***

​

​

Когда последствия государственного переворота улеглись, до пресс-конференции Чхон Ёмёна оставалось два дня.

​

Ёмён находился в Инчхоне.

​

Любовь… нет, не то чтобы любовь, скорее, воспоминания, которые остались в его родном городе.

​

В то время как преследователи из самых разных стран рыскали повсюду в его поисках, выбор пал именно на это место по чисто сентиментальным соображениям.

​

Могила уборщиков.

​

Месть, в которой он поклялся у этой вырытой собственными окровавленными руками могилы, свершилась.

​

От Гильдии уборщиков до Игроков и даже правительства этой страны… он призвал к ответу каждого, кто был причастен к гибели товарищей, и взыскал с них кровью.

​

Это не была всепоглощающая месть, какой он опасался, но и той пустоты, о которой вечно твердят в телевизоре после свершения возмездия, тоже не возникло.

​

Напротив, он испытывал радость. Радость от свершенной мести оказалась куда сильнее ликования корейцев, превозносивших его как героя и спасителя.

​

Оценили бы это бригадир и старшие братья? Кто знает. Мертвые хранили молчание, и вернуть их было нельзя.

​

Живым оставалось лишь молиться об упокоении павших. Теперь же, когда с местью было покончено, Ёмён хотел почтить их память иначе.

​

— Я хочу устроить им достойные похороны.

​

Вернувшийся в Инчхон наставник Чан Ман был того же мнения.

​

— Давно пора. Хорошо. Я помогу.

​

Однако возникла неожиданная трудность: оказалось, что похороны требуют куда больше хлопот, чем он думал.

​

— Будешь проводить по традиционным обычаям или по канонам культа Черного дома?

​

— Хотелось бы и то, и другое.

​

— А присмотрел ли ты место для могилы?

​

— Нет, я не силен в фэн-шуй…

​

— Тогда место поищу я. А какой гроб выберешь? Каменный? Деревянный?

​

— Э-э… ну…

​

— Поскольку ты единственный, кто остался у уборщиков из близких, распоряжаться похоронами будешь ты…

​

— …

​

— А, и кого ты собираешься пригласить на похороны?

​

Неужели похороны — это настолько сложное дело? Ёмён заново проникся благодарностью к наставнику Чан Ману, готовясь к церемонии.

​

И вот, время пришло. Сегодня.

​

Ёмён поднимался в гору, чтобы в последний раз проверить могилу.

​

Гора прямо за складом трупов.

​

Чувства Ёмёна, вновь шагавшего по той самой горной тропе, по которой он когда-то спускался после данной клятвы мести, были непередаваемо сложны.

​

Его тяжелые шаги, в которых смешались радость от свершенной мести и тревожные раздумья о будущем, оставляли следы на дикой тропе.

​

Добравшись до могилы, Ёмён замер в недоумении.

​

Могилу разрыли дикие звери, как он опасался? Нет. Причина была в том, что у могилы уже были посетители.

​

Санчо и Чхон Эран.

​

В том, что они оказались здесь, не было ничего удивительного. Сестра Эран приходилась бригадиру родной дочерью, а Санчо был её возлюбленным.

​

— Папа, я собираюсь выйти за него замуж. Не знаю, был бы ты против или за, но… я пришла сказать тебе об этом.

​

— Клянусь честью рыцаря, я буду оберегать счастье госпожи Эран.

​

В отличие от вечно бесстыдной Чхон Эран, Санчо был натянут как струна. Похоже, он опасался, что его сочтут похитителем чужой дочери.

«Даже со стороны видно, что Санчо — это слишком большая удача для неё.»

​

Как только Ёмён подумал об этом, парочка совершила неожиданное действие.

​

Почтительно поклонившись могиле, они крепко взялись за руки и посмотрели друг на друга. Их головы склонились в едином порыве, губы сблизились…

​

— Да твою ж мать.

​

Ёмён не сдержался и выругался.

​

​

***

​

​

— Ха-ха-ха!

