***

​

​

Маоран Лерак.

​

О ней было известно немного.

​

Отчасти потому, что Ёмён черпал знания в основном из документальных фильмов, а отчасти из-за того, что Дом Лерак тщательно скрывал своих членов семьи.

​

Единственное, что было известно — это то, что младший, Баоник, был безнадежным гулякой.

В некотором смысле это было естественно. Зачем предателю второго поколения афишировать своих детей? В любом случае, будь они успешными или никчемными, они стали бы объектом критики.

​

Подходящим примером было то, что большинство корейцев знают Ли Ван Ёна, но не знают его детей…

​

В любом случае, Ёмён обратился к Маоран, которая грациозно выпрямилась.

​

— Это ты устроила этот скучный спектакль?

​

— Да, я режиссер этого представления. Прошу прощения за недостатки, надеюсь на ваше великодушие. Мы действовали в спешке после встречи с вами на станции техобслуживания, поэтому не успели подготовить достойную сцену.

​

Неясно было, считает ли она встречу на станции случайностью или же её удивило, что Ёмён так быстро перешел к действиям.

​

Это была речь политика. Утомительная и запутанная. Ёмён подавил рвущуюся наружу жажду убийства и оглядел людей из так называемой «Аша Тройки», стоявших за спиной Маоран.

​

— Эти люди не похожи на актеров.

​

— Да, поскольку сцена была настоящей, я пригласила настоящих коммунистов.

​

Не успела она закончить, как рабочий, представившийся Чил Кадамом, вмешался в разговор.

​

— Ваше Превосходительство Генеральный секретарь! Все товарищи из «Аша Тройки», включая меня, поддерживают вас.

​

— …Поддерживаете?

​

Даже не зная, что я собираюсь делать? Ёмён с трудом удержал брови от того, чтобы окончательно сойтись на переносице.

​

Красная звезда лишь объявил о созыве съезда Коммунистическая партия Аша, но еще не выдвинул никакой программы.

​

Как они могут болтать о поддержке, не зная, не устрою ли я Великую чистку, как Сталин?

​

Однако, вопреки мыслям Ёмёна, Чил Кадам продолжал с энтузиазмом:

​

— После исчезновения Генерального секретаря Сталина революция сбилась с пути. Красная паника распространилась по Аше, как болезнь, а Москва была захвачена паразитами, пожирающими труп своего вождя…! Но теперь, когда вы, наш законный Генеральный секретарь, вернулись, нам остается лишь следовать за вами.

​

Ёмён задумался, стоит ли смеяться. Но слова Чил Кадама звучали слишком серьезно, чтобы быть шуткой.

​

— Сегодня народ Аша — рабы. Рабы, которых грабит Земля и обирают аристократы!

​

Земляне гарантировали нам свободу, но единственная свобода, которую мы получили — это свобода быть растоптанными корпорациями и свобода лишиться своих земель по их прихоти!

​

О, Генеральный секретарь! Красная звезда коммунизма, унаследовавшая звезду Сталина! Мы молим вас. Даруйте нам ту свободу, которую предсказал Маркс, которую воплотил Ленин и которую стремился завершить Сталин. Мы молим вас искренне, с кровью на губах! Пожалуйста, даруйте нам свободу!

​

— ….

​

— Если для этого должна пролиться кровь, пусть это будет наша кровь! Все товарищи из «Аша Тройки» готовы стать вашим оружием!

​

Используйте нас как молот и серп, чтобы сокрушить Бикова на севере и Евгения в Москве — тех нечестивцев, что не смеют признать вас Генеральным секретарем. Мы не пожалеем, даже если вы зальете империю кровью. Просто верните народу Аша справедливость, которую он заслуживает!

​

К тому времени, как его речь, начатая с осторожностью, подошла к концу, она превратилась в нечто большее — в страстную проповедь, подобную словам священника.

​

Реакция окружающих была такой же. Рабочие «Тройки» улыбались той безумной улыбкой, которая бывает у людей, опьяненных религиозным экстазом.

​

…Да, это была вера.

​

Та самая вера, которую можно встретить повсюду, независимо от того, на Земле ты или в Аше, и какому богу поклоняешься.

​

Вера в того, кто поведет страдающих в рай или, по крайней мере, сожжет эту осточертевшую реальность.

​

«…Спаситель.»

​

Только теперь Ёмён понял, какие чувства отражались в глазах представителей «Аша Тройки.»

​

Страх, надежда, благоговение…

​

Они смотрели не на Ёмёна. Они видели в нем представителя Сталина, который был для них почти богом, и спасителя по имени Генеральный секретарь.

