***

​

​

Аша, шоссе в 29 км от портала Меркури-Сити.

​

Альфа-1, наблюдавший за горизонтом с высоты, уловил чьё-то приближение и обернулся.

​

В неглубоком лесу неподалёку виднелся мужчина с золотистыми глазами, направлявшийся к городу. Альфа-1 подлетел прямо к нему и заговорил:

​

— Маркграф.

​

В следующий миг маркграф остановился. На вид на нём не было ни единой капли крови, однако от него исходил едва уловимый запах бойни.

​

Альфа-1 поинтересовался:

​

— Почему вы делаете это только сейчас?

​

—...

​

— Я не пытаюсь вас осудить, просто действительно любопытно. Если уж задумали убивать, следовало покончить с этим во время войны маркграфства или сразу после ядерного удара. Что за внезапная перемена настроения? Почему вы решили обагрить руки кровью только сейчас?

​

Маркграф молча положил руку на рукоять меча. Альфа-1 убрал руки за спину и сжал кулаки.

​

— Французы наконец перешли черту? Что они такого натворили?

​

—...

​

— Ну же, скажите хоть слово. Вы же прекрасно понимаете: как только вы пересечёте портал, погибнут бесчисленные мирные жители. Политики Земли не позволят вам свободно разгуливать по планете, даже если ради этого придётся стерть с лица земли сам портал вместе со всеми горожанами.

​

Ответа не последовало. Альфа-1 тяжело вздохнул:

​

— Насколько я помню, в клятве Маркграфа было условие не убивать невинных. Вы собираетесь нарушить эту клятву? Или у вас деменция?

​

Только после упоминания клятвы Маркграф открыл рот.

​

— Я убивал только военных.

​

— Пока что да. Но как только вы перейдете эту черту, такие различия исчезнут.

​

—...

​

Маркграф на мгновение замолк, словно взвешивая каждое слово. Альфа-1 тоже безмолвно ждал ответа.

​

Ведь чем дольше он тянет время, тем больше мирных жителей успеет эвакуироваться.

​

В конце концов, после короткой, но тяжёлой паузы маркграф обнажил меч и произнёс:

​

— Прежде клятвы... есть долг. Долг, который я и не думал, что буду нести всю свою жизнь...

​

—...Долг? Какой еще долг?

​

— Долг отца.

​

—...??

​

Прежде чем Альфа-1 успел задать ещё хоть один вопрос, маркграф поднял клинок:

​

— Альфа-1. Вызывай остальных двоих из «Большой тройки.» Если вы втроем сразитесь со мной, я обещаю не переходить портал.

​

Брови Альфа-1 изогнулись дугой.

​

— Пентагон их уже вызвал... Вы собираетесь сразиться с нами тремя одновременно? Если это самоубийство, то есть способы и помягче.

​

Маркграф ответил совершенно невозмутимо:

​

— Важна не моя жизнь, а ваши. Судьба ведь никогда не сможет от вас отказаться.

​

—...

​

— Ну что, начнем?

​

Альфа-1 не ответил сразу, а посмотрел на вертолет телеканала, снимавший его издалека.

​

В другое время он бы уже закричал на них за наглость и запустил альфа-луч, но... в этот раз он молча опустился на землю, не тронув вертолетчиков. Похоже, за этой битвой должно было наблюдать как можно больше свидетелей.

​

—...Хорошо. Начинайте.

​

​

***

​

​

— Проснулся?

​

Услышав знакомый голос, Ёмён открыл глаза.

​

Сколько именно он проспал, было неизвестно, но всё тело ужасно затекло. Когда он инстинктивно потянулся, Сети, чистившая фрукты, тихонько усмехнулась.

​

— Хорошо спалось?

​

— Ага. Давно я так не высыпался... Но сколько я проспал?

​

Сети взглянула на наручные часы:

​

— Примерно... два дня и два часа?

​

—...

​

Так долго? Ёмён, удивленный, приподнялся и огляделся: он был в незнакомой больничной палате. Сложное медицинское оборудование, розовые лекарства и корзина с фруктами.

​

Пока ошеломлённый Ёмён хлопал глазами, Сети отправила ему в рот дольку яблока:

​

— Это специальная палата интенсивной терапии для тебя. Твое состояние при спасении было настолько плохим, что я поначалу думала, ты умрешь.