​

Первой реакцией Командира рыцарского ордена на ябедничество Ёмёна был взрыв хохота.

​

— Устроили тут представление на глазах у шурина.

​

Говорят, смех заразителен? И это чистая правда. Наставник Чан Ман, сидевший с чаркой перед Командиром, Сети, помогавшая Ёмёну с закусками, — все разом рассмеялись.

​

Единственными, кто не разделял всеобщего веселья, оставались побагровевший до самых корней волос Санчо и уставившаяся в потолок Чхон Эран.

​

Рашик не в счет, она была без сознания из-за похмелья.

​

Как бы то ни было, Чхон Эран, над которой подтрунивали уже добрую минуту, не выдержала и взвизгнула:

​

— Да взрослые люди встречаются, можно же хоть разок поцеловаться!

​

— Разумеется. Думаю, доктор Чхон считает так же.

​

— Наставник!!

​

— Что, я сказал что-то не так? Или ты признаешься, что совершила постыдный поступок перед могилой отца?

​

— …

​

Ц-ц-ц, разве может затворница-исследовательница переспорить контрабандиста? Пока Ёмён с жалостью смотрел на Чхон Эран, чарки наполнились ещё несколько раз.

​

Больше всех выпил Санчо, следом за ним — наставник Чан Ман. Командир рыцарского ордена, как ни странно, почти не притрагивался к спиртному — вместо этого он предпочитал мороженое.

​

— Лучшее изобретение Земли — это мороженое.

​

В самом деле, при их первой встрече он ведь тоже уплетал мороженое?.. Пока Ёмён мысленно отмечал, что неплохо бы забить мороженым весь Инвентарь,

​

Командир отставил в сторону опустевший стаканчик из-под мороженого и произнес:

​

— Ну так что, нашел ответ?

​

— …Простите?

​

— Ты последние несколько дней всё о чем-то размышлял.

​

— …

​

— Я уж думал, ты пытаешься разложить по полочкам какое-то внезапное озарение, но, похоже, дело вовсе не в этом…

​

Неужели со стороны это было так заметно? Ёмён попытался было отшутиться и сделать вид, что всё в порядке, но Командир не отставал.

​

— Это настолько важная проблема, что ты не можешь довериться даже возлюбленной?

​

Лишь тогда Ёмён перевел взгляд на Сети. Девушка, раскладывающая по тарелкам жареного кальмара, виновато отвела глаза.

​

— …

​

Её реакция выдавала, что она раскусила его терзания уже давным-давно. Ёмён тихо спросил:

​

— …С каких пор?

​

— С того самого дня, как закончилась месть.

​

— Тогда остальные…

​

— Конечно, заметили.

​

Кроме Саломеи. Пока слова Сети приятно щекотали слух, Ёмён почесал затылок.

​

— Простите, что заставил волноваться.

​

Сети не стала спрашивать, нельзя ли обсудить это вместе. Это был её способ доверять Ёмёну. И это было почти верным решением.

Ведь проблема, не дававшая Ёмёну покоя, никак не решилась бы от коллективного обсуждения.

​

Никсон и Америка.

Судьба и Мигниум.

Кровь Героя и коммунисты.

И будущее, что ждет впереди.

​

Бесчисленные развилки и сомнения открылись перед Ёмёном после завершения мести.

​

Когда-нибудь об этом нужно будет рассказать и возлюбленным, но сначала Ёмён должен был найти ответ сам. Делиться переживаниями можно было и после.

​

Поэтому он размышлял в одиночку, пока не придет к четкому решению.

​

Разумеется, ответа он так и не нашел.

​

Взять хотя бы Никсона. Почему у президента США такая огромная сила? Что вообще значит быть избранником Судьбы?

​

Даже если Ёмён сможет одолеть Никсона личной силой, что делать с Америкой, стоящей за ним?

​

Самая могущественная держава в этом мире. Мировой жандарм, держащий в своих руках и Ашу, и всю Землю.

