Два дня в повозке и вот деревня на юго-западе от столицы — родина доктора-шарлатана. Она стоит у подножия гор, рядом с лесом. Дорога шла вверх по течению большой реки, разделяющей страну с востока на запад. Вдоль неё тянулись оросительные каналы, а на полях росли растения, похожие на сорняки.

Маомао пристально разглядывала их, и болтливый шарлатан тут же принялся объяснять. Говорил он тише обычного, наверное, из-за сидевшего впереди Басена. Рядом с тем был Джинши, но он, разумеется, ничего не замечал.

— Это пшеница.

— Пшеница? Значит, у вас здесь хорошее орошение.

Вокруг полей тянулись канавы с водой. Маомао удивилась: неужели пшенице нужно столько влаги?

У её ног сидела Мяомяо. Похоже, ей надоело сидеть в корзине: она то валялась на коленях шарлатана, то заглядывала в окно. Джинши она, видимо, узнавала и временами игралась возле его ног.

Басен, похоже, никогда не имел дела с кошками и всё время старался держаться от неё подальше. Мужчина со множеством слабых мест.

— А это для летнего риса. У нас здесь выращивают рис и пшеницу, два урожая в год.

— Понятно.

— Если это заливной рис, то даже если выращивать другие культуры на той же земле, почва не истощается.

Если дважды в год собирать урожай, питательные вещества уходят из земли быстрее. Однако на заливных полях вода приносит питательные вещества, поэтому почва менее подвержена истощению. Это метод земледелия возможен благодаря обилию воды.

За полями показался лес, а рядом с ним — деревня.

— Довольно богатая земля.

С такой богатой почвой, казалось бы, можно было и не делать бумагу, но это связано с множеством ограничений.

— Когда мы сюда переселились, вся равнина уже принадлежала другим. Но на лес они не обратили ни малейшего внимания.

Из ближайших гор текла родниковая вода, и в том лесу росли деревья, служившие сырьем для бумаги. Производить в больших количествах было трудно, но они преуспели, продавая высокое качество. Близость к реке также удобна для транспортировки.

Они производили разные вещи, поэтому жители деревни прекрасно ладили с коренными обитателями земли.

— Когда мы пришли сюда, хозяин земли был довольно приятным человеком.

Но кое-что Маомао насторожило.

Когда они проезжали мимо полей, её глазам предстал крестьянин, топчущий пшеницу. Это был способ сделать зерно более крепким, но в том, как он это делал, чувствовалась какая-то обида. Его взгляд был странно острым и мрачным.

Маомао сделала вид, что ничего не заметила, и продолжала поддакивать рассказу шарлатана.

В деревне их встретила женщина лет сорока. Мягкий взгляд и чуть опущенные брови делали её очень похожей на шарлатана. Наверное, его сестра.

Приняв кошку, она прищурилась и погладила мягкую шерсть. Видимо, её предупредили заранее. Но вот то, что Маомао и остальные прицепом шли за братом, её удивило.

— О, дорогой брат. Добро пожаловать домой.

— Я дома.

С виду шарлатан держался спокойно, но глаза его блестели от слёз: всё-таки впервые за многие годы вернулся в родные края.

— Я бы хотел сходить на могилы отца и матери…

Наверное, они умерли, пока он служил во дворце. Он шумно шмыгнул носом.

— Да, понимаю… но прежде всего…

Женщина бросила взгляд на Маомао и остальных.

— А это ваши спутники? — спросила она, наклонив голову.

Она выглядела хозяйкой, учитывающей приготовление ужина.

— Ах, вот как… начальство с работы и помощница? Надо было сразу сказать.

 «Значит я теперь его помощница».

Как зовут сестру шарлатана Маомао расслышала плохо и, честно говоря, не запомнила. Ну и ладно, пусть будет «Тётушка Шарлатан». Слово «помощница» наполовину верно, наполовину нет. «Начальство» тоже спорно, но Басен не возражал, значит, сойдёт.

Тётушка Шарлатан начала расставлять на длинном столе блюда: речную рыбу, пропаренную с травами, баоцзы в пароварке, золотистый жареный рис — всё выглядело аппетитно. Для спешно собранного ужина получилось весьма достойно.

Для Мяомяо специально смешали кашу с рыбой. Несмотря на то, что она кошка, она наглая и жадно ест, а при случае всё норовила стащить рыбу со стола.

— Я уж подумала, что ты, будучи евнухом, привёз такую молодую жену, — пошутила она.

— Ха-ха, нет, конечно.

— Точно.

В болтовне вдруг раздался звон разбившейся посуды: Джинши уронил тарелку.

— Ой-ой, сейчас принесу новую.

Тетушка Шарлатан не пренебрегала жутким мужчиной с ожогом. Маомао же подумала, что если он тут в роли слуги, мог бы и в повозке перекусить дорожной едой, но Басен, видимо, настоял на общем столе. Маскировка идеальная, лишь бы не проколоться на какой-нибудь мелочи.

К тому времени, когда стол был полон блюд, появилась семья Тетушки Шарлатан. Один немолодой мужчина с полотенцем на голове и двое молодых мужчин. Немолодой мужчина был мужем тетушки, а остальные, должно быть, сыновья.

— Шурин, давно не виделись.

Муж снял полотенце с головы и почтительно поклонился шарлатану. Доктор-шарлатан с улыбкой ответил: «Давно не виделись». Вслед за мужем подошел поздороваться один из молодых мужчин. Однако другой молодой мужчина, игнорируя шарлатана, сел на стул и начал жадно есть.

— Эй, что это ты делаешь, даже не поздоровавшись!

Тетушка уставилась на сына.

— Брат...

Другой молодой мужчина тоже смотрел с невозмутимым видом. Значит, этот младший брат, а тот, у кого плохое отношение, — старший.

Первый племянник шарлатана разломил горячий баоцзы и сунул в рот. Внутри была свиная начинка, и у Маомао слюна непроизвольно потекла.

— Хоть сто раз говори «уважай дядю», но он же евнух, который сколько лет сюда не возвращался, верно? Чего его вообще сейчас звать, да ещё и кучу народу приводить?

На эти слова шарлатан, как обычно, с опущенными бровями выдавил смущённую улыбку. Его давно приучили к тому, что над ним посмеиваются из-за статуса евнуха, но когда так ведёт себя собственный племянник — это, должно быть, особенно больно.

Даже Маомао это слегка разозлило. Решив, что этому племяннику не достанется ни крошки вкусного, она села поглубже на стул и сказала:

— Нельзя дать остыть еде, так что приступим.

И начала подряд перехватывать все блюда, к которым тот тянулся.

Молодой человек уставился на Маомао, но ей было все равно. Она знала мужчин куда крупнее: и слуг, и военных. Басен выглядел так, будто хотел что-то сказать, но, заметив поведение Маомао, решил промолчать. В этом смысле Джинши удачно растворился в фоне.

Тётушка Шарлатан тоже была явно раздражена: она намеренно не подала старшему сыну ни каши, ни супа. Муж и младший сын сделали вид, что ничего не происходит, мол, «лучше не лезть».

Возможно, разозлившись на отношение семьи, старший сын, взяв еще одну баоцзы, быстро вышел.

После того, как он вышел из комнаты, муж, почесав голову, поклонился шарлатану.

— Простите. Он не понимает, сколько вы сделали для этой деревни. Да ещё и начальство с работы приехало…

— Ничего, всё в порядке. Я к такому привык.