​

В следующий миг Ёмён осознал, почему это происходит. В истории Земли такое случалось уже не раз.

​

Общество, которое невозможно изменить, тяжелая жизнь, правители, слишком далекие от того, чтобы делиться человечностью…

​

Почему религиозные и коммунистические революции так похожи? Почему восстание Желтых повязок и Русская революция имеют так много общего?

​

Ответ был прост: на почве больного общества могут расти только сорняки.

​

Разница лишь в том, что расцветает на этих сорняках — Библия или Манифест Коммунистическая партия Аша.

​

Для них не существовало мирной революции. Для сорняков, выросших в аду, мир был лишь продолжением страданий и поражением.

​

Поэтому борьба становится справедливостью, а перемены через насилие — неизбежностью.

​

И именно поэтому они ищут спасителя. Как солдаты на войне ищут полководца.

​

Они ищут безжалостного генерала, способного убивать врагов без колебаний, хладнокровную машину войны, готовую на убийство ради цели, и посланника бога, который облечет всё это в одежды справедливости.

​

Но… такого спасителя не существует. По крайней мере, в современности были лишь люди, притворяющиеся спасителями.

Диктаторы, украсившие собой новейшую историю, были тому доказательством.

​

Лидеры ради народа, борцы за независимость, сокрушившие империализм, гении Карпатских гор, отцы рабочих…

​

Они создавали себе имидж, чтобы соответствовать чаяниям масс или использовать их. А после грандиозных провалов доказывали, что вовсе не являются спасителями…

​

«…А.»

​

Размышляя об этом, Ёмён вдруг осознал, что сам не сильно от них отличается.

​

Кем была Красная звезда для нынешних ашанцев?

Справедливым сверхчеловек, спасшим народ Австралии от аятоллы, силой, преодолевшей ядерное оружие и Десять сильнейших США, наследником боевых искусств и орденов Сталина.

​

«….»

​

Хотя почти половина этого была лишь игрой, чтобы скрыть свою личность, он определенно был близок к образу спасителя, о котором мечтают коммунисты.

​

По крайней мере, внешне.

​

Осознав тяжесть титула Генерального секретаря, Ёмён поднялся, отряхиваясь.

​

Как ни жаль, но дать им ответ прямо сейчас он не мог. Ведь он еще не был настоящим Генеральным секретарем.

​

Исполнить долг Генерального секретаря будет не поздно и после того, как он сокрушит Бикова и Евгения… и станет настоящим вождем, созвав съезд партии.

​

Скрыв свои истинные чувства, он прямо посмотрел в глаза членам «Аша Тройки.»

​

— Как Генеральный секретарь, я выражаю благодарность за вашу поддержку.

​

Тон не был особо величественным, но взгляды рабочих, включая Чил Кадама, были прикованы к его губам. Ёмён, подражая политикам из старых документалок, особенно президенту Рузвельту, продолжил:

​

— Но не стоит заглядывать слишком далеко. Счастье всегда рядом, а корабль, смотрящий за горизонт, рискует напороться на рифы прямо перед носом. Сегодня… давайте начнем с того, ради чего мы здесь собрались.

​

— Что вы имеете в виду?

​

Ёмён оглядел дворец, лишившийся крыши, и произнес:

​

— К сожалению, я впервые слышу название «Аша Тройка.» Вероятно, как и остальные жители Аша. Поэтому… давайте сделаем то, что останется в памяти каждого.

​

Короткий вдох, и взгляд, брошенный на Маоран.

​

— Говорю не как Генеральный секретарь, а как ваш товарищ по революции. Разрушьте этот дворец. Сожгите дворец алчного Дома Лерак и водрузите знамя революции на пепелище. Пусть весь мир узнает, кто является истинным хозяином этой земли и партии.

​

Не успел Чил Кадам выкрикнуть согласие, как вмешалась Маоран:

​

— …Эм, Генеральный секретарь?

​

— Что такое?

​

— Сжечь — это хорошо, но… может, стоит забрать полезные вещи? Например, документы на землю или бумаги на рабов.

​

Неужели она с самого начала собиралась сжечь дворец? Реакция Маоран была неожиданно спокойной.

​

Возможно, она просто пыталась прощупать, что он за человек.

​

Как бы то ни было, Ёмёну было всё равно. Он посмотрел на дворецкого, который уже почти потерял рассудок, и сказал:

​

— Возьми дворецкого, иди и верни имущество, которое Дом Лерак нажил нечестным путем. Если нужно, можешь просить помощи у рабочих дворца.

​

Это было равносильно обещанию сохранить жизнь дворецкому и остальным слугам.