​

Америка отличалась от Кореи, которая была целью его мести. Во всем: от силы до идеологического обоснования.

​

Сам Ёмён, пожалуй, еще смог бы вступить в бой. Возлюбленные тоже наверняка встали бы плечом к плечу с ним.

​

Но что потом?

​

Битва с Америкой — это не просто вопрос их жизней. Святая и Саломея, в конце концов, фактически являются представителями целой страны и магической башни.

​

Втягивать их в подобное противостояние — всё равно что просить Святой город и Магическую башню объявить войну Америке.

​

Ёмён не был Японской империей времен Второй мировой, чтобы втягивать всех знакомых в ад войны с Америкой.

​

Но можно ли избежать этой битвы — тоже было неясно.

​

Сколько времени пройдет, прежде чем Никсон сообразит, что захваченная им Сфера принадлежала вовсе не Его Превосходительству?

​

Хотелось бы верить, что целая вечность, но ведь погибший много лет назад президент воскрес только ради того, чтобы попытаться его прикончить. Полагаться на слепую удачу в такой ситуации было бы просто глупо.

​

Когда-нибудь Никсон снова придет за ним…

​

— Чан Ман, нет ли поблизости подходящей арены для спаррингов?

​

Именно в тот момент, когда мысли Ёмёна текли в этом русле, Командир прервал его раздумья.

​

— Арена для спаррингов?

​

Переспросил Ёмён, и Командир ответил:

​

— Место, где нас никто не увидит и которое не рухнет, если мы с Ёмёном как следует схлестнемся. Есть такое?

​

Неожиданно? Пока Ёмён и Сети недоумевали, Чан Ман кивнул.

​

— Насчет арены не знаю, но неподалеку есть бункер, оставленный американскими военными.

​

— Хорошо. Можем мы одолжить его на время?

Чан Ман украдкой взглянул на Ёмёна и ответил:

Чан Ман украдкой проверил выражение лица Ёмёна и произнес:

​

— Сколько угодно. Дорогу ты должен знать, Ёмён.

​

Что такое? Пока над головой Ёмёна возник знак вопроса, Командир, глядя на него, произнес:

​

— Вот как. Ёмён, веди.

​

— Простите?

​

— Давно мы с тобой как следует не дрались.

​

​

***

​

​

Ёмён, пребывая в некотором замешательстве, всё же проводил Командира и остальных в подземный бункер.

​

То самое место, где он пробудил артефакт наследия Святого меча.

​

Едва они вошли в пространство, где до сих пор отчетливо виднелись следы оставленной Ёмёном ци меча, Командир извлек из сумки массивную стальную булаву и промолвил:

​

— Знаешь, почему я вдруг предложил тебе сразиться?

​

— …Хотите преподать мне урок?

​

— Урок… Отчасти ты прав.

​

Оставалось лишь догадываться, в чем заключалась вторая половина. Вух! Стальная булава покрылась толстым слоем маны.

​

— Для начала, давай немного разомнемся.

​

Ёмён поспешно призвал не Святой меч уничтожения коммунизма… то есть не тот безумный меч, что распевает военные песни, а боевую сыворотку. К счастью или к несчастью, первый удар Командира оказался неторопливым.

​

— Левое плечо.

​

Он даже предупредил, куда именно собирается ударить. Но легче от этого не стало — чудовищная мощь, вложенная в булаву, была самой настоящей.

​

!

​

Заблокировав булаву, Ёмён широко раскрыл глаза. Скорость-то невысокая, но пропусти он удар — переломов не избежать!

​

Пока Ёмён изо всех сил вливал ману в свое оружие, Командир нанес следующий удар.

​

— Возврат, используй инерцию, удар по макушке.

​

Неторопливо. Ёмён отразил удар, размышляя, не так ли часом тренируются в Имперском рыцарском ордене.

​

Дзынь!

​

Раздался звук, ничуть не уступающий по силе удару в полную мощь. Чхон Эран, пришедшая поглазеть на это вслед за Санчо, испуганно вздрогнула, но двое продолжали ожесточенный обмен ударами.