​

—...

​

— Святая плакала, Рашик закатила истерику, требуя, чтобы ей позволили проводить операцию... Ты хоть представляешь, каково мне пришлось?

​

Картина живо встала перед глазами. Ёмён прожевал яблоко и отозвался:

​

— Спасибо.

​

— А что нужно сделать, если благодаришь?

​

Сети демонстративно выпятила щеку, и Ёмён с лёгкой улыбкой коснулся её губами. Короткое прикосновение, долгое тепло на душе.

​

Они немного полюбовались друг другом, после чего Сети отложила тарелку с фруктами и достала стопку тонких бумаг.

​

— Прочитай это.

​

—...Что это?

​

— Сценарий для пресс-конференции.

​

—...Пресс-конференции?

​

Пока Ёмён бегло просматривал бумаги, Сети пояснила:

​

— Во всей стране творился такой хаос, неужели ты думаешь, что всё обойдётся бесследно? Президент выступил с заявлением, что подавил мятеж и уладил все проблемы, но как замести следы разрушений и жертв?

​

—...

​

Она начала загибать пальцы один за другим:

​

— Из-за сорванной Олимпиады нас душат санкциями, Министерство иностранных дел лежит в руинах, Магическая башня, которая должна была прийти на помощь, объявлена соучастницей, в Культе тоже полный раздор...

​

Оставив лишь один указательный палец, Сети ткнула им в сторону Ёмёна:

​

— А главное, Ёмён, ты привлёк к себе слишком много внимания. Твои полёты на драконе по всей стране попали на сотни записей. Языки без костей уже вовсю величают тебя героем новой эпохи.

​

—...

​

— Дошло до того, что люди больше ждут твоих слов, чем официальных заявлений правительства Кореи.

​

Вот почему пресс-конференция. Ёмён пролистал сценарий, полный длинных и правдоподобных оправданий для правительства, Культа конца света и него самого.

​

— Так когда проводить пресс-конференцию?

​

— Когда захочешь. Десятки журналистов уже буквально живут в больнице.

​

—...

​

— Это иностранные корреспонденты, их не прогнать... Даже члены отряда героя только и делают, что прячутся от них по углам.

​

Святая весь день ходит в плаще-невидимке, — добавила Сети с улыбкой. Ёмён перевел взгляд со сценария на лицо Сети и встал с кровати.

​

— Тогда давай прямо сейчас.

​

— А?

​

— Пресс-конференцию. Собери журналистов прямо сейчас. Куй железо, пока горячо.

​

— Но Ёмён, твое тело...

​

Ёмён демонстративно напряг бицепс. Однако это не успокоило Сети, так как в следующую секунду из его носа потекла кровь.

​

—...

​

Лопнул капилляр от резкого напряжения? Ёмён поспешно стёр кровь под носом, пытаясь скрыть неловкость, и тут же нашёлся с отговоркой:

​

— Ну, на пресс-конференции мне не нужно применять силу, верно?

​

—...Даже если я буду против, ты все равно сделаешь по-своему, да?

​

Ёмён кивнул.

​

— Чем раньше я выскажу свою позицию, тем лучше.

​

Сети не стала спорить, а лишь вздохнула и встала с места.

​

— Тогда подожди немного, я принесу одежду...

​

Не успела она договорить, как Ёмён извлёк из инвентаря строгий костюм. Тот самый повседневный костюм, который Сети купила ему давным-давно, перед самой первой поездкой в Маньчжурию.

​

—...Ты до сих пор его хранишь?

​

— Буду хранить всю жизнь. Это ведь первая вещь, которую ты мне купила.

​

—...

​

Сети хотела было что-то возразить, но вместо этого принялась яростно грызть яблоко. Под мерный хруст её щёки раскраснелись пуще подарочных плодов.

​

Увидев, как Ёмён сбрасывает больничную пижаму, Сети мгновенно схватила телефон и принялась обзванивать репортёров. Из палаты было не слышно, но на первом этаже клиники наверняка уже творилось безумие.

​

В конце концов, переодевшийся Ёмён протянул ей руку.

