— Интересно, благополучно ли Юэ (Луна) движется на запад? — сказал император Гаошуну, глядя на яркий диск, плывущий по небу. Однако под «Луной» он имел в виду вовсе не небесное светило. Так он с теплотой называл одного человека. И в этой стране, кроме императора, никто больше не имел права обращаться к нему подобным образом.

— По дороге они планировали остановиться и осмотреть деревню производителей бумаги, так что, полагаю, они уже на полпути.

Поскольку евнух по имени Джинши исчез, Гаошун снова вернулся на службу к императору. Клан Ма из поколения в поколение нёс обязанность охранять «цветок» страны. Поэтому, как и его сын Басен, сам Гаошун был знаком с императором с раннего детства. Втроём с императором и его молочной сестрой они играли в догонялки, но это было возможно лишь в детские годы.

Сейчас того человека, которого называют «Луной», охраняет Басен. Гаошун колебался, не следовало ли приставить к нему ещё одного сына, но в итоге отправил младшего. Он ещё неопытен, но у каждого есть хотя бы одно достоинство. Недавно сын допустил промах и едва не «заставил Луну померкнуть», так что тревога, конечно, была но раз с ними будет дочь аптекаря, то, наверное, все в порядке. Неподражаемая душевная стойкость той девушки не вызывает сомнений.

 [П.п: Я думаю стоит пояснить откуда взялось имя «Юэ». Официальный имя Джинши как младшего брата императора 華瑞月 Ка Зуйгэцу, 華(ка)Цветок, 瑞(зуй)благоприятный, 月(гецу)луна. Но здесь автор специально обозначил чтение для иероглифа 月 как «юэ».]

Что касается её, то Гаошун убедил сына, который поначалу сопротивлялся, сказав, что нельзя допустить, чтобы кому-то подсыпали яд. «Луна» согласился без колебаний.

Хоть сама она, возможно, и неохотно, но согласилась. Часть пути с ними будет придворный лекарь из Внутреннего дворца. Молодая женщина вела себя так, будто не слишком высокого мнения о докторе с небольшими усиками, но Гаошун знал, что на самом деле они неплохо ладят.

Проблема была в том, чем займётся Лунный господин в Западной столице после того, как расстанется с врачом.

— Полагаю, ему будет нелегко, — заметил император. — Интересно, какие цветы соберут для него?

— Собирать цветы, государь? Интересный выбор метафоры.

— Если уподобить их насекомым, он разозлится. Посмотри на мой цветник и сам всё поймёшь.

Он говорил это в шутку, потому что находились они не в Заднем дворце и не в покоях Вдовствующей императрицы или императрицы. Это была загородная резиденция за пределами столицы, где ныне жила бывшая из четырёх супруг, А-Дуо. И эта А-Дуо была молочной сестрой императора и подругой детства Гаошуна.

Император казался немного одиноким, возможно, из-за отсутствия А-Дуо. Она тоже направлялась в Западную столицу, везя с собой одного человека.

Тот, кого называют «Луной», был не столь блистателен внутри, каким казался снаружи. Гаошун, сопровождавший его с детства, знал это. Он провёл рядом с ним больше времени, чем тот с собственными родителями. Тот не любил пышность, был прямолинеен и упорен. Пусть служба в Заднем дворце и завершилась, теперь ему предстояло действовать как младшему брату императора. Вместо императора, не имеющего возможности покинуть столицу, он должен был выполнять поручения.

— Саранча, значит…

Стихийное бедствие, которое иногда может поколебать государство. В голосе императора звучала тревога, возможно, он ощущал, что хоть это и суеверие, но как императора его могут упрекнуть в недостатке добродетели. После уничтожения клана Ши император первым делом возвёл Гёкуё, одну из четырёх супруг, в ранг главной жены.

Нашествие саранчи чаще всего начинается с того, что насекомые прилетают на западных ветрах. Они могут преодолеть сотни ли, а порой и больше тысячи. Размножившись на этих землях, они сначала вызывают небольшое бедствие, но если оставить всё как есть, в следующем году ущерб лишь возрастёт.

Возможно, это излишнее беспокойство. Но меры необходимы, и эта задача была поручена «Луне».

Однако саранча — бедствие не только внутреннее. Она прилетает с запада, а значит, и там велика вероятность проблем.