​

— Правая нога вперед, поворот, удар в грудь.

​

Если бы Ёмён атаковал в своей обычной стремительной манере, он мог бы на шаг опередить Командир и поразить его в грудь. Однако стоило Ёмёну подстроиться под скорость наставника, как парировать атаки стало настоящим испытанием на грани фола.

​

— Вращение кисти, правое плечо.

— Шаг назад, запястье.

— Уклон корпуса, бедро.

​

Каждый удар резонировал с самой сутью боевых искусств. Настолько мощно, что будь Ёмён тем слабым новичком времен Джемини-Сити, его бы просто вколотили в землю.

​

Однако Ёмён уже давно перешагнул порог Десяти сильнейших. Приняв на себя несколько выпадов, в какой-то момент он перешел в контратаку.

​

— Левое колено вперед, правая рука.

— Вращение на инерции отбитого удара, плечо.

— Правая рука с мечом в живот. Левая рука в лицо.

​

Каждый раз, когда атаки Ёмёна блокировались, раздавался раскатистый грохот. Меж тем пряди мокрых от пота волос разлетались во все стороны, а их спарринг становился всё яростнее.

​

— Шея.

— Солнечное сплетение.

— Пах.

— Сердце.

​

Они целились в уязвимые точки или места, где защита неизбежно ослабевала.

​

Хорошо еще, что в их действиях не было истинной жажды убийства — иначе от этого столкновения весь бункер мгновенно обагрился бы кровью.

​

И вот, спустя какое-то время, Командир бросил взгляд на Санчо, стоявшего неподалеку от Чхон Эран.

​

В следующее мгновение Санчо, вооружившись одним лишь щитом, присоединился к Командиру.

​

— Входящий удар мечом оставь щиту, а сам ныряй под мышку.

​

— Три шага назад и отбить… Это кажется немного несправедливым.

​

— Шаг вперед и рубящий удар. Вот почему мы обычно берем только по одному оружию.

​

— …

​

И то верно: будь Командир вооружен парой молот и щит, совладать с ним было бы куда труднее. Ёмён обратился к Санчо, который под углом держал щит, отражая удары меча:

​

— Тогда можно пронзить держателя щита?

​

— Тогда моя булава… А, Джугашвили запрещен.

​

— И всё же, удар в голову держателю щита.

​

Неожиданно оказавшийся «держателем щита» Санчо бросил: «Защита», — и отбил меч. Однако это вовсе не означало, что он остался беззащитен перед ответным выпадом Командира.

​

Ёмён мгновенно материализовал в другой руке молот из боевой сыворотки, отражая атаку Командира.

​

Хотя движения оставались достаточно медленными, чтобы их могла разглядеть даже обычная девушка вроде Чхон Эран, созданная с таким трудом боевая сыворотка разлетелась вдребезги. Ёмён тут же воссоздал оружие и бросил:

​

— Еще раз, удар в голову держателю щита.

​

— Погоди, почему только я?!

​

— А кто просил целоваться перед чужой семейной могилой?

​

Видимо, едкая шпилька Ёмёна попала точно в цель, и Санчо умолк. Чхон Эран попыталась было возразить: «Да мы теперь вроде как не чужие люди», — но… впрочем, неважно.

​

Спарринг троих продолжался.

​

Сменилось пара приемов пищи, Сети вновь сварила лапшу, как в самый первый их визит, а они всё продолжали сражаться, пока тело Ёмёна не пропиталось потом насквозь.

​

— Блок, голова… Черт, рука не слушается.

​

Положил конец затянувшемуся спаррингу именно Командир. Весь в поту, с насквозь мокрой бородой, он с наигранным стоном опустил булаву.

​

— Надо же, ни одного эффективного удара. Совсем я постарел.

​

Пока Санчо, отброшенный в сторону ударом ноги Ёмёна, ворчал, требуя позволить и ему нанести хотя бы один удар, Ёмён сжал боевую сыворотку обеими руками и приложил рукоять ко лбу.

