Вена.

В длинной галерее Шёнбрунна Блюхер скользнул взглядом по изысканной лепнине и резьбе на стенах и невольно нахмурился:

— Надо было австрийцам ехать в Берлин. Взгляните-ка сюда: это место годится лишь для балов, а не для военного совета.

Шедший рядом начальник прусского Генерального штаба Шарнхорст оставил его замечание без ответа и перевёл разговор:

— Вы слышали? Швеция, судя по всему, решила примкнуть к антифранцузской коалиции.

— Лорд Хоксбери, надо признать, умеет уговаривать.

— Густав Четвёртый больше озабочен собственной безопасностью, — ответил Шарнхорст. — Англичане посулили помочь ему заключить союзный договор с Россией.

Блюхер скривил губы:

— Значит, шведы много войск не выставят?

— Кстати, перед самым моим отъездом из Берлина я слышал, что его величество намерен принять польские условия перемирия?

Шарнхорст кивнул:

— Да, русские войска уже вышли к южному берегу Припяти. А его величество вовсе не желает исчезновения Польши: она послужит буфером между нами, Россией и Австрией. Австрийцы того же мнения.

Южный берег Припяти лежал у самого Пинска, иными словами, на сей раз Россия прибрала к рукам громадные земли вдоль Днепра, Волынь, Подолию и прочие области — добрую треть польской территории.

Шарнхорст продолжал:

— Россия заполучила почти все православные земли и теперь должна быть удовлетворена.

— А поляки, со своей стороны, согласились почти на все условия перемирия, включая ограничение численности армии тридцатью тысячами, торговые уступки, право прохода войск в военное время и тому подобное.

— И его величество, и Генеральный штаб полагают: пора обратить взоры на левый берег Рейна…

Он не успел договорить, как из залы впереди донёсся громовой голос:

— Нельзя вечно думать лишь о собственной выгоде! В прошлый раз именно это позволило французам улучить миг и бить коалицию по частям!

— Совершенно очевидно, что равнинные Нижние земли куда удобнее для главного удара: заняв Валлонский район, мы непосредственно угрожаем самой Франции, а то и ударим из Люксембурга на Верденскую крепость…

Другой голос, с южногерманским выговором, перебил его:

— Всё, что приходит вам в голову, французам тоже не упустить из виду.

— Они скопили огромные силы вдоль линии Брюссель — Кёльн и только ждут, когда мы начнём переправу через Рейн, чтобы нанести удар. К тому же наступление с западного направления затронет ещё и нейтральную Голландию…

Блюхер и Шарнхорст бесшумно проскользнули в зал заседаний и увидели, как главнокомандующий прусскими войсками князь Гогенлоэ, упёршись обеими руками в стол, буравит взглядом австрийских офицеров напротив:

— Голландцы изменили союзу и заслуживают наказания. И вы, кажется, позабыли о Фландрии — имперской земле. Мы ещё прежде, чем ударить на Валлон, сумеем попутно возвратить её!

— А ежели коалиция двинется на север Италии, французы, откровенно говоря, и бровью не поведут…

Эрцгерцог Фердинанд тотчас возвысил голос:

— Именно в этом и состоит наше преимущество!

— Франция, конечно же, не захочет тратить много сил на Италию, а заняв её, мы получим ближайший к французским границам источник снабжения.

— Империя долгие годы правила Северной Италией, и там осталось немало сил, которые подчинятся приказу его императорского величества.

— Равнина реки По к тому же куда удобнее для развёртывания крупных масс, чем Нижние земли, — и мы в полной мере используем численное превосходство!

Герцог Брауншвейгский невозмутимо заметил:

— Ваше высочество, вы, кажется, забыли о Мантуанской крепости. Французам довольно выставить пятьдесят-шестьдесят тысяч вдоль линии Минчо — и быстро прорвать её нам вряд ли удастся.