Когда люди голодают, они становятся жестокими. Во время неурожаев крестьяне нередко превращаются в разбойников. А когда подобное повторяется, страна начинает приходить в упадок. Обнищавшее государство стремится отобрать богатства у соседей.

В прошлом именно это часто становилось причиной войн.

На западе, в провинции И-сей, которая объединяет западные земли, клан И угас несколько десятилетий назад. Во времена Императрицы-регентши они замыслили недоброе и были уничтожены. Сейчас вместо них управляет отец Императрицы Гёкуё. Пока у мужчины нет родового имени, но со временем Император дарует ему имя. Ведь изначально он планировал дать семье имя, а затем сделать Гёкуё своей императрицей.

Если война всё-таки начнётся, запад станет ключевой точкой.

Именно поэтому место императрицы было отдано западной принцессе. Пусть она уже родила двух детей — принцессу и наследника — многие считали, что для этого ещё рано. Ведь ближе всех к этому положению изначально была Супруга Рифа.

Брак — инструмент политики. И чем выше положение, тем крепче опутывает оно человека условностями. Даже стоя на вершине власти, приходится заботиться о настроении тестя. То, что император позволяет себе такое ворчание, вероятно, потому, что доверяет Гаошуну.

С такой лукавой улыбкой Император покачивал кубок с вином и смеялся.

 — Пусть он хоть изредка узнаёт о моих трудностях.

С этими словами он поднял глаза к луне и осушил чашу залпом.

Гаошун, глядя куда-то вдаль, тревожился о прекрасной особе, находящемся далеко на западе.

К северо-западу от Ли находилась страна под названием Хокуарен. Эта страна, обладающая обширными зерновыми регионами и лесными ресурсами, имеет историю частых конфликтов с нашим государством. Сейчас же именно это государство служит одной из причин, по которым варварские племена нападают на Ли.

Дипломатических отношений нет. Какого-либо прямого диалога не ведется, а если и ведется, то при посредничестве других стран.

К чему всё это рассказывается? Да потому, что сейчас Маомао направляется именно в Западную столицу. Там состоится встреча с высокопоставленными гостями из других стран. И на ней будет присутствовать человек, косвенно связанный с тем самым государством.

«Вот уж не думала, что это будет Западная столица…»

Покинув деревню шарлатана и услышав, где находится их истинный пункт назначения, Маомао едва не лишилась дара речи. Даже если пересаживаться с повозки на корабль, путь займёт больше половины месяца. Она начала переживать за оставшихся Чоу-у и Сазена.

«Ну… как-нибудь справятся».

Сейчас об этом думать всё равно бесполезно — остаётся лишь смириться. Взамен придётся как следует стрясти с Джинши деньги на дорожные расходы.

Вот так, пользуясь случаем, надоедливый Басен и объяснял Маомао все эти занудные политические обстоятельства. Кстати, и раньше он уже растолковывал подобные вещи.

«Наверное, у него довольно высокий уровень образования в этой области», — подумала она несколько непочтительно, сдерживая зевоту и делая вид, что слушает.

Мяомяо и шарлатан остались в бумажной деревне, а их долгий путь всё ещё продолжался.

Что до Джинши, похоже, ему понравился грим с ожогом, и он до сих пор его носит. По дороге они часто заезжали в города за припасами, так что, наверное, он считал это удобнее всяких странных масок. Да и так далеко от столицы вряд ли кто-нибудь знает лицо младшего брата императора, но если бы каждый раз, когда он куда-то выходил, к нему приставали молодые девушки, это, наверное, было бы очень хлопотно.

— Сегодня мы остановимся на ночлег в этой деревне.

Маомао, потирая затёкшие от сидения ягодицы, вылезла из повозки. Скорее это был маленький почтовый посёлок, чем деревня, но для Басена всё это всё равно считалось глушью.

— Не шляйся где попало.

— Пойду куплю еды.

С этими словами Маомао протянула руку к Басену, самым наглядным образом требуя карманные деньги.

— Эй, ты меня вообще слушаешь?

Вместо Басена, смотрящего на нее с недовольным видом, кошель с монетами ей на ладонь положил Джинши.

— Гос…

Басен хотел сказать «господин Джинши», но вовремя прикусил язык. Для сопровождающих охранников всё должно было выглядеть так, будто между ними отношения господина и слуги.

— Я пойду с тобой.

Джинши сказал это, изменив голос.

«Вот же…»

Маомао бросила взгляд на молодого человека с ожогом, подумав, что тому просто захотелось развеяться.

