То, что понимаешь, только оглянувшись назад.

​

[О новой эпохе и сходстве с мечтой, Куини Коуэн.]

​

​

***

​

​

Спустя 3 часа после того, как Красная звезда вышел из эпицентра ядерного взрыва.

​

Несмотря на отчаянные попытки американских военных контролировать информацию, мир узнал о том, что произошло в Аполло-Сити.

​

«Америка под ударом.»

«Шок! Коммунистическая революция на заднем дворе Америки!»

«Воскрес ли призрак Троцкого?»

«Москва хранит молчание.»

​

Трагедия в Аполло-Сити, коммунистический теракт… Событие было настолько внезапным, что СМИ не могли прийти к единому названию вплоть до полудня.

​

Конечно, с точки зрения прессы, это было довольно обидно.

​

Из-за того, что радиоволны не способны преодолеть пространственные врата, для передачи достоверной информации на Землю требовалось время, да и то, что с трудом просачивалось, зачастую оказывалось фальшивкой.

​

— Красная звезда объявил, что станет Генеральным секретарем.

— Медаль «Золотая звезда» Сталина вновь появилась в мире.

— США нанесли ядерный удар по Генеральному секретарю. Немедленно прячьтесь в бомбоубежища. Готовьтесь к ядерной войне.

— Браунинг потерпел поражение. Родился новый представитель «Десяти сильнейших.»

— Второй Маркграф.

​

Вся эта информация казалась невероятной. Желтая пресса и третьесортные таблоиды без всякой проверки строчили провокационные статьи, но солидные издания старались подавать информацию максимально консервативно, пока не появятся подтвержденные данные.

​

Однако спустя полдня после катастрофы, когда беженцы из Аполло-Сити начали прибывать в Чикаго, Washington Post опубликовала видео, которое перевернуло всё с ног на голову.

​

— Ура-а-а-а!!

​

Город, окрашенный в красный цвет жаждой убийства, и безумствующий Джугашвили.

​

— Люди! Вы видели?? Красная звезда!! Он спас американских граждан!!!

​

Красная звезда, внезапно появившийся и спасающий ребенка.

​

— Я, Красная звезда, как преемник медали «Золотая звезда» Сталина, заявляю здесь и сейчас: обладая всеми законными правами и полномочиями, я принимаю вакантный пост Генерального секретаря Советского Союза.

​

Заявление Красной звезды о вступлении в должность Генерального секретаря.

​

— Всем отступить! Браунинг начинает обстрел!

​

Битва между Браунингом, входящим в «Десять сильнейших» и «Большую тройку», и Красной звездой, а также…

​

— О-он выдержал… ядерный удар…

​

И Красная звезда, спокойно выходящий из эпицентра ядерного взрыва.

​

Каждый кадр повергал в шок. Издание Washington Post, смонтировавшее видео, завалили бесчисленными вопросами и угрозами, а правительства США и Москвы были вынуждены отвечать на еще более неудобные вопросы.

​

Однако Москва и Вашингтон одновременно хранили молчание. Люди интерпретировали это молчание каждый на свой лад.

​

​

***

​

​

Север Аша, актовый зал военной базы Коммунистическая партия Аша, покрытый снегом.

​

Сотни членов партии, собравшихся в просторном зале, сгрудились вместе, пытаясь отогнать холод, и смотрели на телевизор, установленный на трибуне.

​

На огромном экране, который был виден всем собравшимся, транслировалось…

​

[…И сейчас, здесь, я отдам свой первый приказ в качестве Генерального секретаря. Я возобновляю Съезд КПСС, прерванный на 29-м заседании. Биков с Севера, Демеронд из Эльфийского леса, Евгений из Москвы, и все остальные — те, кто верен мне, и те, кто затаил обиду… Неважно, какой вы коммунист. Приходите на 30-й Съезд. Приходите и… докажите мне, чего вы стоите.]

​

Сцена, где Красная звезда, окутанный темно-красной дымкой, объявляет о созыве Съезда КПСС.