​

— Ну что, пойдем?

​

Сети не стала брать его за руку, просто шагнула к двери и распахнула её. Стоило створке приоткрыться, как толпа зевак, прильнувших снаружи, с грохотом ввалилась внутрь.

​

Святая, Саломея, сёстры во главе с Нети, Рашик и даже Пасун.

​

«...»

Ёмён с минуту молча смотрел на девчонок, свалившихся на пол кучей. Они беззвучно отряхнулись и поднялись на ноги.

Святая поднялась первой и, с абсолютно невозмутимым видом, словно ничего не произошло, произнесла:

​

— Ёмён, как ты себя чувствуешь?

​

— Со мной-то всё в порядке. А вот ты, Святая, сама-то как?

Ещё бы, ведь на неё рухнули сразу пятеро. Ёмён из последних сил сглотнул готовые сорваться с языка слова, а Святая, почесав щеку, продолжила:

Ведь на неё навалились не один, а целых пять человек. Ёмён изо всех сил постарался проглотить остаток фразы, и Святая, почесав щеку, ответила:

​

— Ничуть. Когда мы падали, я приземлилась прямо на грудь… Тьфу, забудь! Ты правда в порядке? Никакого ощущения, что жизнь сократилась или вроде того?

​

Ёмён тихо рассмеялся и ответил:

​

— Конечно, нет.

​

«...»

​

— Спасибо, что беспокоишься. И прости, что заставил волноваться.

​

— Ёмён, ты просто…

Святая, не в силах сдержать эмоций, попыталась броситься к Ёмёну и обнять его. К счастью, Сети вовремя встала между ними и преградила путь.

Святая, не в силах сдержаться, попыталась обнять Ёмёна. К счастью, Сети, стоявшая между ними, преградила ей путь.

​

— Выражение чувств — после пресс-конференции.

​

Нети позади строила разочарованные мордашки, но процессия уже покидала палату. Когда они шли по длинному больничному коридору и спускались по лестнице, Саломея вышла вперёд и объявила:

​

— Место для пресс-конференции готовят на первом этаже. Ты выучил сценарий?

​

— Ещё нет. Его обязательно нужно учить наизусть?

​

— Ещё бы, то, что там набросано, — чистой воды сценарий. Нельзя же звучать так, будто читаешь с бумажки чужие слова.

Будто чужие слова?.. Ёмён вновь пробежал глазами текст сценария.

Будто чужие слова…? Ёмён ещё раз пробежался глазами по тексту.

​

«Вопреки вашим заблуждениям, я не Герой, а цвет моих волос и глаз — лишь случайность, вызванная смешением кровей.»

«Это секретная информация, поэтому я не могу рассказать всё, но я уже давно вместе с президентом Ким Гювоном преследую Культ конца света в Корее.»

«Очень жаль, что Олимпия была приостановлена. Надеюсь, что соревнования возобновятся в ближайшее время.»

​

И правда, со стороны это выглядело как текст, написанный кем-то другим. Впрочем, так оно и было.

​

Как бы то ни было, Ёмён помахал сценарием в руке и ответил:

​

— Не волнуйся. Может, я и не Гитлер, но в своей речи не разочарую.

​

— Эй!

​

Саломея взвизгнула и легонько пнула Ёмёна по голени. Вскоре они дошли до площадки на лестнице, с которой отлично просматривался первый этаж.

​

Всё из-за людей, заполнивших лобби больницы.

​

— Ёмён! Это Ёмён!

​

Журналисты, первыми вскинувшие камеры.

​

— О Герой, спаси нас от катастрофы…

​

Люди, чьих имён он не знал, прямо на ходу принялись истово молиться.

​

— ….

​

И заморские сверхчеловек, наблюдавшие за ним ледяными взглядами.

​

Стоило Ёмёну сбитым с толку сглотнуть слюну под градом устремленных на него взглядов, как Нети опустила ладонь ему на спину.

​

— Зять, удачи.

​

«...»

​

Ничего особенного она не сказала, но Ёмён невольно улыбнулся. Оставив своих спутников, он уверенно зашагал к трибуне, подготовленной в лобби.

