— …Правда?

Глаза Верховной жрицы сузились — редкое зрелище. Чувствовалось скрытое давление: «Вы же не думаете, что я в это поверю?»

Ханиэль отчаянно смотрела на других детей и кричала глазами:

Спасите!

Не выдержав, Руби шагнула вперёд и, выпятив грудь, сказала:

— Правда. Же. Точно!

— …

Шагнула она уверенно, но, как и Ханиэль, застыла столбом, и слова вышли вкривь и вкось.

Глядя на этих двоих, Рамиэль сзади закрыл глаза рукой. Как будто на это невозможно было смотреть.

Но и сам Рамиэль выйти вперёд не решался. Ему казалось, что он будет вести себя так же ужасно неловко, как эти двое.

В конце концов не выдержал и вмешался Феликс.

— Дети, видимо, очень испугались — они с таким столкнулись впервые. Оно и понятно. Мы и сами думали лишь, что мир вдруг стал светлее, и кто бы мог подумать, что здесь пройдёт столько времени?

В отличие от детей, Феликс говорил гладко. Микаэль сзади кивал, будто подтверждая его слова.

Перед возвращением в родной мир все сговорились.

«Внутри ничего не было, мы лишь на мгновение увидели свет» — на том и порешили.

Начни зря объяснять то и это — в конце концов где-нибудь да не сойдётся. Так что лучше было с самого начала считать, что никто ничего не видел.

Острый взгляд Верховной жрицы скользнул по взрослым. Глядя, как все невозмутимо выдерживают её взгляд, дети подумали:

Взрослые, наверное, здорово умеют врать.

Взрослые лучезарно улыбались с лицами «мы ничего не знаем», и Верховная жрица не могла больше допытываться.

— Что ж… как бы то ни было, хорошо, что все вернулись невредимыми.

От искренности, звучавшей в этих словах, взрослым стало немного совестно, но они продолжали молчать.

— К тому же вернулся и Святой Меч…

Верховная жрица перевела взгляд на висевший Святой Меч.

Было видно, как висящий на стене Святой Меч поблёскивает, будто желая всем сообщить о своём возвращении. Похоже, ему было приятно, что люди приходят и восхваляют его.

А может, он радовался тому, что появились те, кто может его держать.

Дети, глядя на висевший вдалеке Святой Меч, зачем-то пошарили у себя за пазухой.

Когда они разрушили ядро Эрозии, сила Святого Меча вырвалась с ужасающей мощью. Дети держались изо всех сил, чтобы не упасть, а после того как ядро исчезло, всё-таки потеряли сознание. Видимо, выдерживать силу Святого Меча дольше было им не под силу.

После этого дети целый день напролёт спали. Святой Меч, обратившись в кинжал, лежал за пазухой у спящих и даже похрапывающих детей.

Верховная жрица некоторое время смотрела на Святой Меч, потом с коротким вздохом покачала головой.

Видимо, решила, что если допытываться дальше, то увидит лишь заикающихся детей, а больше ничего не добьётся.

— …Главное, что все целы.

Верховная жрица погладила детей по головам и похлопала по плечам, будто хваля. От этого искреннего жеста детям стало неловко: они не поднимали голов и косились друг на друга. По их лицам было видно: они врут, потому что так велели мама с папой, но совесть их мучает.

— Слышала, завтра вы возвращаетесь домой. Рыцари очень огорчены. Такие талантливые ученики — и бросают.

От этих слов плечи детей поникли.

Когда переполох улёгся, дети сказали ордену:

— Родители велели сначала подрасти…

Если они и правда хотят стать святыми рыцарями, родители не станут их отговаривать, но с условием: если и после пятнадцати лет они не передумают, тогда и станут.

От этих слов дети огорчились, но и вздохнули с облегчением. По правде, они в глубине души боялись, что родители скажут: «Если так хотите, живите всю жизнь в храме!»

Когда родители вернулись, дети с плачем цеплялись за них и каялись. Что притворились, будто не видят, как их ищут. Что им очень стыдно.

Их успокоили — всё в порядке, — но дети всё равно тревожились. За это время дети насмотрелись на других детей, живших в Великом храме.

Были дети, которые, как и они, пришли сюда с родителями и ждали, пока тех вылечат, но куда больше было тех, кто попал сюда, по разным причинам лишившись родителей.

Эти дети весело играли, но, когда за другими детьми приходили родители, их лица омрачались. А потом они порой всхлипывали в одиночестве где-нибудь в углу.

В ордене было так же. Один из рыцарей-учеников шепнул детям, будто открывая большую тайну:

— Честно говоря, я не хочу быть рыцарем. Но если хоть так не стараться… может, придётся уйти из храма, вот я и стараюсь.

Остаться в храме можно было, и не становясь рыцарем, но этого мальчика каждый день мучил страх, что нужно во что бы то ни стало закрепить за собой место.

Глядя на таких детей, Ханиэль, Рамиэль и Руби заново поняли, какой надёжной и безопасной оградой были для них родители.

— Но, говорят, если вы вернётесь, вам всегда рады, так что приезжайте в гости без стеснения.

— Да!

Дети ответили бодро. От мечты стать святыми рыцарями они ещё не отказались.

