи.

​

Слегка расправив плечи, она элегантно произнесла:

​

— Могу ли я перед этим задать один вопрос?

​

Как только Ёмён кивнул, за стеной послышался грохот чего-то рушащегося. Это коммунисты сносили дворец.

​

Маоран, не обращая на это внимания, спросила:

​

— В Эльфийском лесу вы встречались с новым Маркграфом?

​

— Почему тебя это интересует?

​

— После того как вы вошли в Эльфийский лес, Маркграф появился там. Однако сам Генеральный секретарь не показался во время событий в Париже.

​

Неужели она догадалась, что Ёмён и Красная звезда — один и тот же человек? Но официально Красная звезда и Ёмён были разными людьми.

​

Разрыв между Героем и Генеральным секретарем был велик, но решающим фактом оставалось то, что в момент появления Красной звезды Ёмён находился в Академии.

​

Даже США, знающие, что настоящий Ёмён пропал, не могут связать Генерального секретаря с Ёмёном.

​

Однако, поскольку он действительно слишком сильно раскрылся в этот раз, Ёмён слегка напрягся. Но последующие слова Маоран оказались куда более «разумными» и «рациональными», чем он ожидал.

​

— Не было ли у вас с Маркграфом какой-то сделки?

​

— ….

​

— Если судить по моим скромным познаниям, вы получили поддержку эльфов в обмен на то, что не будете сражаться с Маркграфом, который пользуется вниманием эльфийской принцессы… как-то так.

​

— Оригинальное предположение. Хотя и не очень реалистичное.

​

Когда Ёмён указал на это, Маоран, приближаясь к выставленным артефактам, сказала:

​

— Вы не отрицаете, что сделка была.

​

— …Скорее, я хочу услышать, почему ты так подумала.

​

— Началось всё с вопроса: почему Маркграф совершил такое чудо? Почему он спас парижан? Ответ оказался проще, чем я думала. Ему нужно было показать свою силу определенному человеку.

​

— И этот человек — я?

​

— Да, и мало того, что он показал силу, он должен был принести вам выгоду.

​

Выгоду? Какая выгода может быть в спасении людей и Парижа? Не зная, понимает ли Ёмён её недоумение, Маоран уверенно объяснила:

​

— И человек, который получает наибольшую выгоду от парижских событий… это вы, Генеральный секретарь.

​

— …Хм.

​

— Франция будет охвачена пламенем революции. Президент держится, но не смеет даже попытаться провести голосование о доверии, а парламент потерял власть. Хваленая военная мощь сверхчеловек также была искалечена вместе с Огюстом. Потеряны и Десять сильнейших, и легион магов... Это значит, что сердце Европы, способное сдерживать возрождение Нового Советского Союза, сломано.

​

А тот, кто жаждет возрождения Нового Советского Союза — это вы, Красная звезда.

​

Маоран была не настолько глупа, чтобы озвучить это прямо. Она была мудра. По крайней мере, достаточно мудра, чтобы интерпретировать политические и государственные отношения так, как Ёмён даже не предполагал.

​

«Вот как это интерпретируется.»

​

Конечно, для Ёмёна это была довольно ошеломляющая интерпретация. Подставить Францию ради возрождения Нового Советского Союза... Он спас парижан исключительно ради Огюста и создателя Жуайёза.

​

Если можешь помочь, почему должен стоять в стороне, пока люди гибнут?

​

Конечно, он не то чтобы совсем не рассчитывал на выгоду, но... он не затевал всё это напрямую ради Нового Советского Союза.

​

Ёмён, подавив горькую усмешку, ответил, желая услышать, что будет дальше:

​

— Да, сделка была похожей. Но почему тебя это интересует?

​

— Потому что Маркграф — мошенник.

​

— …?

​

Маоран, ступая шаг за шагом, подошла к артефактам на стене и сказала:

​

— Он говорил вам, чего хочет? Наверняка, как подобает Герою, болтал о справедливости или надежде. Но всё, что исходит из его уст — ложь.

​

Сказав это, она достала из стеклянной витрины кольцо с «Драгоценным медом.»

​

— Вы сказали, что нынешняя императорская семья — традиционные Герои... нет, кукушки? Тогда знаете ли вы это? На самом деле, род Маркграфа —

​

—...потомок Первого героя.