​

Шаг за шагом. По мере того как он приближался к лобби, люди затихали. И когда даже звук затворов камер стал едва слышным…

​

Ёмён поднялся на трибуну. Дежурный военный включил микрофон и объявил:

​

— Сейчас прозвучит заявление спортсмена Чхон Ёмёна. Ввиду того, что его здоровье пока не до конца восстановилось, отвечать на вопросы он не будет.

​

Вскоре Ёмён встал перед трибуной. Все замолчали и уставились на его лицо.

​

Шумная тишина.

​

Ёмён на мгновение обвел взглядом лица людей и отбросил тишину.

​

Не словами, а звуком разрываемого сценария, который он держал в руках.

​

Это был перформанс, означавший: «Я не читаю по бумажке.» Вместе со звуком рвущейся бумаги камеры снова начали сверкать вспышками.

​

Бросив разорванный сценарий на пол, Ёмён открыл рот.

​

— Здравствуйте. Всем привет, я Герой этой эпохи, Ёмён.

​

В этот момент мир замер.

​

​

***

​

​

Ёмён невозмутимо оглядел застывший мир.

​

Всё потеряло цвета и остановилось. И Сети, смотревшая на него с лестницы, и удивленные журналисты, и ошарашенные военные.

​

Благодаря этому движущаяся фигура стала видна отчетливее.

​

— Худшая реплика, чтобы испортить подготовленную сцену.

​

«...»

​

— И к тому же это плагиат.

​

Какая-то женщина наблюдала за происходящим из самого угла больницы. Из-за невысокого роста её было почти не разглядеть, но в застывшем мире она двигалась так чётко и ясно, что затмевала всё остальное.

​

Ёмён терпеливо ждал, пока она дойдет до трибуны. Наконец незнакомка остановилась прямо перед ним и произнесла:

​

— Итак, как ты узнал?

​

Ёмён кивнул в сторону Сети и ответил:

​

— Пасун.

​

— …?

​

— Этот ублюдок — не моя женщина.

​

— Что…?

​

Женщина нахмурилась, словно не веря своим ушам, а затем хлопнула себя по лбу.

​

— Вот ведь… раз вы сражались, рискуя жизнью, я была уверена, что вы любовники.

​

— То, что мужчина и женщина вместе, не значит, что они встречаются.

​

Когда Ёмён указал на это, женщина снова нахмурилась.

​

— Для того, кто так говорит, ты встречался со всеми, кроме него. Даже к сестрам жены подкатывал.

​

«...»

​

— Ну что, попала в точку?

​

Вместо того чтобы ответить утвердительно, Ёмён небрежно облокотился на трибуну.

​

— Хватит нести чушь, так кто ты такая?

​

— У тебя перед падением не должно было остаться ни единого воспоминания, однако держишься ты куда спокойнее, чем я предполагала… Да и хладнокровия не занимать. А я-то была уверена, что ты законченный негодяй. Какая неожиданность.

​

Сказав это, женщина положила обе руки на свои виски.

​

И в тот момент, когда Ёмён хотел что-то возразить, она вдруг выдернула голову из шеи. Так же легко, как вынимают свечу из торта.

​

?!

​

Пока Ёмён удивленно приподнял бровь, отсеченная голова замерцала. И вскоре в этом мерцании проступило лицо, знакомое Ёмёну.

​

Белоснежные волосы, напоминающие о Святой, мягкий, слегка опущенный разрез глаз и болезненно-красные зрачки производили неизгладимое впечатление.

​

Женщина, неуловимо похожая на Сети, заговорила прямо из рук своего безголового тела:

​

[Привет, зятёк.]

​

— Белая… овечка?

​

[Меня называют и так. Но не могла бы ты называть меня по настоящему имени?]

​

— ….

​

[Меня зовут Ким Ханыль.]

​

Услышав это, Ёмён ошеломленно переспросил:

​

— Погоди, почему только у тебя имя нормальное?

​

Это был вопрос, которого Белая овечка никак не ожидала.

​

​

***

​

​

[…?]

​

Короткое молчание.

​

Не успела повиснуть тишина, как Белая овечка — нет, Ким Ханыль, от которой осталась лишь голова, — слегка растерянно переспросила:

​

[Это то, что тебя больше всего интересует в данной ситуации?]