​

Маоран, прочитав истинный смысл его слов, улыбнулась и склонила голову, но в этот момент садовник, стоявший за спиной Чил Кадама, взревел:

​

— Н-но, Генеральный секретарь! Все, кто работал во дворце — прихвостни Дома Лерак!

​

— И что?

​

— А?

​

— Ты предлагаешь устроить здесь казнь?

​

— Э-это…

​

— Не заблуждайтесь. Революция — это дело справедливости, а не убийств, и право решать, кому жить, а кому умереть, принадлежит партии, а не отдельным лицам.

​

Не успел Ёмён закончить, как члены «Тройки» склонили головы. Слова, в которых смешались справедливость и авторитет, произвели глубокое впечатление на тех, кто видел в нем спасителя.

​

…В отличие от того, что о нем говорили, он не жестокий человек. Хоть он и пользуется авторитетом, у него есть талант к подстрекательству.

​

Пока Маоран добавляла эту пометку в свой мысленный отчет, Ёмён обратился к ней:

​

— А ты, Маоран Лерак. Пока остальные будут разрушать дворец, ты пойдешь со мной.

​

Началось. Маоран склонила голову.

​

— Для меня это честь.

​

​

***

​

​

Дворец был неоправданно огромным, словно доказывая, сколько денег Дом Лерак выкачал из Аша.

​

Коридоры, украшенные роскошными произведениями искусства, тянулись бесконечно.

​

Среди них был артефакт, который Ёмён узнал сразу — бело-голубой фарфор эпохи Чосон.

​

На белоснежной вазе был изображен пятипалый синий дракон, играющий в облаках в погоне за жемчужиной.

​

Это был тот самый фарфор, вывезенный во времена японской оккупации и проданный на знаменитом аукционе в Нью-Йорке за рекордную сумму. Ёмён отчетливо помнил это из документального фильма.

В любом случае, когда Ёмён на мгновение остановился, Маоран, шедшая впереди, тоже замерла и сказала:

​

— Вам нравится? Это часть коллекции моего отца.

​

— …Ты собирала артефакты Земли?

​

— Отец считал, что хранение известных сокровищ Земли пригодится для сделок с земными государствами в будущем. Я думаю иначе, но… если хотите, можете забрать их.

​

Стоит ли называть это компетентностью предателя? Ёмён подавил желание взглянуть в лицо главе Дома Лерак, прихватил фарфор в инвентарь и снова зашагал по коридору.

​

После этого его внимание привлекали и другие артефакты, но ничего стоящего, чтобы забирать с собой, не нашлось.

​

В общем, сколько они так прошли? Маоран остановилась перед большой дверью.

​

Одна из самых больших комнат, что он видел в этом коридоре.

​

— Это моя комната.

​

— Неважно, где мы. Важно, зачем ты привела меня сюда.

​

Вместо того чтобы сказать: «Генеральный секретарь, вы сами просили идти со мной», Маоран достала ключ из жилетки уборщика. И — щелк!

​

Она вставила ключ и открыла массивную дверь. Петли открылись бесшумно, словно за ними недавно ухаживали.

​

И первое, что предстало перед ним за открытой дверью…

Было снаряжение.

​

Доспехи, мечи, топоры, плащи, обувь и даже кольца.

От бесчисленного множества предметов, разных эпох и размеров, веяло странным чувством знакомости.

Что это? Пока Ёмён оценивал ману снаряжения, Маоран демонстративно повернулась к нему спиной.

​

— Как вам?

​

— Хорошее снаряжение. Ухоженное, и если попадет в руки достойного владельца, может стать государственной военной мощью. Но… не более того. Это уровень, который я могу получить в любой момент, если захочу. Это всё, что ты хотела мне показать?

​

Маоран улыбнулась, словно ожидала этого.

​

— Да, Генеральный секретарь. Это именно те вещи, которые я хотела вам показать. На самом деле, кроме меня, о том, что они у меня есть, знают только дворецкий и вы.

— ….

— Фу-фу, если вы узнаете, что это такое, то захотите заключить со мной сделку.

​

— Сделку?

​

— Это…

​

Маоран замолчала, выдохнула и, словно актер, достигший кульминации, произнесла:

​

— Оружие Героя, вывезенное из Императорской семьи за последние сто лет.

​

— ….

​

— Это также решающее доказательство того, что нынешний император не принадлежит к роду традиционного Героя.

​

Закончив, Маоран посмотрела на Ёмёна, прищурившись, как хитрая лиса.

Но ответ, слетевший с уст Ёмёна, был совсем не тем, на что она рассчитывала.

​

— И что с того?

​

— …?

— Разве есть кто-то, кто не знает, что нынешняя императорская семья — кукушки?

— …??

​