Хотя говорил он это спокойно, было видно, что он украдкой поглядывает на Басена. Маомао легонько толкнула того носком ноги, и Басен вздрогнул.

— Нет-нет, это мы внезапно нагрянули…

Похоже, хотя бы светскую вежливость он соблюдать умеет — это немного успокоило. Впрочем, не исключено, что дело в пристальном взгляде Джинши.

— Вот и хорошо, — сказал шарлатан, с благодарностью потягивая кашу.

Хотя слово «привык» шарлатан, наверное, использовал без особых раздумий, Тетушка Шарлатан от этого заметно помрачнела. Ведь именно для того, чтобы спасти её от продажи в гарем, шарлатан согласился стать евнухом. Родители шарлатана, наверное, тоже ценили сына больше дочери.

— Однако... я знаю, что приехал сюда не только для того, чтобы поужинать. Разве вы не хотите что-то обсудить?

— …

В ответ семья замолчала. Видимо, вот настоящая причина его возвращения.

Маомао, как слушатель, вовсе не собиралась переставать есть. Рыба, приготовленная на пару, была отлично посолена, аромат трав чувствовался прекрасно. Она подумала, не попросить ли позже рецепт.

Муж положил палочки и посмотрел на шарлатана. Затем медленно поклонился.

— Я слышал, что шурин — знаменитый лекарь, что принимал роды ребёнка самого Сына Неба… потому у меня есть просьба, с которой хотелось бы обратиться к Его Величеству.

— Что?!

«Принял значит…»

На самом деле роды принимал не шарлатан, а её приемный отец Луомен. Но, зная шарлатана, он мог приукрасить эту историю в одном из своих писем. Промолчать — это тоже своего рода милосердие, и у Маомао его ещё хватало. Басен поморщился, а Джинши смотрел куда-то вдаль.

Но…

Шарлатан ещё сильнее опустил брови и положил палочки.

— Мне не по чину просить, чтобы к моим словам прислушивались.

— Даже если вы присутствовали на родах любимой супруги Императора?

Это было невозможно. Даже высокопоставленный чиновник может получить разрешение говорить только в определенных случаях, а прямая просьба может быть воспринята как непочтительность и привести к казни.

У Маомао несколько раз была возможность поговорить с императором, но только потому, что он разрешил ей говорить. Супруга Гёкуё теперь уже стала императрицей — связаться с ней тоже непросто.

Понимая, что в таком темпе шарлатана могут просто вынудить согласиться, Маомао вмешалась сама, чтобы Басен не вставил неумелых слов и не усложнил ситуацию.

— Тот лекарь, что раньше был во внутреннем дворце, подвергся критике за работу, которая не входила в его обязанности и получил телесное наказание, а после был изгнан из внутреннего дворца.

— ?!

— По слухам, причиной стало то, что он по неосторожности узнал то, чего знать не следовало.

Речь шла о ее приемном отце, но это было наполовину правдой. Маомао подумала, не слишком ли много говорит, но Джинши никак не отреагировал. Убедившись, что странной реакции не последовало, она облегчённо выдохнула.

Тётушка Шарлатан и остальные поморщились, невольно скривив лица, и тяжело опустили плечи. Увидев это, шарлатан замахал руками и подался вперёд.

— Нет, конечно, к Сыну Неба напрямую не обратишься, но, может, есть кто-то ещё, с кем можно поговорить. Расскажите, что происходит.

Сказав так, он встретился взглядом с тетушкой и ее мужем. Маомао подумала, не мешает ли она здесь, но раз уж есть возможность, то хотелось услышать всё. Судя по всему, Джинши с Басеном придерживались того же мнения. Никто не двигался.

— Расскажите, пожалуйста. Не знаю, насколько смогу помочь, но…

Этот призыв исходил от Басена. Слова больше принадлежали Джинши, но Басен говорил от его имени.

Шарлатан посмотрел на них, кивнул, а затем сказал:

— Эти господа порядочные люди.

Это был тот редкий момент, когда он сказал нужную вещь в нужное время.

Тетушка Шарлатан нерешительно открыла рот.

— Тогда… — она начала рассказывать. — Дело в правах на землю этой деревни.

Оказалось, что изначально земля в этой деревне была арендована. Похоже, прошлый землевладелец сдавал ее дешево, потому что не использовал. Со временем пошёл разговор о выкупе. Тогдашний хозяин был человеком широких взглядов, и с жителями деревни он ладил.

Но несколько лет назад землевладелец умер, и всё изменилось, когда его сменил сын.

Новый хозяин, в отличие от отца, не любил чужаков. К тому же он презирал ремесленников и был недоволен тем, что деревня, делая бумагу, стала поставщиком для дворца.

Когда качество бумаги ухудшилось, он неоднократно приезжал в деревню требовать выплат по долгам.

С предыдущим землевладельцем была письменная договоренность о передаче деревенской земли и леса через двадцать лет. Сумма также была указана, и выплаты производились без задержек, но...

— Он постоянно придирается: мол, вы загрязняете воду, поэтому урожай риса упал, или воды не хватает, вот рис и не вырос, — сказал второй сын с отвращением. — А в этот раз ещё хуже: требует срочно выплатить деньги, иначе убирайтесь с этой земли.

До окончания срока выплат оставалось ещё пять лет. Заплатить всё сразу за эти пять лет нереально.

Другая сторона — землевладелец. Точно так же, как Маомао не могла тягаться с хозяйкой публичного дома, так и они не могли совершить никаких серьезных действий.

— Если уйдём, дома и инструменты придётся оставить. И неизвестно, сколько времени уйдёт на поиски новой земли.

— Похоже, он намерен забрать нашу деревню как есть и самому делать бумагу.

— С чего бы это? Каждому своё ремесло, — сказал шарлатан, пошевелив редкими усиками. У его ног скучающая Мяомяо, заметив их движение, уже собиралась подпрыгнуть.

— Дело в том… — качая головой, сказала тетушка. — Но в этом году налог на зерно неожиданно вырос.

— И поскольку в нашем случае налог на производство бумаги снизился с позапрошлого года, он еще больше недоволен, — добавил второй сын.

«Вот в чём дело».

Низкий налог на бумагу ясно говорил о намерении государства распространить бумагу, чтобы повысить грамотность в будущем. Что касается налога на зерно, то на этой земле, где выращивают два урожая в год, урожайность не настолько низка, чтобы обнищать даже при повышении налога, и, наверное, они думают о накоплениях на будущее.

Она мельком взглянула на Джинши. На первый взгляд он казался спокойным, но на самом деле слегка нервничал.

«Меры против нашествия саранчи?»

Если отправить зерно из богатых районов в пострадавшие, меньше людей будет голодать. Маомао понимала их логику и не считала её ошибочной, но для тех, чьи налоги повысили, это невыносимо. Должно быть, они считали, что должны компенсировать разницу другими способами.

И теперь этот удар пришёлся на деревню.

Однако, как сказал шарлатан, даже если они получат эту деревню, вряд ли смогут легко производить бумагу. Именно благодаря определенным знаниям и опыту, соединенных в этом методе, получается качественная бумага.

— А хуже всего вот что… — продолжил муж тётушки Шарлатан. — Этот вот парень…

Под «этот» он явно имел в виду старшего сына, того самого грубияна.

— У него свои причины… он больше на стороне здешних землевладельцев.

— Ну да… брат у нас… — младший неловко усмехнулся. — Как бы это сказать, он действительно ослеплён…

Фраза была произнесена уклончиво, будто говорящий не хотел высказываться прямо.