​

— Спасибо за тренировку.

​

Этикет Аша. Увидев это, Командир довольно улыбнулся.

​

— Ну как?

​

— Это был хороший спарринг.

​

— Я не об этом, а о твоих терзаниях.

​

— …

​

— Когда прольешь пот, дурные мысли улетучиваются. Разве не так?

​

Ёмён украдкой отвел взгляд. Он был настолько поглощен постижением принципов, которые демонстрировал Командир, что ему просто не приходило в голову о чем-то тревожиться.

​

Кто знает, догадывался ли Командир о его мыслях, но он приблизился и легко похлопал юношу по плечу.

​

— Один уважаемый человек, которого я знал, оставил такие слова: «Чем легче путь, тем сильнее петляй; чем труднее — иди напролом.»

​

— …Вы были религиозным человеком?

​

— Нет, это слова покойного Императора.

​

— …

​

Покойный Юный император. Тот самый, кто погиб в результате устроенного Сталиным радиационного теракта… Вторая «кукушка.» Ёмён мысленно повторил его слова, и в этот момент его словно озарило.

​

«Прямо, значит.»

​

Это не было какой-то великой мыслью. Нечто первобытное, но в то же время касающееся самых истоков Истинной воли, которую ему никак не удавалось ухватить.

​

Мысль была настолько простой, что легко облеклась в слова.

​

— Командир, что мне нужно сделать, чтобы стать еще сильнее?

​

Командир не стал упрекать его за то, что после стольких часов ожесточенного боя тот додумался лишь до этого. В конце концов, в озарении важна не ширина охвата, а глубина.

​

— Ну, твоя нынешняя ступень уже превосходит то, в чем я мог бы дать дельный совет… Так что на ум приходят лишь банальные истины.

​

— Банальности, это…?

​

— Встретить того, кто сильнее тебя, и попросить наставничества.

​

— …

​

Первым, о ком подумал Ёмён, был Маркграф. Однако искать встречи с отцом, которого преследует Франция, было чересчур рискованно… Пока он пытался подавить нахлынувшее разочарование, Командир озвучил совершенно неожиданное имя.

​

— Лично я думаю, почему бы тебе не встретиться с Демерондом?

​

— Простите?

​

— Не пугайся так. Демеронд… хоть он и чокнутый террорист, но вместе с тем выдающийся наставник, воспитавший под своим началом немало мощных эльфов.

​

— …

​

— К тому же, разве ты не связан узами с его дочерью? Учитывая его преданность кровным узам и соплеменникам, он наверняка щедро поделится с тобой знаниями.

​

«Да нет, скорее уж попытается прикончить меня из-за этой самой дочки», — мысленно возразил Ёмён, благоразумно промолчав.

​

​

***

​

​

В то же самое время — в небоскрёбе в Чикаго.

​

— Дробовик?

​

Губернатор штата Иллинойс Олтон дёрнул бровью. Его гость, этот чёртов эльф-террорист, внезапно потребовал дробовик.

​

— Достать дробовик не проблема, но... с чего вдруг? Твой щелчок пальцами куда мощнее любого ружья.

​

Олтон задал вопрос, вспомнив, что эльфы, летавшие в Корею, только что вернулись. Неужели тот разглядел там какой-то особенный дробовик?

​

Однако ответ эльфа, потребовавшего оружие, оказался совсем не тем, чего он ожидал.

​

— Разве в Америке тесть не берёт в руки дробовик?

​

— …

​

«Свадьба под дулом дробовика» (Shotgun wedding) — термин, произошедший от старой доброй американской традиции, когда отец невесты наставлял ружьё на будущего зятя, ставя того перед выбором: свадьба или смерть, если тот согрешил с его дочерью до брака.

​

Олтон не стал расспрашивать, с какой стати это слово слетело с уст эльфа, и просто послушно заказал дробовик.

​

Покрупнее и помощнее, чтобы с одного выстрела можно было уложить даже медведя.