А главное…

В этот миг лезвие Святого Меча, висевшего в Великом храме, блеснуло. Всего лишь блик света, но детям почудилось, будто они слышат: «Вы должны меня поднять!»

* * *

На следующий день Ирен и её спутники рано утром покинули Великий храм. Проводить их тихо вышли Верховная жрица, Хьютон и ещё несколько человек.

Хьютон с лицом, на котором читалось «ужасно жаль», никак не мог выпустить руку Микаэля.

— Приезжайте почаще. И, конечно, обязательно с детьми.

Уже то, что Микаэль приехал спустя столько времени, было радостью, а тут ещё и Святой Меч вернулся. Микаэль отнекивался — мол, это к нему отношения не имеет, — но Хьютон догадывался, что что-то произошло.

Как бы там ни было, благодаря этому в Великом храме царило праздничное настроение. Тревога из-за Врат рая и синих ворот вмиг рассеялась, и люди успокоились: раз вернулся Святой Меч, настали настоящие мир и безопасность. Совсем как когда-то давно, когда здесь блистал Микаэль.

Пока они прощались с Хьютоном, Верховная жрица подошла к детям и сказала:

— Вчера вечером Святой Меч приходил ко мне в комнату. Сказал, что будет иногда наведываться ко всем вам, так что не пугайтесь, если он ненадолго исчезнет.

От слов Верховной жрицы дети снова уставились кто в небо, кто в землю, кто на Великий храм — куда угодно, лишь бы не встречаться с ней глазами. И про себя ругали Святой Меч.

Эй! Ты же обещал не говорить!

Глядя на детей, отчаянно прячущих глаза, Верховная жрица с улыбкой продолжила:

— Так что, когда Святой Меч придёт в гости, примите его как следует.

Это звучало так, будто она просила позаботиться о своём ребёнке — или о старом друге.

Грустное прощание закончилось, и Ирен со спутниками покинули Великий храм. Перевалив через горы и пройдя дорогой паломников, через несколько дней настал момент расставания и с семьёй Рейны.

— В этот раз и правда чего только не случилось.

Рейна пожала плечами. Ирен оставалось лишь горько улыбнуться. От того, что они пережили, словами «чего только не случилось» было не отделаться.

— Но было интересно. Вспомнились давние времена, когда ещё были подземелья. Благодаря этому мы с Феликсом впервые за долгое время снова действовали как пара.

От слов Рейны лицо Феликса покраснело. Судя по всему, эти двое тогда тоже усердно занимались очищением.

— Ну, тогда мы пойдём. И ещё…

Рейна широко улыбнулась и посмотрела на сумку Ирен.

— В последнее время я, видно, ослабла: то похожие на червяков щупальца мерещатся, то отрубленная рука, которая сама двигается… Ну, наверное, показалось!

От слов Рейны вздрогнула не только Ирен, но и сумка у неё за плечами.

Рейна, сделав вид, что ничего не заметила, отвернулась и помахала рукой.

— Пока! Напишу письмо. Давайте зимой тоже вместе куда-нибудь съездим!

Семья Рейны удалилась стремительно, как ураган. Лишь когда они совсем скрылись из виду, Ирен открыла сумку.

Внутри Чавка дрожал, и в глазах у него стояли слёзы.

— Меня… раскрыли?

— Слышал же, чего спрашиваешь.

Рука оценки рядом тяжело вздыхала.

Рука оценки, сидевшая сейчас в сумке, была той, что вернулась из Демонического мира. Ту, что вернулась из мира, созданного Святым Мечом, уже приставили к основному телу.

Ирен протяжно вздохнула. Не от безысходности — скорее от облегчения. Она думала, что когда-нибудь такой день может настать.

— Хорошо, что раскрыла именно Рейна.

Судя по тому, как вела себя Рейна, другим она не расскажет. Да и причину, по которой они живут вместе с монстрами, наверное, поймёт.

А главное, близнецы и Руби будут дружить и дальше, даже став взрослыми.

Благодаря Святому Мечу эта связь станет ещё крепче. Так что такой тайной, пожалуй, можно было поделиться.

Разумеется, то, что Микаэль — Владыка демонов, останется тайной до самой смерти.

Через несколько дней четверо вернулись домой.

— Дом! Мы вернулись домой!

Чавка, радуясь, кажется, больше всех, повысовывал щупальца там и сям, осмотрел дом, а потом взял артефакт и выбрался наружу.

— Пойду верну жителям деревни память!

Пока Чавки не было, четверо тоже прибрались в доме. Стоило вытереть пыль и навести порядок, как дом быстро принял прежний вид.

Кан, едва вернувшись домой, тоже вернул себе прежние размеры, улёгся рядом с детьми и уснул, похрапывая вместе с ними.

Дети, выйдя из ванной, не выдержали дорожной усталости и, улёгшись каждый в свою кровать, крепко уснули.

Микаэль укрыл спящих детей одеялом, а потом сказал Руке оценки, которая расставляла книги:

— Нам нужно ненадолго отлучиться, присмотри за детьми.

— Извольте. А когда вернётесь?

От вопроса Руки уголки губ Микаэля чуть приподнялись.

— Ну… когда получим удовольствие сполна?