— Он, к стыду нашему, человек неучёный. Услышит слово «чиновник» и считает, что все они одинаковые.

Поэтому, наверное, он смешал евнуха и чиновника, поднявшего налоги, и выместил злость на шарлатане.

— Вот о чём мы и хотели попросить… А именно, нельзя ли походатайствовать о снижении налогов.

«Не выйдет».

Даже если здесь находится Джинши, это всё равно нереально. Если утром издать указ, а к вечеру его отменить, это станет причиной смуты в государстве. Если бы люди действительно умирали от голода — другое дело, но настолько тяжёлым положение не выглядит.

Шарлатан тоже был в растерянности. Да, это не то, с чем он способен справиться. На его коленях Мяомяо тянула лапами покачивающиеся усики, оставляя царапины на подбородке.

— Я всего лишь евнух…

На этот осторожный ответ доктора-шарлатана все тяжело опустили плечи. И всё же, несмотря на разочарование, хозяин дома заговорил:

— Тогда, по крайней мере, завтра состоится обсуждение. Не могли бы вы прийти?

— С этим я справлюсь, — ответил шарлатан, бросив взгляд на Маомао.

Та, в свою очередь, перевела его на Басена.

— Может быть, я тоже смогу присутствовать? — спросил Басен. Он делал вид, будто его это не касается, он на самом деле, как непосредственный участник, явно не мог оставаться в стороне.

— Я хочу присутствовать как третье лицо.

— Это… — хозяин дома замялся. Наверное, он подумал, что даже если они согласятся, противоположная сторона не одобрит.

— Я просто буду стоять сзади и не вмешиваться. Если они начнут придираться, я заговорю.

После этих слов Басена, муж немного поколебался, но всё-таки кивнул.

— Я тоже обязательно пойду, — добавил шарлатан.

«Хоть пользы от него, скорее всего, никакой…».

Подумав, не присоединиться ли и самой, Маомао поймала Мяомяо, которая продолжала царапать шарлатана.

Дом родителей шарлатана, учитывая, что муж тётушки занимал должность деревенского старосты, был достаточно просторным, чтобы разместить гостей. Изначально планировали остановиться в постоялом дворе у тракта, но в итоге остались в доме шарлатана.

Маомао выделили маленькую комнату, шарлатану — покои хозяина дома, а Джинши и Басену — просторную гостевую. С ними были ещё несколько охранников, для которых приготовили отдельный флигель. Когда приближались сроки поставок, в доме нередко нанимали работников, так что постельных принадлежностей было достаточно.

Тётушка Шарлатан предложила подготовить гостям баню, но Басен отказался, сказав, что неудобно доставлять столько хлопот. По правде говоря, Маомао хотелось помыться в горячей воде, но раз он так сказал, то придется подчиниться. Скорее всего, это было тайное распоряжение Джинши.

Вместо этого Маомао попросила принести ей в комнату таз и стала обтирать тело полотенцем. Из-за холода она ограничилась вытиранием пота, но волосы уже начали жирниться, поэтому решила их помыть. В отдельное ведёрко она налила немного горячей воды, распустила волосы, окунула их, как следует намочив, и нанесла средство для мытья. Медленно массируя кожу головы, смывала грязь.

Смыв пену, она обернула мокрые волосы полотенцем, чтобы впитать воду. Ноги замерзли, поэтому она опустила их в еще теплый таз. Когда она как раз тщательно вытирала волосы, в дверь постучали.

— Да?

Она ответила, но снаружи не раздалось ни звука. Маомао настороженно приоткрыла дверь и увидела стоящего там жутковатого мужчину с ожогом на лице.

— …

Молча она распахнула дверь шире, впуская «жуткого мужчину», то есть Джинши. Поскольку она принимала ванну, а соседняя комната принадлежала ему самому, причём следующая за ней находилась довольно далеко.

— Думаю, можно говорить.

— Ты принимала ванну?

Голос звучал по-прежнему, словно небесный. На этот раз он не пытался нарочно охрипнуть, значит, молчал всё это время именно поэтому.

— Я только помыла волосы. Извините за неприглядный вид.

Вытирая мокрые волосы, Маомао отодвинула таз в угол комнаты. Поскольку комната была маленькой, единственным местом, где можно было сесть, была разве что кровать, так что она осталась стоять, глядя на Джинши.

— Почему бы тебе не сесть?

— Волосы мокрые.

Сказала она, бросив на него взгляд, явно означавший: «Зачем ты пришёл?».

Джинши погладил след от ожога на правой щеке и вынул из-за пазухи тканевый свёрток.

— Я хочу это снять… Ты сможешь повторить этот грим?

В свертке были красная краска, клей и пудра. Клей был сделан из тщательно растолчённого риса и успел немного подсохнуть. Если присмотреться, след от ожога у Джинши уже начал бледнеть. Даже в холод люди потеют, а если лечь, то грим ещё и стирается.

— Думаю, смогу.

Если натянуть кожу клеем, смешанным с красителем, а сверху припудрить пудрой, выйдет похоже. Останется лишь затемнить цвет лица, добавив тени.

— Ну, тогда полагаюсь на тебя. Сними её пока.

С этими словами Джинши окунул полотенце в таз с тёплой водой.

«Ах…»

— Что такое?

— Я прикажу приготовить новую воду.

— Не стоит возиться, и так сойдёт.

Маомао молча уставилась на таз. На вид вода не казалась особенно грязной, но…

— Что такое?

— Ничего.

Она ведь после мытья волос ещё и ноги мыла, но говорить об этом не было нужды. Сам он, похоже, не обращал внимания, значит, и новую воду просить не стоит.

Она взяла влажное полотенце и вытерла лицо Джинши. Хотя оно было совсем новое, хлопчатобумажное, от красителя и клея оно тут же стало липким и грязным. Глядя на испачканную красным ткань и понимая, что отстирать её вряд ли удастся, Маомао почувствовала досаду, надо было дать ему какое-нибудь старьё.

Джинши закрыл глаза и позволил ей работать, похоже, наслаждаясь ощущением теплой влажной ткани. Не стоило бы быть таким беспечным, беспокоилась она, вдруг кто-нибудь, смеясь, перережет ему глотку?

 «Грибок на ногах не может распространиться на лицо, не так ли?»

К слову, у Маомао его, разумеется, нет.

Клей растворился, обнажив кожу Джинши. Его тонкая гладкая кожа была по-прежнему прекрасна. Вокруг шрама всё ещё оставалось некоторое покраснение, которое со временем сойдёт на нет, но полностью он никогда не исчезнет. Он будет с ним до конца его жизни.

— Господин Джинши?

— Да?

— Зачем вы сделали крюк к дому семьи врача?

Да ещё и взяли с собой Маомао.

— Это по дороге к месту назначения. Я подумал, что мы могли бы заглянуть сюда, раз уж всё равно проезжаем мимо.

— По пути к месту назначения?

Значит, возвращение займет еще больше времени.

«Куда же мы направляемся…»

— Было очень удобно. Заодно удалось посмотреть на реакцию по поводу повышения налогов.

— Действительно.

При сборе налогов каждый год смотрят на урожай в этом году. Соотносят его с численностью населения и стараются назначать налог так, чтобы не было перегибов.  Однако это лишь на бумаге, и нельзя слепо верить цифрам.

— К тому же в этом регионе есть кое-что, что меня тревожит.

— Что именно?