​

Когда Ёмён перебил её, Маоран кивнула, словно ожидала этого.

​

— Да, это не широко известный факт. Большинство людей знают... лишь то, что род Маркграфа — дальние родственники Первого героя, а не прямые потомки. Именно поэтому, даже выпустив столько Героев, они не стали угрозой для императорской семьи.

​

Это многое говорило о том, какой след Первый герой оставил в истории Аша. Раз уж само оправдание империи для господства над Ашей заключалось в том, что они — прямые потомки Первого героя, что тут еще добавить?

​

В любом случае, Маоран, вертя в руках кольцо рода Маркграфа, сказала:

​

— Тогда продолжение истории простое. Если императорская семья — фальшивка, то что будет, если раскрыть факт, что Маркграф — истинный потомок Первого героя?

​

— Империя рухнет, и Маркграф станет новым императором?

​

— Да, это истинная цель Чхон Ёмёна.

​

— ….

​

Ёмён не стал иронизировать по поводу её потрясающего воображения и не стал спорить, что она знает о Маркграфе.

​

С позиции Красной звезды было странно защищать Маркграфа, но, прежде всего, ему было любопытно дослушать до конца. Поэтому он выдвинул логичный контраргумент:

​

— Повторюсь, это лишь оригинально, но нереалистично. В твоих словах не хватает последовательности. Думаешь, публика в это поверит?

​

— Публика верит не в истину, а в выгоду и силу. Некомпетентная императорская семья и новый Герой, превзошедший Францию. Кого из них публика захочет видеть императором?

​

«Хорошо же ты болтаешь перед коммунистом о том, что ашанцы жаждут императора.» Ёмён мысленно цыкнул и возразил:

​

— …Даже если так, есть проблема. Маркграф не может знать, что императорская семья — кукушки.

​

— Нет, он должен знать.

​

Голос, полный уверенности. Маоран, пристально глядя на кольцо с «Драгоценным медом», сказала:

​

— Он вошел в арсенал Святого города, куда император пожертвовал артефакты истинного Первого героя. И в тот момент, когда он увидел снаряжение Героя в арсенале... он тоже должен был усомниться или обрести уверенность. Так же, как я усомнилась в легитимности императорской семьи из-за этих артефактов...

​

— ….

​

— Более того, пропавший Патриарх, покинувший Святой город после того, как Маркграф ушел оттуда — это человек, который сбежал во время охоты на императорскую семью. Если Герой ходит рука об руку со Святой... он не мог не знать.

​

Она знает даже это? Не успел Ёмён спросить, где она достала такую информацию, как Маоран продолжила:

​

— У дома Лерак много глаз и ушей. Нет ничего лучше информации, чтобы защитить жизнь предателя. Разве Новый Советский Союз не управлял миром с помощью глаз и ушей КГБ?

​

Сразу после этого Маоран сыграла на камеру с преувеличенным выражением лица:

​

— А, точно. КГБ потерял силу из-за предательства «Синей крысы», верно? Как раз вовремя, глава «Синей крысы» — мать Святой, которая связана с Героем.

​

— ….

​

— Вы думаете, это совпадение?

​

Маоран вскинула кольцо вверх:

​

— Он уже считает вас своим врагом. Лично он — конкурент, который займет место в Десяти сильнейших вместо уходящего Огюста, а политически — соперник, которого необходимо поставить на колени.

​

— Конкурент, значит…

​

— Новый правитель должен исправить ошибки старого! А нынешний император встал на колени перед Сталиным. Если Маркграф хочет стать новым императором, он должен победить Генерального секретаря больше, чем кого-либо другого. Только так он сможет получить поддержку публики и помощь США!

​

Ёмён не стал спорить с Маоран. Её слова были далеки от истины, но с её точки зрения это была самая рациональная интерпретация.

​

— Итак… если подвести итог, ты предлагаешь объединиться?

​

— Да, Генеральный секретарь. Я стану кинжалом, который вонзится в Маркграфа, и новыми глазами и ушами, которые заменят КГБ.

​

Сразу после этого Маоран элегантно согнула колени и склонила голову:

​

— В качестве доказательства я поднесу вам дворец нашего дома. Как вы сказали ранее, сожгите этот дворец и водрузите на пепелище знамя доверия.