​

Реакция коммунистов, увидевших это, разделилась на две части.

​

Те, кто беспокоился, и те, кто был в восторге.

​

Беспокоились те, кто понимал политическую ситуацию в Коммунистическая партия Аша Аша. Заметив, что Красная звезда может подорвать их позиции в вооруженной революции против империи, они с суровыми лицами смотрели на экран телевизора.

​

В восторге были те, кто искренне верил в слова о том, что «все пролетарии и члены партии — братья.» Они радовались тому, что Красная звезда прямо упомянул Бикова, и ликовали, что у революции появились союзники.

​

Сабакан, боец Коммунистическая партия Аша Аша и личный связной Бикова, явно принадлежал к числу последних. Не в силах сдержать эмоции, он вскочил с места и закричал:

​

— Товарищ Биков! Вы видели? Великий мудрец Энгельс был прав! Он говорил, что как только начнется революция, к нам присоединится еще больше товарищей, и так оно и вышло!

​

Вскоре другие коммунисты разразились ликованием, вторя словам Сабакана. Крик был настолько громким, что на губах Бикова, наблюдавшего за всем с задних рядов, невольно заиграла горькая усмешка.

​

Революционные товарищи, значит.

​

Биков незаметно крепко сжал зубы. Ему хотелось немедленно выкрикнуть, что Красная звезда — их враг, а Съезд — лишь предлог для чистки оппозиции.

​

С труду подавив правду, он решил оправдать ожидания товарищей, которые смотрели на него.

​

— Товарищ Сабакан, ты прав. Как только наша революция встала на рельсы, появился Генеральный секретарь, унаследовавший символ того самого человека… Разве это не лучшее доказательство правоты нашей революции?

​

Слова, искусно связывающие их революцию с Красной звездой. Коммунисты под началом Бикова, вместо того чтобы почувствовать подвох, снова разразились овациями, соглашаясь с его словами.

​

И прежде чем стихли крики, Сабакан спросил:

​

— Тогда когда вы планируете отправиться на Съезд? Если мы получим поддержку Москвы вместе с новым Генеральным секретарем, можно считать, что революция в Аше уже завершена!

​

Хотя Красная звезда не назвал точного места и времени проведения Съезда, Сабакан был уверен, что он пройдет в Москве.

​

Это было естественно. Все предыдущие 29 Съездов КПСС проводились в Государственном Кремлевском дворце в Москве.

​

Однако Биков покачал головой.

​

— Товарищ, прошу прощения, но мы не поедем в Москву.

​

— Что?

​

— Красная звезда… нет, как ты думаешь, почему новый Генеральный секретарь не назвал точное место проведения Съезда?

​

— Э… ну…

​

— Потому что Съезд пройдет в Москве? Нет, это не так. Сейчас Москва прогнила. Там не осталось ни традиций Коммунистическая партия Аша, ни даже тех, кто сохраняет партийный билет. Там обосновалась лишь номенклатура, похожая на червей.

​

Голос Бикова был спокойным, но в нем чувствовалась сила, приковывающая внимание. Он встал и, направляясь к телевизору, сказал:

​

— Поэтому сейчас единственные, кто продолжает традиции Коммунистическая партия Аша Советского Союза — это мы, Коммунистическая партия Аша и Революционный фронт Мирового древа. Мы все базируемся в Аше, а не на Земле. Понимаешь, что это значит?

​

— Н-не понимаю.

​

Вслед за Сабаканом сглотнул слюну какой-то безымянный партиец. Выдержав паузу, Биков поднялся на трибуну, положил руку на экран телевизора с трансляцией ядерного взрыва и произнес:

​

— Новая эпоха должна начинаться на новой земле.

​

— ….

​

Ба-бах! — среди звуков ядерного взрыва, доносившихся из телевизора, Биков провозгласил:

​

— Как Первый секретарь Коммунистическая партия Аша Аша, я заявляю: мы идем в Имперскую столицу, как и планировали. Мы сокрушим прогнившую империю и на ее трупах проведем Съезд, который возвестит о начале новой эры!