— Сам я толком не понимаю, но если твой двоюродный брат начинает щёлкать счётами и говорить, что что-то не так, разве ты не подумаешь, что дело подозрительное?

Навязчивость Лахана в отношении чисел была поразительной: даже если всё сходилось, он днём и ночью стремился к ещё более «красивым» расчётам. Настоящий чудак. Если уж он донёс что-то Джинши, значит, там и вправду есть над чем задуматься.

— Говорят, в последние годы что-то странное с объёмами поставок риса.

Может, Лахан и был эксцентричным, но в таких вопросах он не мог ошибаться.

— Но вот так, на месте наткнуться на такое... Мы ведь собираемся развивать бумажное производство, и если ремесленников подменят дилетанты, это будет проблемой.

Значит, это была не праздная прогулка, он действительно работал. И потому было неловко вытирать ему лицо водой из тазика после мытья ног.

Джинши, похоже, начало клонить в сон: он всё больше заваливался набок и, в конце концов, улёгся на постель. С досадой подумав, что с ним хлопотно, Маомао присела рядом и принялась нежно расчесывать его волосы. Хотя благовония не жгли, от него исходил слабый цветочный аромат. Насколько же он был похож на одну из тех небесных дев?

— Мне переделать ваш ожог сейчас? Или вы предпочитаете подождать до утра?

— Сделай сейчас.

Полусонный голос звучал ещё более соблазнительно, чем обычно. Подумав, что если она сейчас выгонит его из своей комнаты, то может устроить настоящую катастрофу, Маомао размешала пальцем клей и краску. Добавила чуть воды, подгоняя густоту, и стала наносить смесь вокруг шрама.

«Кому вообще пришла в голову такая затея…»

Выглядело это довольно правдоподобно. Может быть, он и не выдержал бы намокания, но сейчас был сухой сезон, и дожди шли крайне редко.

— А господин Басен не мог бы это сделать?

— У него нет такой сноровки.

— Вы взяли меня с собой ради этого?

— Не только.

Похоже, Джинши нравилось, когда к его коже прикасаются. Когда она размазывала клей подушечками пальцев, он закрывал глаза, словно младенец.

— Только не засыпайте, пожалуйста. Иначе я позову господина Басена, прежде чем Вы уснете.

— И что он сделает, если ты его позовёшь?

«Ничего», — подумала Маомао.

В отличие от своего отца Гаошуна, он все еще был неумелым и неловким. Честно говоря, она не могла отделаться от мысли, что он недостаточно способный для роли помощника Джинши.

— Почему вы сделали господина Басена своим помощником?

Джинши медленно открыл глаза чуть шире, в темных зрачках мелькнуло удивление.

Вырвалось само собой. К тому же Маомао давно не видела Гаошуна и чувствовала нехватку «лечебного эффекта» от его присутствия. Она скучала по этому немолодому мужчине с редкими проблесками озорства.

На её вопрос Джинши медленно открыл глаза. Его обсидиановые зрачки слегка дрогнули.

— …Нет, этот парень, хоть и такой, но, м-м, он справляется там, где нужно, правда.

— Вам не кажется, что окончание фразы не очень уверенно?

Может, Джинши снисходителен к Басену, потому что они молочные братья. А может, уже одно то, что рядом с Джинши он не впадает в странные мысли, делает его ценным кадром.

Поддельный ожог у Джинши был готов, и Маомао собралась вымыть перепачканные руки. Но тут ей в голову пришла идея, и она чистой рукой достала из вещей медную пластину, заменявшую зеркало. Глядя на своё отражение, она намазала клей вокруг рта и криво ухмыльнулась, сделав лицо совсем чудовищным.

— Это ужасно, — сказал Джинши, смеясь при этом.

Раз уж всё равно потом смывать, Маомао вошла во вкус и намазала ещё и вокруг глаз на щеках. В медной пластине отражалось жуткое лицо, будто у трупа.

Джинши это явно забавляло: он зажимал рот, стараясь не рассмеяться вслух. Хотя, возможно, ему было неловко за свой смех, она подошла ближе, чтобы добить его.

И тут...

— Вхожу! — прозвучал голос Басена одновременно со стуком в дверь. Дверь открылась прежде, чем они успели его остановить.

В широко раскрытых глазах Басена должно было отразиться: Джинши, корчащийся от смеха и держащийся за живот, и Маомао, подбирающаяся к нему с лицом и руками, вымазанными в красное.

Он ничего не сказал.

Они тоже молчали.

В следующую секунду Маомао заткнула рот пытавшемуся закричать Басену полотенцем, а Джинши скрутил его. Это был самый слаженный момент за все время с момента их знакомства.

На следующий день Маомао тоже сопровождала их на переговоры.

Местом встречи была таверна в деревне того самого землевладельца, расположенная не так далеко от бумажной деревни. Пешком туда было меньше часа.

Унылая на вид забегаловка оказалась довольно просторной. Судя по всему, она обслуживала не столько местных, сколько путников с тракта и, похоже, совмещалась с постоялым двором. Если бы прошлой ночью они не остановились в доме шарлатана, ночевали бы здесь.

С их стороны были: зять шарлатана и двое его сыновей, плюс трое мужчин среднего возраста из деревни. Шарлатан, Маомао, Басен и Джинши в качестве дополнения — всего десять человек. Маомао беспокоилась, сможет ли Басен как следует защитить Джинши, если дело дойдёт до драки, но Джинши, похоже, был способен защитить себя сам. Возможно, всё обойдётся.

Со стороны противника — человек пятнадцать крепких мужиков, и среди них важно расселся бородатый мужчина средних лет.

Хозяин заведения и его жена смотрели на эту компанию с явным неудовольствием. Видимо, ожидая, что разговор может перейти в потасовку, встречу и назначили здесь, но для хозяев это было лишь лишней головной болью.

Шарлатан дрожал от волнения. Если не считать хозяйку заведения, женщина здесь была только Маомао, так что она сильно выделялась. К несчастью, девушка, похожая на куриный остов, никого, кажется, не интересовала, они лишь фыркали или пожимали плечами: «Зачем такая тут?».

Чтобы Маомао пошла с ними, пришлось повозиться.

Потому что Тетушка Шарлатан была против. Говорила, что хотя она и выглядит неважно, она всё ещё незамужняя девушка, и будет ужасно, если с ней случится что-то плохое. Но больше всего, по её словам, Маомао просто не место на этой встрече.

Но с другой стороны был жалкий взгляд шарлатана, да и саму Маомао волновал этот самый договор.

В конце концов она выдала подходящий предлог:

— Среди моих знакомых есть люди, разбирающиеся в таких делах. Разве плохо будет, если я передам им, что здесь происходит?

Услышав «такие дела», тетушка, видимо, подумала о судебном чиновнике, и неохотно согласилась. На самом деле этими «знакомыми, разбирающимся в таких делах» были  Джинши и его люди, которые как раз шли с ними, но не было нужды это озвучивать.

Так что Маомао уселась за столик чуть поодаль и получила от хозяйки чай. Возможно, здесь также была пивная, потому что в воздухе стоял густой запах алкоголя, и ей невольно захотелось заказать выпивку, но она сдержалась. Джинши и Басен сидели за тем же столом.

— Эй, тебе-то обязательно было идти?

Басен повторил то, о чем она уже спорила с Тетушкой Шарлатан.

Если он возражал, то должен был сказать об этом тогда.

— Господин врач попросил меня, разве не будет его жалко, если я не пойду с ним?