Шарнхорст, опускаясь в заднем ряду, шепнул Блюхеру:

— По правде говоря, западнее Венеции — сплошь переплетение проток, совершенно неудобное для крупных соединений.

Мантуя лежала как раз между Ломбардией и Венецией.

Блюхер ответил:

— Зато Венеция почти не имеет боевых сил и достанется нам без труда. Там союзники смогут разжиться изрядными суммами.

Венеция насчитывала сейчас от силы двести тысяч жителей, а её армия едва достигала двух тысяч; самыми боеспособными здесь были пять тысяч французов, стоявших в Удине, — но перед лицом двухсоттысячной коалиции они ровно ничего не значили.

Между тем в венецианских банках без труда отыскалось бы до десяти миллионов дукатов золотом.

Тут внезапно подал голос молчавший до сих пор эрцгерцог Карл:

— Мантуанская крепость — не препятствие. Помнит ли кто-нибудь из присутствующих тактику, применённую Наполеоном несколько лет назад?

Все полтора десятка человек в зале замерли. Первым догадался Шарнхорст и выпалил:

— Переход через Альпы?

Эрцгерцог Карл кивнул ему:

— Именно так. Мы тоже можем преодолеть Альпы, обойти Мантую, а от перевала Большой Сен-Бернар даже снова выйти в Италию.

Перевал Большой Сен-Бернар был тем самым путём, по которому Наполеон когда-то обрушился на Ломбардию.

У британского военного представителя герцога Йоркского загорелись глаза:

— Это поистине дерзкий план, но чрезвычайно осуществимый. Если союзные войска доберутся до Ломбардии, мы получим там ещё и мощное содействие.

Герцог Брауншвейгский нахмурился:

— Но двигаясь из Венеции через Альпы, мы окажемся в Швейцарии.

Австрийский начальник штаба Франц фон Веройтер беззаботно отмахнулся:

— Что с того? Мы не собираемся её занимать, и швейцарский сейм, надо полагать, возражать не станет.

При игре великих держав таким крошечным государствам, как Швейцария, просто не дают слова.

Шарнхорст вставил:

— В таком случае я предложил бы овладеть Швейцарией заблаговременно. Иначе, едва французы разгадают наш замысел, они устроят засаду у северного выхода перевала.

Эрцгерцог Карл снова кивнул:

— Ваше опасение совершенно справедливо. Для этого понадобится отдельная армия, направленная в Швейцарию.

Генерал Веройтер повернулся к князю Гогенлоэ:

— Ваше высочество, если оставить шестьдесят-семьдесят тысяч для обороны по Рейну, ваша страна могла бы выделить по крайней мере ещё шестьдесят тысяч на Цюрих.

Эрцгерцог Карл подхватил:

— Ежели дела в Швейцарии пойдут успешно, можно даже спуститься к Лозанне и нанести удар по восточной Бургундии.

Князь Гогенлоэ невольно поморщился: австрийцы были так ловки на язык, что даже он начал склоняться к тому, что итальянский замысел сулит больше выгод.

Тихо посовещавшись с герцогом Брауншвейгским, он сдался:

— Полагаю, надо ещё сообразоваться с тем, как расположатся французские войска. Если они не стянут крупных сил вдоль Альпийского хребта, наша армия сможет поддержать наступление на Швейцарию.

Эрцгерцог Карл продолжал:

— Тогда саксонский и тюрингский корпуса, предназначенные для демонстрации против Бадена, можно будет перебросить восточнее Рейнланда для сковывающих действий. А ваши войска по пути в Швейцарию легко сумеют тем же движением сковать и Баден.

По общему замыслу коалиции предполагалось изобразить мощный удар на Баден с намерением через Страсбург вторгнуться во Францию и тем приковать к себе внимание французов.

— И ещё: я предлагаю не отказываться вовсе от западного направления, но лишь сократить вводимые там силы. Это позволит сковывать неприятеля на более широком пространстве.

(Конец главы)