​

Ёмён без малейших колебаний кивнул.

​

— Ну конечно, я ожидал услышать что-то странное, вроде Ким Секхэм или Ким Хати… Ханыль? Это же слишком обычно.

​

[….]

​

— Нет, я вовсе не говорю, будто мне не нравятся имена Сети или Нети… Просто… это выглядит как-то нечестно.

​

Услышав его слова, Ким Ханыль тихонько хихикнула. И вовсе не потому, что шутка Ёмёна показалась ей смешной — её забавило то, как он, прикидывая дурачком и уводя разговор в сторону, пытался лихорадочно восстановить в памяти воспоминания.

​

Его воля продолжать действовать даже в такой ситуации заслуживала уважения.

​

«Хотя я не уверена, что он сможет так же перед лицом Судьбы.»

​

Подумав об этом, Ким Ханыль перестала смеяться и заставила застывший мир снова прийти в движение.

​

Вскоре застывший мир с треском раскололся, явив тот самый момент, который пытался вспомнить Ёмён.

​

Ричард Никсон, возвышающийся над подземным барьером горы Мантапсан, и Сети, смотрящая прямо на него.

​

«…!»

​

Как только Ёмён увидел их, память вернулась к нему, и он тут же спрыгнул с помоста. Он бросился к Сети, но не успел сделать и нескольких шагов, как наткнулся на невидимую преграду.

​

Ким Ханыль произнесла:

​

[Зять, не стоит так горячиться. Это всего лишь запись… точнее, лишь проекция внутреннего мира, которую показывает барьер.]

​

«…Это происходит в реальном времени?»

​

[Да.]

​

Сразу после этого воля Ёмёна начала сотрясать внутренний мир. Он был готов прорваться наружу прямо сейчас, и сил с решимостью ему хватало.

​

Ким Ханыль вздохнула и сказала:

​

[Постой, зять. Подожди. Если ты выйдешь сейчас, то просто проиграешь, как и в прошлый раз. Ты ведь понимаешь это?]

​

«…»

​

[К тому же время здесь течет иначе, чем в реальности… Выслушай меня, пожалуйста. Ты не опоздаешь. Обещаю.]

​

Едва она закончила говорить, Ёмён резко развернулся и посмотрел на неё.

​

Конечно, это не значило, что он перестал контролировать ману барьера. Он вернулся на помост, сохраняя волю и ману наготове, чтобы в любой момент разрушить преграду.

​

Плюхнувшись на перила помоста, он сказал:

​

«Говорите.»

​

Его тон при обращении к Ким Ханыль был вежливым, но золотистые глаза, казалось, полыхали огнем. Ким Ханыль ответила как можно мягче:

​

[Ты правда так сильно любишь мою сестру? Как старшая сестра, я очень горжусь.]

​

«…»

​

[Я думала, у тебя много женщин и это просто связь ради плотских утех.]

​

Вместо ответа Ёмён лишь мельком взглянул на Сети. Это действие ясно давало понять, что его не интересует её болтовня, но Ким Ханыль смотрела на него глазами сестры, оценивающей возлюбленного своей младшей сестренки.

​

«Может, отложим подобные разговоры на потом?»

​

Ёмён ответил прямо. Ким Ханыль ответила с такой же прямотой:

​

[Хорошо. Тогда… начнем отсюда. Тот Никсон, которого ты видишь, — существо, отмеченное благословением Судьбы.]

«…?»

​

[Как и ты был избран Им, Никсон тоже получил выбор Судьбы.]

​

Возможно, из-за слишком большого разрыва в темах разговора, Ёмён лишь моргнул.

​

«Судьбы…?»

​

[Да, Судьбы. Того, кто довел короля дворфов до самоубийства, свел с ума ученика Главы магической башни и подтолкнул Культ конца света к тому, чтобы сжечь этот мир.]

​

«…»

​

Ёмён посмотрел на Никсона. Почему-то застывшая фигура президента теперь казалась ему другой.

​

[А Судьба никогда не прощает тех, кто ей противится. Она заставляет их страдать способами, худшими, чем смерть, и использует их.]