— Ты с таким тоном…

Басен хотел было что-то добавить, но заметил, как доктор-шарлатан украдкой поглядывает на Маомао, и больше ничего не сказал.

— И все же для масштабов заведения здесь очень много алкоголя.

Басен огляделся. На полках аккуратно стояли бутылки с алкоголем, но, похоже, основным напитком было мутное сакэ из бочек. Со стороны кухни была видна большая бочка, из которой просматривалось беловатое сакэ. В столице предпочитают прозрачное сакэ или дистиллированные напитки, так что это типичная деревенская выпивка. Наверное, постояльцам предлагают напитки с полок, а местным — из бочек.

Пока Маомао отвлекалась на алкоголь, противоположная сторона уже начала переговоры.

— Деньги приготовили?

Слова, словно у злодея из дешёвой пьесы, бросил тот самый бородатый мужчина. Вокруг землевладельца толпились здоровенные типы то ли батраки, то ли охранники

Мужчины со стороны деревни тоже были крепкие, но по числу явно уступали, и Маомао, оглядываясь, прикидывала, куда лучше бежать, если начнётся драка.

— Срок ведь ещё оставался. Не могли бы вы немного подумать?

Зять шарлатана сказал это с серьёзным выражением лица. Между землевладельцем и зятем лежал лист бумаги. Видимо, это был договор.

— У меня нет времени на раздумья. Мы ведь тоже не из одной доброты всё это делаем. Если не можете заплатить, тогда придётся вам уйти.

Бесполезно что-либо обсуждать. Видимо, такая сцена уже разыгрывалась много раз.

— Мы тоже хотим пойти вам навстречу, насколько это возможно. Поэтому мы и предлагаем подождать до следующего года. Просто за это время мы хотели бы кое-чему у вас научиться.

«Совсем уже…»

Либо уходить прямо сейчас, либо уйти к следующему году. Даже если дадут отсрочку, это будет означать лишь одно: время, за которое с них вытянут все их умения.

Новое место для жизни им всё равно не найти, а выбрав второй вариант, они просто лишатся своих технологий. Вероятно, они планируют просто забрать себе вывеску поставщика дворца, заменив только людей.

Это возмутительно, но такое вряд ли может сойти с рук в обычной ситуации. И главное доказательство лежит на столе.

И всё же что-то здесь было странным. Вместо того чтобы оставить мастеров работать за долги, зачем заставлять крестьян сперва обучаться ремеслу, а потом выселять прежних жильцов? Неужели они действительно так сильно ненавидели чужаков?

Взглянув на мужчину средних лет, Маомао заметила, как тот злобно смотрит на бумажных мастеров. Особенно на сыновей.

Маомао тихонько подошла и встала за хозяином деревни. Рядом стоял шарлатан, трясущийся от волнения. Со стороны Басен яростно смотрел на неё, словно спрашивая: «Ты что делаешь?!», но ей было всё равно.

Договор был составлен больше десяти лет назад, но бумага оставалась в хорошем состоянии. Если бы она была плохого качества, давно рассыпалась бы в труху. Там было указано, что выплаты завершатся за двадцать лет, а также размер ежемесячных взносов. Внизу стояли ка-о соответствующих лиц, так называемые "цветочные знаки", которые служили вместо подписей, свидетельствуя о действительности и правильности документа.

При наличии такого солидного документа, чего этот тип так развалился и важничает?

Пока Маомао недоумевала, младший сын тихо подсказал ей. В отличие от старшего, он был сообразительным.

— Он говорит, что договор недействителен.

И что текст внутри писал писарь.

— Даже несмотря на печать?

— Печать настоящая, но…

Оказалось, прежний землевладелец не умел читать.

— Он был неграмотным?

Маомао удивлённо переспросила. Разве это возможно? Землевладельцу ведь приходилось иметь дело с бумагами, да и образование он должен был получить.

— Он был зятем, принятым в семью.

«А-а-а».

Теперь это имело смысл. Если он был принят в семью, чтобы взять дела в свои руки, то все детали сходились. Скорее всего, он был сыном трудолюбивого фермера-арендатора. Тогда у него не могло быть возможности учиться, и даже если бы он захотел научиться после того, как стал зятем, это было непросто.

— Он никогда не ходил к писарю, за него бумагами занималась жена.

Контракт подписали уже после её смерти.

 «Хм-м».

Маомао хотелось верить, что это действительно настоящий договор. Младший сын утверждал, что цветочные знаки были законными, а значит, договор был заключён в присутствии предыдущего землевладельца.

— А писарь и свидетель, присутствовавший при этом, живы?

— Боюсь, они все уже умерли.

Договор был заключен пятнадцать лет назад, и оба, похоже, были уже в преклонном возрасте.

«Совершенно безобразная ситуация».

Пока Маомао чесала затылок, землевладелец поставил перед зятем безвыходный выбор. Вокруг крестьяне ухмылялись неприятными улыбками, а бумажные мастера лишь съёживались.

Лишь старший сын стоял с перекошенным лицом, прикусив губу.

— Ну что ж, если не собираетесь убираться прямо сейчас, ничего не поделаешь. Завтра мы пришлем к вам наших молодых парней. Они помогут вам, так что обучите их работе до конца года.

Мастера сжали кулаки. Шарлатан хоть и пришёл, но, как и ожидалось, толку от него не было никакого.

Только Маомао спокойно наблюдала за происходящим. Её всё равно интересовал алкоголь. Она подумала, не выпить ли ей потом чашечку, но, наверное, в такой обстановке это было бы совсем бестактно.

Однако сторона землевладельца, наоборот, пребывала в отличном настроении и начала заказывать алкоголь.

— Эй, и этим тоже принеси.

Крестьяне, пришедшие поживиться за счет щедрости землевладельца, подняли шум, тогда как наша сторона была похожа на похоронную процессию. Хозяйка заведения неохотно принесла на подносе сакэ и чашки.

Маомао принюхалась.

«А?»

Она посмотрела на содержимое чашек в руках крестьян. Это не мутное сакэ, а прозрачное. А то, что пил землевладелец, было жидкостью янтарного цвета, явно дистиллированным напитком. Похоже, он хорошо держит алкоголь. Наверное, это сакэ с полок.

Землевладелец понятно. Естественно, он пьет то, что ему нравится. Но угощать чистым сакэ даже арендаторов — это невероятная щедрость. Хотя мутное сакэ на класс ниже в этой забегаловке есть в изобилии.

«...»

Маомао, испытывая неловкость перед хозяйкой, таскающей алкоголь, всё же подняла руку и позвала её.

— Что такое?

— Мне тоже налейте. Того самого.

— Ну уж ладно… — проворчала хозяйка и принесла напиток.

— Девчонка, в такой момент… — пробормотал шарлатан.

Не только он. Мастера-бумажники тоже смотрели на неё ошарашенно. Конечно, и Басен тоже, но вот Джинши жестом велел налить и ему того же самого.

«Понял, да?»

Маомао заказала ещё и для Джинши с Басеном.

Она залпом осушила чашку. Напиток был сладковатым и мягким на вкус. Не таким очищенным, как столичный, но по-своему неплохим. Однако крепость алкоголя была высокой по сравнению с мягкостью вкуса.

Если бы оно было откровенно плохим, еще можно было бы найти причину. Маомао облизала губы.

Трактир, вынужденный принимать надоедливых клиентов. Горы мутного сакэ. И при этом наглый землевладелец угощает крестьян другим сакэ.

«Хм-м, понятно».

Маомао посмотрела на зятя шарлатана с притворно извиняющимся видом.

