— Ну что, кто сегодня хочет сдохнуть?

Рем, как и всегда, вкладывал всю душу в тренировку своих бойцов. Со стороны это, конечно, больше походило на изощрённое издевательство.

Он по очереди выдёргивал подчинённых из строя, заставляя драться либо с ним один на один, либо в меньшинстве против превосходящих сил.

При этом вариант «один против троих равных по силе» считался среди солдат большой удачей — всяко лучше, чем выходить против самого Рема.

Несмотря на грубые провокации командира, никто из бойцов не проронил ни слова. Вместо жалоб в их глазах горела яростная решимость: кто бы ни встал на их пути, они порвут его в клочья.

Те, кто раньше осмеливался выражать недовольство, давно научились держать язык за зубами.

Всё равно, сколько ни ерепенься, в итоге получишь знатных люлей и всё равно выполнишь приказ. Эту простую истину здесь усвоили крепко.

«Хитрые ублюдки».

Рем, видя такой настрой, гонял их ещё жёстче. Его философия была проста: чем тяжелее на тренировочном поле, тем легче в реальном бою.

Те, кто на тренировках оказывался на волосок от смерти под ударами топора Рема, сталкиваясь с настоящими монстрами, чувствовали себя на удивление расслабленно. Когда их нанимали в качестве городских наёмников для зачистки скоплений тварей за стенами, они демонстрировали поистине звериную эффективность.

Но они умели не только махать оружием.

Бойцы Рема никогда не опускались до приставаний к женщинам на территории лорда, не занимались грабежами и не требовали в трактирах бесплатной выпивки, прикрываясь своим статусом.

С виду — банда отпетых головорезов, но на деле — одно из самых надёжных, дисциплинированных и вежливых подразделений, когда-либо расквартированных в этих землях.

Естественно, авторитет Рема рос не по дням, а по часам. Все прекрасно знали, чьё имя носит этот Топорный отряд.

Благодаря этому даже некоторые южные аристократы перестали смотреть на Рема как на дикаря.

Хотя это, конечно, не означало, что при личной встрече они бросились бы к нему с распростёртыми объятиями.

Одно время Рем был полностью поглощён личными тренировками, но в последние дни всё чаще лично муштровал своих бойцов на площадке.

Хрусь, хрусь.

Сначала раздались тяжёлые, лишённые всякой осторожности шаги. Идущий даже не пытался скрываться. Напротив, вместе с шагами приближалась резкая, колючая и откровенно раздражающая аура.

— Убийца аристократов, верно? Серая башка… значит, я по адресу. Рожа у тебя и впрямь зверская.

К площадке неспешно подошёл какой-то человек. Его тренировочная зона располагалась у самого подножия гор Пен-Ханил. Там была и официальная арена, но Рем предпочитал гонять своих людей именно здесь, у скал.

Отчасти благодаря этому стаи монстров, спускающиеся с Пен-Ханил, теперь крайне редко добирались до застав. Изначально Рем перенёс сюда тренировки по просьбе Крайса, но быстро понял, что лучшего места просто не найти.

«Монстры сами спускаются прямо на тренировку? Роскошно».

С этими словами он и застолбил эту территорию.

Раздражающий незнакомец спускался как раз со стороны хребта Пен-Ханил. В руке он держал обнажённый меч, клинок которого был измазан тёмной кровью.

Рем почувствовал его приближение заранее, поэтому даже не встал, продолжая сидеть на ступенях наспех сколоченного деревянного помоста.

Скрип, скрип.

Доски жалобно застонали под весом Рема, когда он откинулся назад. Он даже не подумал доставать оружие. Лишь закинул одну руку на ступеньку выше, приняв максимально расслабленную и вызывающую позу, и лениво бросил:

— И откуда же к нам принесло эту пустую шелуху?

— Шелуху? Если ты это мне, то сегодня ты сдохнешь.

Мужчина ответил без промедления. На нём был лёгкий, но явно дорогой доспех, а меч в руке отнюдь не выглядел деревенской поделкой. Внешне он казался аристократом, вот только яростная, кровожадная аура выдавала в нём опасного убийцу.

— Он что, больной? — хмыкнул один из солдат Рема, бывший наёмник со шрамом под глазом, которого когда-то звали Безумным Топором.