​

— ….

​

— У нас есть легион из 50 000 крысолюдов и танковые дивизии. У нас есть наследие и оружие Советского Союза, а главное — у нас есть вы! Товарищи, отдавшие жизни за революцию! И теперь к нам вернулся наш потерянный Генеральный секретарь!

​

В этот момент по телевизору показали, как Красная звезда выходит из грибовидного облака. Кадры наложились на речь, и пусть изображение было размытым, эта нечеткость лишь давала простор для воображения.

​

И сотни коммунистов, глядя на размытую фигуру Красной звезды, вспомнили Маркграфа. Герой Аша, брошенный империей, трагический герой.

​

Никто не объяснял этого вслух, но для них новый Генеральный секретарь выглядел как человек, который исправит искаженную историю. Или они хотели в это верить.

​

И в тот момент, когда видео закончилось, Биков сжал кулак перед своими сторонниками.

​

— Сейчас я спрашиваю вас: согласны ли вы провести Съезд в столице империи? Согласны ли вы, если потребуется, обагрить новую эру нашей кровью и трупами врагов? Согласны ли вы стать факелом революции и умереть ради равенства и свободы?

​

Ответа не последовало. Зал наполнился лишь тяжелым дыханием сдерживаемого возбуждения, после чего Биков взмахнул кулаком и — бах! — разбил телевизор, сказав:

​

— Если согласны, товарищи, вставайте! Чтобы доказать, что мы правы!

​

В следующее мгновение все собравшиеся в зале встали и закричали. Это был клич, возвещающий войну.

​

​

***

​

​

«Член Палаты представителей от Республиканской партии Сирс: „Нужно немедленно нанести ядерный удар по Москве…“— упоминание войны!»

«Австралия переходит на режим военного времени?? Святой меч наготове у побережья Австралии!»

«Москва опубликовала заявление: „Это не имеет к нам никакого отношения“.»

«Астрономический материальный ущерб… Основные индексы Нью-Йоркской фондовой биржи резко упали.»

​

Хаос, начавшийся в Аполло-Сити, долгое время сотрясал политику, экономику и дипломатию.

​

К закату солнца президент США, хранивший молчание, наконец заговорил.

​

«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной.»

​

Обращение к нации, начавшееся со слов 23-го Псалма, было недолгим. Президент, словно компенсируя долгое молчание, предельно кратко изложил «правду.»

​

«Сегодня Аполло-Сити, гордость наша и Аша, стал мишенью подлого теракта…»

​

«Подтверждено, что за этим терактом стоит Коммунистическая партия Аша. Террорист по имени Либов Леонтьевич Бронштейн долгое время вынашивал планы против Аполло-Сити…»

​

«Их теракт привел к огромному материальному ущербу. Но даже если они превратили здания в руины, им не удалось сломить праведную волю Америки. Женщины, мужчины, старики, наши отцы и дети, армия — все стали единым целым, защищая друг друга. Исключительно малое число жертв — это чудо, совершенное нашим народом…»

​

«Наша армия крепка. Правительство делает все возможное для разрешения ситуации, финансовая система стабильна. Теракт, полный злобы, не смог поколебать или разрушить ничего в Америке…»

​

Поскольку речь была написана лучшими элитами США, в ней не к чему было придраться.

​

За исключением одного — упоминания Красной звезды.

​

Президент избегал упоминания Красной звезды настолько явно, что это бросалось в глаза каждому. Он не упомянул ни того, что тот вместе с Браунингом остановил коммунистов, ни того, что он сражался с самим Браунингом. Причина была очевидна.

​

Ядерное оружие.

​

Сверхчеловек, объявивший себя Генеральным секретарем, вышел живым из ядерного пламени. Это была проблема, на которую даже Америка не могла дать ответ за один день.

​

…Так или иначе, после обращения президента хаос начал утихать. И на место, где вернулся порядок, хлынули вопросы.

​

Станет ли Красная звезда настоящим Генеральным секретарем?