— Простите, а поблизости есть сакэварня?

— … Нет, вроде бы такой не было.

— Я так и думала.

Искривив губы в усмешке, Маомао с чашкой сакэ в руке встала перед шумной компанией землевладельцев. Она громко поставила чашку на стол и изобразила улыбку, напоминающую хищную птицу.

— Что такое, барышня? Хочешь нас угостить?

Землевладелец рассмеялся издевательски, и вся компания захохотала следом.

— Д-девочка!

Шарлатан ухватилась за Маомао, умоляя ее остановиться.

Басен уже собирался вскочить, но Джинши, похоже, тихо ухватил его за полу одежды, и тот снова сел.

Маомао, улыбаясь, сказала землевладельцу:

— А не хотите устроить соревнование по выпивке?

И хлопнула себя по груди.

— Соревнование по выпивке! Ха! Стоит отдать должное, смелости тебе не занимать!

Землевладелец явно был уверен в своих силах, полностью насмехаясь над ней. Крестьяне глупо ухмылялись, бумажники смотрели в изумлении, а доктор-шарлатан только суетился. Лишь Джинши, уже привыкший к выходкам Маомао, крепко удерживал Басена.

— Эй, ты серьёзно? — сказал зять шарлатана.

Мастера-бумажники с беспокойством смотрели на Маомао.

— Всё в порядке. Но прежде вопрос. Какая сумма долга ещё осталась?

— … В год тысяча серебряных. В этом году половину выплатили, так что остаётся четыре тысячи пятьсот.

Хм. Это сумма, которую и ростовщики не станут так просто выдавать. Даже если деревня считается поставщиком для двора, массовое производство тут вряд ли возможно.

— Понятно.

Маомао тяжело плюхнулась на стул.

— Тогда давайте поставим на кон.

— Ставки, значит?

Землевладелец, похоже, был очень уверен в своих способностях к выпивке и явно считал ее дурочкой.

— И что у тебя есть, чтобы ставить?

— Да вот оно, с самого начала перед вами, — она снова хлопнула себя по груди. — Если продать меня работорговцу, триста серебряников получить можно.

Несколько крестьян выплюнули свои напитки, а ремесленники потеряли дар речи. Раздался грохот. Это Джинши вскочил со стула. Маомао же просто кивнула, как бы демонстрируя свою спокойную уверенность.

— Ха-ха-ха-ха! Триста, говоришь? Ну ты даешь! Девушка, ты хоть понимаешь, какие тут цены?

Крестьянин сказал это, насмехаясь. Она понимает, потому и говорит. Сколько, вы думаете, девушек она видела, проданных с торгов?

— Даже за первосортный товар сотни не выручишь, а ты, а ты...

Видимо, это его очень развеселило, он смеялся, разбрызгивая слюну. И хорошо, что алкоголь уже начал действовать, это кстати. Глядя на этих парней, Маомао фыркнула. Поняв, что это явная насмешка, половина пьяных мужчин уставилась на нее.

— Ну, потому что если сдавать редьку, всю испачканную землей, как есть, ясно же, что и полсотни серебряных не выручишь. Неужели вы даже таких элементарных вещей не знаете?

Тело Маомао качнулось. Ее схватили за шиворот и приподняли на цыпочки. Похоже, сравнение редьки с деревенской девкой было понято вполне достаточно.

Маомао боковым зрением бросила взгляд на Джинши, который собрался было вмешаться. Если он сейчас вмешается, все станет еще запутаннее.

— Эй, повтори, что ты сказала!

Первый из крестьян, раскрасневшись от злости, схватил Маомао. Его занесенный кулак был черным от земли и покрыт мозолями, если бы он ударил, ей бы не поздоровилось.

«Хотя пожалуй, заслуживаю того, чтобы меня ударили».

Но отступать было нельзя. Шарлатан чуть не падал в обморок, бумажники только бледнели.

— Читать и писать нормально не умеете. Хе-хе, тогда вы ведь бумагой-то, наверное, всю жизнь пользоваться не сможете, верно? Даже если вас обучат, сможете делать ее как следует?

В тот момент, когда рука уже двинулась, чтобы ударить, она не коснулась Маомао.

Раздался глухой стук по столу. Кто-то встал между Маомао и крестьянином. На стол, по которому ударили, был положен большой кошелек. Это был Джинши.

Джинши перевернул кошелёк. С журчанием посыпались золотые и серебряные монеты. Все присутствующие округлили глаза и разинули рты. Даже Басен был в таком же состоянии, беззвучно открывая и закрывая рот, словно спрашивая, что он делает.

— Если эту девчонку можно купить за триста серебряных, дёшево берёте.

Джинши изменил голос. Более низкий, чем обычно голос и правильные, но зловещие черты лица подавляли окружающих. Он резко отбросил руку мужчины, державшую Маомао.

«Не надо так демонстративно показывать такие большие деньги».

Подумав так, Маомао решила, что теперь нужно играть по-крупному. Она поправила воротник, громко поставила ногу на стул и выпятила свою плоскую грудь.

— Вот видите, знающий человек сразу поймет.

Крестьянин, который собирался ударить Маомао, зарычал и уставился на них.

Джинши и Маомао вдвоём зловеще усмехнулись, подначивая крестьян.

— Эй, ребята, давайте-ка покажем этим, где их место!

Как только один из крестьян крикнул это своим товарищам, чья-то рука остановила его.

— Что вы тут самовольно распоряжаетесь?

Сказал крупный землевладелец. Крестьянин вздрогнул и съежился.

— Верно… если есть ставка, мне этого достаточно.

Похоже, хозяин земли решил принять пари. Маомао хищно улыбнулась и опустила ногу со стула.

— Ну что ж… с кого начнём?

Оцепеневшие бумажники таращились на неё. Хозяин трактира и его жена смотрели с тревогой. Шарлатан так и валялся на полу.

А Джинши с чрезвычайно недовольным видом сверлил Маомао взглядом, и Басен беспокоился об этом. Мешочек с монетами лежал на столе.

— Я буду первым!

Это выкрикнул тот самый мужик, что недавно схватил Маомао. Очень удачно.

Сколько пустых бутылок валялось на полу, уже и не сосчитать. А число растянувшихся без сознания мужиков достигло трёх… и вот четвёртый рухнул.

— … Да вы издеваетесь? — ошарашенно произнёс младший племянник шарлатана, который сейчас приводил его в чувство.

— Ах, уже всё? — невинно отозвалась Маомао и залпом допила остатки в чаше.

Это жгучее, как огонь, дистиллированное сакэ. Слишком качественный напиток для такой деревенской забегаловки. Но для Маомао, привыкшей к более крепкому алкоголю, это не проблема.

Их ошибкой было выставить крепкое дистиллированное сакэ, чтобы поскорее сокрушить Маомао. Мужчины один за другим валились с ног от непривычно крепкого напитка. Они были в полном изнеможении, но не настолько, чтобы умереть. Маомао же не собиралась сдерживаться.

— Триста — неплохая покупка, — сказал Джинши ей на ухо. Представив, что он может снова попытаться "купить" её, она лишь укрепилась в решимости не проиграть этот конкурс.

Кстати, сводники, скупающие девушек, иногда приобретают деревенских девиц всего за двадцать серебряных. У Джинши действительно извращенные представления о деньгах.

В любом случае, с этими деньгами Джинши в качестве ставки она победила первого. Затем вышел второй. Видимо, он полагал, что она уже изрядно пьяна с самого начала, и проиграл, залпом выпив крепкое сакэ.