— Есть тут что-нибудь интересное?

Джинши прошептал это ей на ухо, чтобы окружающие не услышали. Голос был настолько красивым, что по коже пробежали мурашки, но в нём слышалось почти детское любопытство. Совсем как в тот раз, когда они ходили по рынку в столице. В таких вещах этот юный господин был на удивление простодушен.

— Похоже, в этих краях процветает выращивание конопли.

Одежда местных жителей была в основном из конопляной ткани, а поверх, видимо из-за холода, набрасывали шкуры животных. Даже на продаваемых лепёшках сверху лежали семена конопли. Похоже, тут делали масло — в лавке стояли кувшины с тягучей жидкостью. Рядом, вероятно, были ремесленники: они курили трубки. Увидев, как высушенные листья конопли используют вместо табака, Маомао поморщилась.

— Что такое?

— Да ничего… Просто подумала, что они слишком много курят.

Конопля в небольших дозах используется как лекарство, но при постоянном курении вызывает зависимость и поэтому не рекомендуется. Как и опиум: в малых количествах лекарство, в больших — яд.

— Значит, есть яды, к которым даже ты не притронешься.

Джинши подразнил её, и Маомао недовольно нахмурилась.

— Вещи, вызывающие зависимость, страшны. Это не тот яд, который можно просто вывести из организма. Даже если захочешь бросить, соблазн будет сильнее, чем тёплое одеяло зимним утром.

— Правда? Если в комнате тепло, особых проблем нет.

«Черт, — поняла Маомао, — с этим парнем бесполезно говорить о простонародных ценностях».

Несомненно, старая служанка Джинши разожгла жаровню, чтобы согреть комнату перед его пробуждением. Каким же ужасным хозяином он был, раз так изводил свою старую служанку Суйрэн. А ведь он даже не понимал, каких усилий ей это стоило. Маомао невольно посмотрела на него вполглаза.

— Давненько я не видел у тебя такого взгляда.

Джинши произнёс это не с упрёком, а как-то задумчиво. Глядя на него, Маомао засомневалась, всё ли с ним в порядке. Будь здесь Гаошун, он бы наверняка схватился за лоб и посмотрел на неё с выражением, будто хотел что-то сказать.

Басен, который на этот раз сопровождал их, сейчас усердно занимался пополнением припасов. Дальше путь лежал в более засушливые края, поэтому он хотел подготовить лошадей, привычных к таким условиям. Коней меняли каждый день, причём подбирали не просто новых, а другой породы. Этот городок был совсем крошечным: несколько десятков домов вокруг постоялого двора, но, поскольку он стоял у тракта, нужное всё-таки можно было найти. Правда, собрать сразу всех лошадей и для повозок, и для охраны занимало некоторое время.

— Лучше давайте купим еды.

Маомао посмотрела на лепёшки, разложенные на прилавках. Видимо, из-за производства масла здесь было много жареного хлеба. Среди них были сладости из скрученного и обжаренного теста, а также махуа — «конопляные цветы», как значилось на вывеске. Такие хрустящие палочки с семенами конопли должны хорошо храниться,  да и Джинши глядел на них с явным интересом.

«Понравится ли это благородному господину?»

Подумав так, Маомао взглянула на дядюшку, замешивающего тесто для хлеба.

— Дайте одну, пожалуйста.

— Конечно, одну? А может, еще одну?

— Если будет вкусно.

Маомао надкусила завернутую в бамбуковый лист махуа. Она была свежеобжаренной, мягкой и горячей. Пришлось жевать осторожно, чтобы не обжечься.

— Эй, ты что, только себе?

— Проверяю на яд.

Она ответила с самым серьёзным выражением лица. Конечно, сказывается, что они только что из фритюра, но такое наверняка будут есть все. Когда покупали много, бамбуковых листьев уже не хватило, и им завернули всё в грубо сплетённый мешочек из конопляного волокна. Внутрь, чтобы масло не протекло, подложили дешёвую бумагу.

Джинши тут же ловко ухватил один и отправил в рот.

— Сойдёт.

Нет, если это окажется вкуснее того, что он обычно ест, придворным поварам впору закрываться.

— Господин Джинши, вам разве можно вот так гулять?

— В бумажной деревне Басен, похоже, вымотался. Если я немного поленюсь, ему будет только легче.

Басен явно был плох во лжи, и роль начальника Джинши далась ему тяжело. В этом он напоминал Гаошуна — из тех, кто легко зарабатывает язву желудка.