Нанесет ли он ответный ядерный удар, получив ядерный заряд?

Можно ли начать ядерную войну против Генерального секретаря, которого нельзя убить ядерным оружием?

​

От обычных граждан до военных экспертов — все задавались одними и теми же вопросами, но ответов не было. Красная звезда был настолько непостижимым существом.

​

Террорист, спаситель, красный, Генеральный секретарь.

​

Оптимисты верили, что он пацифист, приводя в пример спасение людей в Австралии и Аполло-Сити.

​

Пессимисты опасались, что он вместе с Демерондом совершит нападение на континентальную часть США, вспоминая недавний теракт в Японии.

​

А все те, кто помнил холодную войну, видели в двойственности Красной звезды Сталина. Люди молились, чтобы он не оказался таким же жестоким диктатором, как Сталин…

​

Конечно, те, кто знал истинную сущность Красной звезды, задавались совсем другим вопросом.

​

Может быть…

​

​

***

​

​

— Он ведь… не стал импотентом, правда?

​

Это было первое, что услышал Ёмён, придя в себя. Когда он поднялся, чувствуя оставшуюся после боя усталость, его спутники, до этого о чем-то шептавшиеся, вздрогнули и бросились к нему.

​

— Зятек!

​

Первой к Ёмёну подбежала Сири. Она со слезами на глазах крепко схватила его за руку.

​

— Мы так переживали, когда вы внезапно упали. Как вы себя чувствуете? Ничего не болит?

​

— Я в порядке. Просто немного устал.

​

Сказав это, Ёмён преувеличенно потянулся. Однако Сири, похоже, не успокоилась и продолжала смотреть на него с тревогой. Чтобы развеять её опасения, Ёмён огляделся и спросил:

​

— Где мы?

​

— В гостинице на окраине Аполло-Сити. Я хотела найти номер получше, но… из-за огромного количества беженцев это лучшее, что удалось достать. Простите.

​

— Да нет, я же не смертельно ранен… Для меня этого вполне достаточно. К тому же, я люблю такие тесные комнатки. Напоминает времена, когда я был уборщиком.

​

…

​

— Ну, или, может, мне просто нравится быть здесь с тобой, а не с потеющими мужиками.

​

Ёмён отпустил шуточку, и Сири тихо рассмеялась. Убедившись, что с ним всё в порядке, Нети замялась и подошла ближе.

​

— Эм, зятек, тут такое…

​

— Такое?

​

— Ну… э-э… как бы это сказать…

​

Когда она, смущаясь, умолкла, вмешалась стоявшая позади археоптерикс… то есть Орсе Ранал:

​

[Ты стал импотентом?]

​

…

​

Пока Нети, шокированная столь прямолинейным вопросом, в испуге отхалевала птицу по затылку, Ёмён ответил:

​

— На всякий случай я окутал тело силой чернил, чтобы защитить себя от радиации. Уверяю вас, я получил меньше облучения, чем человек, сделавший рентген.

​

Аргумент был разумным, но товарищей, видевших, как любимый человек принимает на себя ядерный удар, одной логикой убедить не удавалось. Особенно Сири.

​

— Да, я верю вам, зятек. Но…

​

…

​

— …я бы хотела, чтобы вы больше так не делали. Вы ведь теперь не один, правда?

​

В голосе Сири, державшей его за предплечье, слышались нотки слёз. Ёмён ласково погладил её по голове, показывая, что всё в порядке.

​

Пока Нети вклинивалась, требуя, чтобы её тоже погладили, Ёмён проверил состояние остальных. Сэмири, которая по идее должна была злиться больше всех… вместо гнева смотрела на него с довольной улыбкой.

​

— Хе-хе.

​

Её глуповатая улыбка до ушей явно означала, что в другом смысле с ней что-то не так. Осознав свою вину, Ёмён повернул голову в сторону наставницы.

​

Корвус, уже успевшая обернуться вороной, как только встретилась взглядом с Ёмёном, тут же плотно сомкнула клюв.