Так же поступали третий и четвертый, бросая вызов.

По здравому смыслу Маомао должно было быть всё труднее: выпитое раньше должно было давать о себе знать. Но, к несчастью для них, Маомао превосходила такие расчёты.

«Вот уже четверо…»

Триста за первого, затем удвоение: шестьсот за второго, тысяча двести за третьего… значит, после четвёртого ей причиталось две тысячи четыреста серебряных. Мужики это прекрасно понимали и смотрели на неё с покрасневшими лицами.

У них еще оставалось много людей, но Маомао достаточно было выиграть еще одно состязание. Остаток долга составлял четыре тысячи пятьсот.

Хорошо, что противники были пьяны. Она взяла у них на скорую руку написанные простые расписки и долговые обязательства. Их было четыре. Наверное, эти типы думали, что эти бумажки — просто клочки бумаги. Это ясно из того, что их главарь, крупный землевладелец, собирался их аннулировать.

Среди недовольного ворчания и кривляний, наконец, вышел главный соперник с бутылкой в руке.

— Не желаете ли ещё один матч?

Бородатый землевладелец улыбался, но глаза были острыми.

Маомао погладила живот.

«Потяну ли…»

Все-таки после четырех раундов алкоголь начинает немного накапливаться. Землевладелец, судя по тому, что постоянно пьет дистиллированное сакэ, должен быть крепок к выпивке. Увидев, что Маомао слегка страдает, он усмехнулся и просмотрел расписку.

— Не сравнивай меня с этими болванами.

Нацарапав что-то вроде подписи, он шлепнул расписку на стол.

—Эй, брат, ты же не будешь пытаться выманить у меня деньги? — сказал он.

Джинши молча стоял, скрестив руки.

— Никто никого не будет обманывать, — сказала Маомао.

С тяжёлым вздохом Маомао достала из-за пазухи маленький пузырёк.

— Эй! Это что ещё такое?!

Один из прихлебателей ринулся вперёд.

— Мне просто надоел вкус этого сакэ, и я хотела немного его изменить.

Сказав так, она капнула содержимое флакона в чашку с янтарной жидкостью. Увидев это, землевладелец вздрогнул.

— Подожди-ка… тогда и мне плесни.

По его просьбе Маомао передала ему флакон. Землевладелец внимательно посмотрел на него, а затем вылил все остатки в свою чашку.

— Надеюсь, это не какое-нибудь средство, чтобы медленнее пьянеть?

На усмешку мужчины Маомао, сохраняя невозмутимое лицо, осушила свою чашку.

Землевладелец, убедившись, что Маомао допила все и осталась трезвой, усмехнулся и осушил свою чашку. Глоток за глотком он выпил все, а затем...

Упал.

Прихвостни, подбежав, пытались поднять землевладельца, но тот был в полной прострации.

— Эй! Что ты подсыпала?!

— Что значит "подсыпала"? Я же пила то же самое.

Причина его прострации — не что иное, как выпитое им сакэ.

— Значит, пари за мной.

— …

Пока все стояли ошарашенные, Маомао поднялась, взяла расписки и, не шатаясь, передала их зятю шарлатана, после чего подошла к хозяйке трактира.

— Где здесь отхожее место?

— Выйдешь и направо.

— Спасибо.

Маомао чуть ли не бегом направилась в нужную сторону. Осушив столько бутылок, невозможно не захотеть в уборную. Даже Маомао не могла позволить себе опозориться, сделав это при всех.

— Слушай-ка… что ты с ним сделала?

С удивлением спросил глава бумажников, сжимая в руке сложенные расписки.

— Ничего особенного. Я просто хотела изменить вкус сакэ и добавила спирта.

Маомао часто носила в складках одежды лекарственные травы и медицинские принадлежности. Дезинфицирующий спирт тоже был при ней.

Поскольку он для дезинфекции, его крепость отличается от обычного сакэ. Обычный человек свалился бы после одного глотка, а этот землевладелец налил себе полную чашку.

— … Можно один вопрос?

— Какой?

— Ты же тоже пила этот спирт , верно?

Спросил он, слегка скривив лицо.

— Да. Я знала, что в таком количестве он для меня еще безопасен. Просто подумала, что хорошо бы поскорее закончить.

Она предположила, что если она сделает что-то подозрительное, то противник клюнет. Хорошо, что он так удачно попался. Наверное, она могла бы выиграть и обычным способом, но, честно говоря, не была уверена, что сможет терпеть позывы в туалет до конца.

— Хорошо, что успела в туалет.

— …Это, конечно, хорошо, но… даже если ты была уверена в себе, ставить на кон собственную жизнь — слишком. Тем более ради нас.

— Вы, кажется, кое-что неправильно поняли? — Маомао забрала у него сложенные расписки. — Это моя доля. А первоначальную ставку, конечно, надо вернуть.

И она улыбнулась.

— П-погоди, девушка!

Вместо ошеломленного зятя заговорил наконец пришедший в себя шарлатан.

— Ну что ты так жестоко…

— Даже если вы так говорите, у меня нет перед вами такого долга. И потом, ещё не всё кончено.

Маомао скользнула взглядом в сторону. Там, держась за гудящую голову и опираясь на приспешников, поднимался землевладелец. По разбросанной на полу блевотине было ясно, что он его вырвало и так он попытался прийти в себя.

— Может, вам лучше ещё полежать?

— Прошлое пари недействительно!

Ну да, вполне ожидаемо.

— Это была просто забава за столом. Я с самого начала не собирался всерьёз.

— Но вот же расписка. С долговым обязательством и собственноручной подписью. Неужели вы скажете, что тоже не умеете читать?

— Какое мне дело до этой бумажки! Аннулирую, аннулирую!

Маомао скрестила руки и, будто смирившись, подошла к бочкам с сакэ, стоявшим в забегаловке.

— Тогда ничего не поделаешь.

Она похлопала по бочкам. Бросив взгляд в сторону Джинши и Басена, она усмехнулась.

— Остается только сообщить чиновникам о сокрытии налогов.

От слов Маомао все замерли. Землевладелец разинул рот, а еще стоявшие на ногах крестьяне явно заволновались.

От её слов воцарилась тишина. Землевладелец застыл с открытым ртом, а оставшиеся на ногах крестьяне откровенно занервничали.

Хозяин и хозяйка трактира выглядели обеспокоенными, но одновременно и явно облегченными.

Бумажники переглянулись, затем уставились на Маомао.

Шарлатан лишь недоумённо наклонил голову.

Те странные цифры, что беспокоили Джинши, наверное, были вызваны этим.

— Что значит «сокрытие налогов»?

Первым вскочил бунтарский старший сын.

— Для производства алкоголя требуется разрешение государства. Если для личного употребления, то ладно, но если вы поставляете его в трактир, то это, безусловно, подпадает под налог на алкоголь.

Ведя бизнес, неизбежно платишь налоги. И ставки налогов тем выше, чем сильнее товар относится к предметам роскоши. Налоги на питейные заведения выше, чем на закусочные, а для публичных домов ставки взлетают еще выше. Старуха всегда ворчала на это.

Маомао задавалась вопросом, почему это заведение предоставило место для переговоров землевладельцу. Сначала подумала, потому что арендаторы. Но куда больше бросалось в глаза количество алкоголя.

Для заведения было бы выгодно закупать много дешевого и довольно вкусного сакэ. Даже если клиент доставляет некоторые неудобства, им пренебрегать не будут.