Сейчас он, конечно, слыл человеком спокойным, но лишь по меркам нынешнего окружения.

— Эй, мужик, вали отсюда, пока жив. Кыш-кыш, — другой ветеран брезгливо замахал рукой, прекрасно зная, что злить Рема — плохая примета.

— Ты хоть понимаешь, куда припёрся? Это же официальное место для самоубийств, — подключился ещё один бойцов, из тех, что подобрее. — Уходи. Серьёзно, ещё вякнешь — и тебе конец. Иди лучше к Святой пехоте, они хотя бы не убивают.

И это была правда. Святая пехота могла заставить тебя таскать валуны до потери пульса в рамках «оздоровительной гимнастики», но жизни не лишала. А вот подчинённые Рема были ребятами грубыми и от хорошей драки никогда не отказывались.

Незнакомец не стал тратить время на разговоры. Без малейшего подготовительного движения он взмахнул окровавленным мечом.

Удар был настолько стремительным, что даже Рем не успел среагировать до того, как клинок пришёл в движение. Абсолютное отсутствие замаха.

— Ложись!

ВЖУХ!

Одновременно со свистом рассекаемого воздуха раздался рёв Рема.

Этот голос намертво въелся в подкорку каждого солдата. Бойцы рефлекторно напрягли мышцы кора. В боях против нескольких противников Рем часто отдавал короткие приказы, и те, кто их игнорировал, обычно заканчивали в лазарете с тяжёлыми травмами.

Поэтому реакция была мгновенной.

Стоявший ближе всех солдат не просто пригнулся — он буквально рухнул спиной назад. В точности исполнив приказ командира.

КЛАНГ!

Источником свистящего звука оказался топор Рема. Вращаясь в воздухе, он встретился с клинком незнакомца в нескольких дюймах от лица упавшего бойца. Раздался оглушительный звон металла.

Хоть это был и не основной, а лишь метательный топорик, бросок был фирменным приёмом Рема. Но незнакомец отбил его мечом так, будто это была назойливая муха.

А ведь изначальной целью этого взмаха была грудь стоявшего солдата. Это означало, что незнакомец успел изменить траекторию удара прямо в процессе, среагировав на летящий топор.

И при этом его стойка даже не дрогнула, а на лице не отразилось ни капли удивления.

— И всё же, откуда ты взялся? — прорычал Рем, стремительно сокращая дистанцию. Он уже сорвался со ступеней и в несколько широких шагов оказался вплотную к противнику.

Мечник снова атаковал. Такой же удар без замаха, на этот раз метящий Рему в голову. Рем ответил аналогичным ударом топора.

Один бил сверху вниз, другой — снизу вверх. Оружие скрестилось.

КЛАНГ! СКР-Р-Р-Р!

Во все стороны брызнули искры. Пытаясь оттолкнуть друг друга, они лишь сцепились клинками и в итоге отскочили в разные стороны.

Рем, погасив инерцию мощными бёдрами, тут же перешёл в новую атаку. Его рука изогнулась, словно кнут, и лезвие топора превратилось в сверкающую дугу.

Это был удар, сопоставимый по мощи с атаками Энкрида, вкладывающего Волю в свой клинок. Воздух разорвало с оглушительным треском.

БА-БАХ!

Топор, казалось, телепортировался, прочертив линию прямо по голове противника. Череп мечника разлетелся на куски.

Но крови не было. Это был лишь остаточный образ.

Мечник, сделав выпад правой ногой назад и резко понизив центр тяжести, пропустил топор над собой.

Со стороны могло показаться, что он уцелел лишь чудом, в самый последний момент.

«Чудо, как же».

Рем прекрасно видел, что противник уклонился осознанно и расчётливо, втиснувшись в доли секунды. И, уходя от удара, мечник перешёл в контратаку.

«Ого?»

Рем был искренне удивлён. Насколько же точным и хладнокровным был расчёт врага.

Идеально уклонившись от смертельного удара, логично было бы попытаться нанести столь же сокрушительный ответный взмах. Но незнакомец вместо этого левой рукой перехватил клинок чуть выше рикассо и по оптимальной траектории нанёс колющий удар.

Это была техника полумеча — укол с хватом за лезвие. Базовый приём, но исполненный с таким мастерством, он таил в себе смертельную угрозу.