​

— Ученик, видеть тебя столь здоровым — это и отрадно, и тревожно. Не знаю, хвалить ли тебя за то, что выжил в эпицентре ядерного взрыва, или ругать за то, что пошел на это вопреки моим запретам…

​

…

​

— …И всё же дам один совет: может, всё-таки ответишь на звонок Святой?

​

А.

​

Ёмён только сейчас достал телефон и проверил звонки от Святой. Пропущенных… более 1000. Пока Ёмён чувствовал, как по спине пробегает холодок, Сэмири добавила:

​

— Я ответила ей, что вы в порядке, но она разозлилась ещё сильнее и продолжила звонить.

​

…

​

— Судя по её напору… думаю, она злится сильнее, чем мы все вместе взятые?

​

Ёмён украдкой отложил телефон в сторону и произнес:

​

— Т-тогда, пожалуй, отвечу Святой, когда немного приду в себя…

​

— …Ученик, ты уверен? Если связь проходит, значит, Святая сейчас в Аше.

​

…

​

И правда, между Землей и Ашей радиоволны не проходили, так что позвонить было нельзя. Пока Ёмён отводил взгляд, Корвус добавила:

​

— Кстати, кажется, Святая никогда не стреляла в тебя. Может, в этот раз попробуешь?

​

— …Святая, конечно, своеобразная, но она не станет в меня стрелять.

​

Тут подала голос Сэмири:

​

— Уверены?

​

— …Разумеется, уверен.

​

Может, если обнять её перед выстрелом, она простит? Сэмири, заметив, что Ёмён думает именно об этом, захихикала:

​

— Насчет Святой или Саломеи не знаю, но Сети точно не простит.

​

…

​

— Может, хотя бы сейчас извинишься по телефону…

​

В этот момент дверь старой гостиничной комнаты со скрипом отворилась, и кто-то вошел. Неужели Сети? Ёмён испуганно обернулся, но, увидев розоволосую женщину, с облегчением выдохнул.

​

Рашик ошарашенно произнесла:

​

— Что такое? Почему ты так радуешься, увидев меня?

​

— Рашик, вы — человек, который во многих смыслах дарит чувство облегчения.

​

— …Это было оскорбление, да?

​

— Тут есть простор для интерпретации.

​

— Иди ты к черту.

​

Выпалив это, Рашик вошла в комнату и закрыла дверь. Окинув взглядом окруживших Ёмёна спутников, она произнесла:

​

— Вы что… всё ещё обсуждаете ту тему?

​

В отличие от Корвус, которая гордо сомкнула клюв, остальные промолчали. Молчание — знак согласия.

​

Рашик цыкнула языком:

​

— Вот поэтому гуманитарии… С чего вы вообще взяли, что от радиации обязательно становятся импотентами?

​

Нети тут же возразила:

​

— …Но ведь есть случай с Маркграфом.

​

— Это был исключительный случай.

​

…

​

— Эй, неужели вы думаете, что найдете ответ, ломая головы в одиночку? Такое не узнаешь, пока не проверишь.

​

— Проверим? В смысле, тест на бесплодие?

​

— Зачем тест, можно просто кого-нибудь оплодотворить…

​

Рашик не успела договорить. Все в комнате — даже Ранал — уставились на неё тяжелыми взглядами. Рашик поспешно отвела глаза:

​

— …Это была шутка, ясно??

​

— Человек, получивший пулю от Святой после просьбы поделиться спермой с зятем, отпускает такие шуточки…?

…

— Если я подойду, может, выстрелите в меня…?

​

Пока Нети терзала душу Рашик, Ёмён, пересчитав всех присутствующих, поинтересовался:

​

— Кстати, а где подполковник Дьюк и Дилла Катакпоер?

​

Ответила Сэмири:

​

— Дилла Катакпоер скоро вернется. А вот подполковник Дьюк… не знаю, появится ли вообще.

​

Что это значит? Пока у Ёмёна над головой вертелся вопросительный знак, Сэмири пустилась в объяснения:

​

— В общем, сразу после того, как Ёмён потерял сознание…