А то, что землевладелец не стал заказывать мутное вино, наводило на мысль: если он сам гонит спирт через крестьян, зачем ему здесь пить надоевший собственный продукт?

— А не утаиваете ли вы ещё и сырьё для производства сакэ?

 Для производства сакэ требуется большое количество риса или ячменя. Похоже, в этом сакэ используется рис. Внезапно она вспомнила о необоснованных претензиях этого землевладельца.

— Из-за того, что вы загрязняете воду, урожай риса сокращается. Воды не хватает, рис не растет.

Маомао прокрутила это в голове.

— Это ведь ложь, верно? Скорее наоборот, урожай риса стал лучше, чем раньше? При выращивании риса вода, стекая с верховьев, приносит с собой перегнившие листья и питательные вещества из почвы, что предотвращает истощение земли. Если бы в реку сливали яд, тогда другое дело, но при изготовлении бумаги в воду попадают лишь клей, сделанный из рисовых отрубей, и древесная стружка, то есть то, что скорее действует как хорошее удобрение, — рассуждала Маомао.

Возможно, именно поэтому предыдущий землевладелец решил не сдавать землю в аренду, а продать ее.

Возможно, они и не понимали истинную причину, но то, что урожаи увеличились, несомненно. Он решил, что выгодно оставить деревню здесь надолго.

А затем, вероятно, начали скрывать часть выросшего урожая и превращать его в сакэ или ещё во что-нибудь. Двойное уклонение от налогов — дело довольно серьёзное.

Говорить всё это вслух противоречило бы наставлениям её приёмного отца, поэтому Маомао промолчала, но по лицам землевладельца и крестьян было ясно: она попала в точку.

— Д-доказательства есть?! — выкрикнул один из крестьян.

— Точно! Есть доказательства?!

Остальные подхватили.

Доказательства или нет, если здесь присутствует Джинши, проверка всё равно будет.

— Ничего страшного. Если вы невиновны, чиновники, даже осмотрев ваши дома, ничего не найдут.

Маомао нарочно сказала это с приклеенной улыбкой. Только что шумевшие крестьяне замолчали. Уж слишком точно она ударила в больное место.

— Смело говоришь, девчонка, — проговорил землевладелец, держась за всё ещё кружившуюся голову. — Думаешь, такое тебе просто так сойдёт с рук?

— Я могу сказать тебе то же самое. Оглянись вокруг, а потом хорошенько подумай над своими словами.

Маомао встала так, чтобы смотреть на землевладельца сверху вниз.

Треть его подручных повалилась от выпивки и вряд ли способны двигаться, сам землевладелец тоже. Остальные хоть и не лежали, но выпили порядочно — трезвыми их не назовёшь.

С их стороны же стояли шесть крепких трезвых мужчин. Шарлатана в расчёт она не брала с самого начала. А главное, что здесь были Джинши и Басен. Если им будет грозить опасность, охранники, ожидавшие снаружи, ворвутся внутрь.

Хозяева трактира старались держаться как можно дальше от происходящего.

Она не собиралась решать всё силой, но если те полезут, ответят тем же. Маомао растянула крайне подлую улыбку и легонько похлопала договором по щеке помещика.

— Можете звать на помощь. А мы, в свою очередь, пустим гонца к чиновникам.

Маомао сказала это, весело напевая. На самом деле здесь есть люди пострашнее чиновников.

— Слушай, девчонка, ты сегодня какая-то не такая, — пробормотал шарлатан, но его она проигнорировала.

Маомао оглядела землевладельца и крестьян, которые не могли найти слов. Затем она шепнула землевладельцу на ухо:

— Если собрался что-то делать, будь готов к ответным мерам.

От ее мрачного голоса послышался скрежет зубов землевладельца. Маомао холодно смотрела на распростёртого перед ней человека.

— Была ли у вас настолько веская причина для таких придирок?

Как раз когда Маомао произнесла это, с грохотом распахнулась дверь трактира.

«Что такое?» — подумала Маомао и увидела, что в дверях стоит девушка в аккуратном кимоно. Увидев, что происходит внутри, она побледнела. Она подбежала и, оказавшись перед упавшим землевладельцем, встала на колени и поклонилась.

— Я понимаю, что отец снова выдвинул чрезмерные требования. Но прошу вас, не поступайте жестоко.

Она кланялась не Маомао, а бумажным мастерам.

— Нет, это не мы… — младший сын покачал головой, но девушка продолжала кланяться.

Она прижималась лбом к полу, даже не заботясь о растрепавшихся волосах.

— Простите меня… умоляю… простите моего глупого отца.

Не слыша голосов вокруг, она лишь продолжала извиняться. И тут двинулся тот самый дерзкий старший сын.

— Мы не станем делать такое. Твоему отцу.

Он медленно обнял девушку за плечи, успокаивая её и заставляя поднять голову. Она, роняя слёзы, посмотрела на него и кивнула.

Увидев это, в ярость пришел землевладелец.

— Ты! Ты безымянное ничтожество из ниоткуда! Держись подальше от моей дочери!

Он закричал, пытаясь подняться, но ноги всё ещё подкашивались, и он снова рухнул на пол.

— Отец!

— Тесть!

— Я не собирался становиться твоим тестем!

Что это за атмосфера?

У Маомао мгновенно протрезвела голова.

Младший сын с изумлением смотрел на своего старшего брата.

— Это случайно не...

— В общем-то, как вы и догадались.

Теперь стали понятны две вещи: причина, по которой старший сын был на стороне крестьян, и причина, по которой землевладелец так ненавидел пришлых и хотел их выгнать.

Хорошо, что поняла, вот только лучше бы она этого не знала.

Перед глазами разыгрывалась сцена, словно из какой-нибудь дурацкой комедии, и, если честно, даже описывать это не хотелось.

— Старший брат, он же однолюб.

— Много пользы ему это принесёт, если он своей преданностью уничтожит всю деревню.

Маомао высказала слова, которые думали все остальные мастера-бумажники. Она кивнула: «Угу, угу». Вообще уже то, что они привели старшего сына на эти переговоры, было ошибкой, но если подумать, она забыла, что он родственник шарлатана.

Если он родственник шарлатана, то ничего не поделаешь.

«Ну, как это «ничего не поделаешь?!»

Было бы невыносимо, если бы из-за такой глупой комедии погибла целая деревня. А ведь участники, что хуже всего, были настроены всерьёз. Глупо, по-идиотски нелепо.

Маомао, решив, что с нее хватит, плюхнулась на стул.

— Принесите мне сакэ.

Она подняла руку и позвала хозяйку.

— Ты еще будешь пить?

— Ещё могу.

На неё уставились с ошеломлённым видом, но ей было всё равно.

Похоже, алкоголь всё-таки дал о себе знать. То, что сегодня она была куда болтливее обычного, дошло до неё только после того, как опьянение прошло.

В итоге всё закончилось тем, что деревня бумажников, как и прежде, обязалась выплатить оставшиеся деньги в течение пяти лет.

А что касается вопроса, будет ли крупный землевладелец платить Маомао деньги, то дело уладилось тем, что он будет в течение следующих десяти лет поставлять определенное количество риса в Малахитовый дом.

Может, это и слишком снисходительно, но в любом случае вскоре чиновники проведут проверку. Учитывая, что они не будут взыскивать задним числом, это достаточное проявление снисхождения.

А что касается истории племянника шарлатана и дочери землевладельца...

«Какое мне до этого дело?»

Этими словами все сказано.