​

«Если это страдания, худшие, чем смерть…»

​

[…то это превращение в часть сценария. Если объяснить проще… хм, это сюжет будущего, который оставил автор. Помнишь? Врагов, которые там появляются?]

​

Заметки автора. Вспомнив о них, Ёмён ответил уже серьезнее:

​

«…Помню.»

​

[Разве ты не находил это странным, когда читал заметки? Буджум — босс обучения, Жрец кожи — босс 1-й главы, Хуан — охотник на эльфов и босс 2-й главы, Имперская Имперская принцесса личинок из 7-й главы… Как враги могут появляться в таком четком порядке?]

​

«…»

​

[Понял? Сценарий — это порядок, в котором Судьба скармливает своих врагов главному герою. Можно сказать, это персональное меню… Благодаря этому главный герой всегда растет, преодолевая испытания, но не погибая.]

​

Возможно, потому что он отчасти догадывался об этом, Ёмён не был сильно удивлен. Поэтому он задал встречный вопрос:

​

«Откуда… откуда вы всё это знаете?»

​

Ким Ханыль слегка улыбнулась.

​

[Это знаю не я. Я лишь… а, зять, как ты называешь Его?]

​

Ёмён сразу понял, о ком идет речь.

​

«…Мигниум.»

​

[Мигниум… Мигниум… Имя под стать Ей.]

​

Ким Ханыль несколько раз повторила это имя, пробуя его на вкус, а затем внезапно из её глаз потекли Пинунмуль, и она произнесла:

​

[Как бы то ни было, мы, сестры, были одними из жертв, предназначенных Ей. Точнее, мы — комплексный набор жертв, созданный так, чтобы угодить многим сущностям, включая Её.]

​

«…»

​

[Знаешь, почему мы все — подделки, созданные с использованием крови Героя? Потому что Она любит кровь Героя. Конечно, кровь Героя в наших жилах слаба… но, как говорится, берем не качеством, а количеством, ведь нас целых пять, верно?]

​

Это была правда, и оттого она звучала еще отвратительнее.

​

Ёмён помрачнел, а Пинунмуль, стекавшие из глаз Ким Ханыль, капали с её подбородка, пока она продолжала:

​

[Не нужно печалиться. Благодаря этому мы можем так разговаривать. Она позволила мне исполнить роль рассказчика.]

​

«…»

​

[К тому же, это еще и потому, что я видела и слышала о Судьбе, находясь рядом с Его Превосходительством.]

​

Ёмён провел рукой по лицу.

​

«Значит, этот Никсон… послан Судьбой, чтобы убить меня за то, что я испортил сценарий?»

​

[Наполовину?]

​

Это значило, что остальная половина — нет. Когда Ёмён вопросительно посмотрел на неё, Ким Ханыль улыбнулась. Это была пугающая улыбка, смешанная с кровавыми слезами.

​

[Зять… ты слишком сильно испортил сценарий. Ты присвоил себе дары судьбы главного героя и спас тех, кто должен был умереть. К тому же, ты спас места, которые должны были погибнуть.]

​

Маньчжурия, Дрейтериал, Имперская столица, Магическая башня, Святой город… Пока Ёмён вспоминал места, которые спас, Ким Ханыль добавила:

​

[Чтобы исправить эти искажения, Судьба пробудила избранного.]

​

Неужели он действительно воскрес из могилы? Ёмён посмотрел вдаль на Никсона и спросил:

​

«А в чем заключается вторая половина?»

​

[Хотя он и пробудился из-за тебя, Никсон пришел сюда не для того, чтобы убить тебя. Он даже не знает, что ты изменил Судьбу. Если бы он знал… он бы перебил всех, кто тебе дорог.]

​

«Тогда…»

​

[Никсон пришел убить Токчу. Точнее, Токчу, ставшего Королем демонов. Если Токча, преследующий регрессии в щелях Судьбы, получит силу Короля демонов и перейдет в следующий цикл… это создаст много проблем.]

​

«Я… не совсем понимаю. Разве мне не должны дать награду за то, что я убил Токчу?»

​

[Нет, если ты унаследовал эту силу, то разговор другой.]

​

«…»

​

Почему? В этот момент в голове Ёмёна всплыли слова Никсона о том, что он рад отсутствию посторонних.