​

Ёмён посмотрел на Маоран еще более холодным взглядом. В её глазах, красных, как «Джугашвили», отражался образ элегантной и зрелой женщины.

​

Однако в глазах Ёмёна виден был лишь политик, запутанный не меньше, чем президенты Кореи.

​

— Сделка подразумевает обмен. Чего ты хочешь взамен?

​

— Выживания нашего дома и… чтобы я стала главой семьи.

​

— …Хочешь узурпировать место главы семьи с помощью силы другой фракции? Вот оно что?

​

Маоран слегка улыбнулась:

​

— В нормальной семье так бы и было, но наш дом другой. Мой отец, нынешний глава, сам убил своего брата Парелока Лерака, чтобы занять это место. С тех пор как мы начали продавать родину, переступая через границы, у нас нет традиций наследования. Победитель занимает место главы. Это всё.

​

— ….

​

— Прямо сейчас мой старший брат и первый наследник, Раонил Лерак, уже в сговоре с США. То, что он пытается объявить невинных граждан «красными» и отправить их на казнь — лишь продолжение этих действий.

​

Ёмён также заметил, что Раонил Лерак сговорился не только с США, но и с императорской семьей. Ведь организатором вечеринки в честь победы нового Маркграфа будет империя.

​

…В любом случае, предложение Маоран было заманчивым. Она была достаточно компетентна.

​

Информационная сеть, подтвержденная имперской принцессой, способная узнать секреты императорской семьи.

Планирование, о котором говорит факт поддержки «Аша Тройки.»

И тот факт, что в плане боевой силы сама она из себя ничего не представляет.

​

Применений много, риск предательства невелик. Тот факт, что она предательница, смущал, но это можно было свалить на брата, а Маоран придать образ революционерки.

​

Где еще найти такого союзника?

​

Если бы Маркграф и Красная звезда не были одним лицом, он бы сразу принял её руку.

​

Но для Чхон Ёмёна, имеющего две личности, её попытки выставить Маркграфа предателем были неприятны.

​

Может, перерезать ей горло прямо здесь — лучший выбор?

​

Ёмён, чувствуя боевую сыворотку в своих венах, раздумывал, но, увидев, как она очень осторожно возвращает кольцо с «Драгоценным медом» на место, решил дать ей еще один шанс.

​

— Признаю, сделка интересная. Но есть одно «но.»

​

— Какое?

​

— То, что я — не лучший союзник для тебя.

​

— …Что?

​

Ёмён выдержал паузу и сказал:

​

— Если суммировать факты, которые ты привела, лучший союзник для тебя — Ёмён… новый Маркграф. С твоими артефактами ты сможешь доказать, что нынешний император — кукушка.

​

— ….

​

— Более того, быть героем, возведшим нового императора, лучше, чем быть союзником нового Генерального секретаря. Что бы я ни сделал для тебя, это будет меньше того, что может дать Маркграф.

​

—...Я не настолько глупа, чтобы делать ставки на проигравшего. Я знаю, что вы сильнее нового Маркграфа.

​

— Ты так веришь в это, даже видя, как он победил Короля демонов Парижа и воскресил мертвых?

​

— Да, что бы ни сделал Маркграф, вы, преодолевший пламя ядерного оружия, куда более велики.

​

Ложь. Может, из-за опыта общения с бесчисленными политиками — президентами, губернаторами, патриархами, кандидатами в президенты США — Ёмён инстинктивно понял, что её восхваление — ложь.

— Знаешь, что общего у меня и Сталина?

​

— …Генеральный секретарь?

​

— Нет, то, что мы ненавидим лжецов настолько, что хотим их убить.

​

— ….

​

И Сталин действительно убивал. Ёмён, вспомнив историю под названием «Великая чистка», посмотрел прямо на Маоран и сказал:

​

— Назови причину, по которой ты выбрала меня, а не Маркграфа.

​

Иначе умрешь. Маоран, как человек мудрый или считающий себя таковым, прочитала этот подтекст.

​

Но она не ответила сразу. Она сделала вид, что поправляет фиолетовые волосы, раздумывая, а затем с лицом человека, решившегося на отчаянный шаг, открыла рот:

​

— Вы знали? На самом деле, новый Маркграф — не обычный человек. Еще до его выдающихся способностей… он даже не человек этой эпохи.

​

— Что?

​

— Он… перерожденец.