Маомао осмотрелась, выискивая ещё что-нибудь интересное. Чем ближе к западу, тем больше разводят скот, а значит, можно купить молочные продукты. Она разглядывала ряды сыров и прочего на складских полках. Тетушка, похожая на хозяйку, разводила огонь в очаге. На столбе на кухне был странный узор. В разных местах верования разные, но здесь, похоже, почитали змей: именно такие символы были вырезаны. Заметив это, Джинши слегка нахмурился.

— Простите.

Маомао обратилась к хозяйке.

— Да?

— Не могли бы вы продать нам немного? Мы заплатим.

Когда речь идет о еде в дорогу, она часто оказывается слишком скромной. Хоть они и взяли ее с запасом на несколько, ей хотелось сделать ее хоть немного более разнообразной.

— Хм, а что именно?

Женщина окинула Маомао и Джинши пристальным взглядом.

— Вот это и это, примерно на десять порций. И ещё что-нибудь интересное, если есть.

— Подожди-ка.

С этими словами она начала складывать продукты в конопляный мешок.

— Как насчет этого?

Женщина смотрела так, словно прикидывала цену, но в итоге продала дешевле, чем ожидалось, да ещё и явно выбирала хорошее.

— Мы сами попросили, а вы ещё и так…

Маомао с уважением посмотрела на неё, и та широко улыбнулась.

— Никогда не знаешь, откуда боги смотрят. Вон, даже тут есть.

И она указала на узор на столбе.

«Хм…»

Впрочем, такие верования Маомао не раздражали: её больше беспокоило, не в убыток ли себе хозяйка.

— Здесь поклоняются змеям?

— Ага. В год, когда появляется белая змея, бывает богатый урожай.

Пусть и суеверие, но лицо Джинши помрачнело ещё сильнее.

История о Белой Леди, похоже, уже дошла и до него. Возможно, именно ему и поручили заняться этим делом. Из-за грима с ожогами он и так выглядел угрюмо — хозяйка начала коситься на него с подозрением.

Маомао змей не ненавидела, но при словах «белая змея» всё равно хотелось поморщиться. Куда же подевалась та подозрительная «бессмертная»?

— Вы, похоже, направляетесь на запад, так что будьте осторожны.

Тетушка сказала это, аккуратно заворачивая молочные продукты. Она дала им значительно больше, чем они просили.

— Почему?

— В последнее время на западных трактах много разбойников. Даже купцы стараются их избегать.

Понятно. Возможно, еду с прилавка она вообще рассчитывала продать торговцам. А если те не приходят, то выгоднее сбыть её вот так путешественникам. Потому и расщедрилась.

— Спасибо, будем осторожны.

Маомао поблагодарила её и посмотрела на Джинши — мол, пора возвращаться.

В постоялом дворе Басен, закончив с лошадьми, отдыхал с чашкой чая. В воздухе витал поджаристый аромат. Стоило Джинши вернуться, как тот тут же выпрямился.

— К утру всё будет готово. Правда, придётся воспользоваться услугами перевозчиков.

Он имел в виду одну из компаний, занимающихся грузоперевозками, которая использовала лошадей для перемещения товаров.

— Не проблема.

Как только Джинши вошел в комнату, он плюхнулся на стул. Поскольку Басен взглядом умолял: «Поскорее чаю», — ей пришлось нехотя пойти за горячей водой.

— Нет, и так сойдёт. Пусть будет тёплый.

— Вы уверены?

«Раз он сам говорит, что так лучше, то так лучше», — решила Маомао и приготовила свежие чайные листья. В чайнике еще было много горячей воды.

— Я слышал о разбойниках.

Джинши сказал это, прихлебывая теплый чай.

— Да, нам тоже говорили. Поэтому лошадей дадут только при условии, что мы возьмём перевозчика.

Разбойники бывают разные — похоже, здесь речь о тех, кто взимает своего рода «пошлину за проезд». Если не встретятся — и хорошо. А если встретятся, то с перевозчиком можно договориться — отдать часть груза и спокойно проехать.

Маомао переводила взгляд с Джинши на Басена. Оба были закалёнными воинами и по положению им наверняка не по душе мириться с грабителями, но сейчас у них нет времени устраивать карательные рейды. Глядя на их кислые лица, Маомао решила для себя одно: лучше с разбойниками вообще не сталкиваться.