«С наскока не возьмёшь».

Рем резко выбросил вперёд левую ногу. Он планировал внимательно следить за остриём и уклониться в последний момент, лишь повернув голову.

Но мечник не довёл укол до конца и уклонился от ноги Рема.

Топ.

Оттолкнувшись от земли, он отступил на шаг и поднял меч остриём вверх, удерживая его обеими руками.

Рем тоже закинул топор на плечо. Разница в их стойках была разительной.

— Тц. Откуда только такие берутся? — пробормотал Рем.

Стойка противника его откровенно раздражала. Да и вообще, этот тип кого-то ему подозрительно напоминал.

Каштановые волосы, карие глаза. Взгляд — спокойный, как гладь озера, а вот исходящая от него аура — как надвигающийся шторм.

Странный тип.

— А тебе зачем знать? — огрызнулся мечник.

— Да мне вообще плевать, придурок.

Слова этого парня бесили не меньше, чем его стойка.

Рем никогда не лез за словом в карман. Особенно если перед ним стоял незнакомый выскочка, чья поза вызывала лишь непреодолимое желание съездить ему по лицу.

Мечник выставил правую ногу вперёд, перенося вес.

Решимость вложить всё в один удар естественным образом трансформировалась в Волю. Даже без использования «Давления» сам замах нёс в себе невыносимую тяжесть, давящую на плечи Рема.

Это было искусство, доступное лишь тем, кто довёл владение Тяжёлым стилем до абсолютного совершенства.

Рем усмехнулся про себя:

«И чё?»

Его топор тихо зазвенел, лезвие слегка завибрировало. Оружие само просило размазать этого выскочку по земле.

И Рем с удовольствием выполнил его просьбу.

В тот самый момент, когда давящий клинок устремился вниз, Рем нанёс удар снизу вверх.

Энергия хлынула от самых кончиков пальцев ног, проходя через бёдра и спину, взрываясь первобытной шаманской силой.

Техника, которую он назвал «Сердцем чудовищной силы», сработала безупречно, а «Раскалывание гиганта» сконцентрировало всю эту сокрушительную мощь на лезвии топора.

КЛАНГ!

Раздался грохот, сравнимый с падением метеорита, и во все стороны разошлась мощнейшая ударная волна.

— Твою ж мать. Вот монстры.

Кто-то из бойцов выругался, выразив общую мысль.

Рем не стал убивать противника. Вместо этого его топор замер, слегка касаясь макушки мечника.

Если быть точным, Рем изменил угол удара, отводя половину силы вражеского клинка в сторону, а вторую половину приняв на своё тело. После чего левым кулаком просто впечатал лезвие врага в сторону.

Воспользовавшись секундной заминкой, он сделал подсечку, лишив мечника равновесия.

Все эти грязные, но эффективные приёмы он отточил до совершенства в бесконечных спаррингах с тем ублюдком Рагной, пока Энкрид пропадал у эльфов.

И вот теперь топор Рема покоился на голове потерявшего равновесие противника. С силой и техникой рыцаря ему даже не нужно было заносить оружие — достаточно было лёгкого нажатия, чтобы расколоть череп.

Незнакомец стоял на одном колене. Из-под его изорванного наплечника обильно текла кровь.

— Я сейчас задам один вопрос. Ответишь неправильно — пеняй на себя.

В голосе Рема звучала настоящая, ледяная жажда убийства. Ничего общего с тем шутливым настроем, который он демонстрировал на тренировках.

Если его обычная жажда убийства напоминала рассветное солнце, медленно поднимающееся над горизонтом, то сейчас это было полуденное светило, выжигающее всё живое.

Его намерения были предельно ясны. Один неверный ответ — и топор опустится. Он не скрывал своего желания убить.

— Кем тебе приходится тот топографический кретин? — спросил Рем.

---

Пока Рем развлекался со своим гостем, перед Аудином тоже нарисовался незнакомец.

Высокий, крупный блондин с пронзительно-голубыми глазами и волевым подбородком. Впрочем, габаритами он всё равно уступал самому Аудину.

— Я пришёл кое-кого повидать, — произнёс блондин.

Аудин хотел было спросить, как он вообще сюда попал, но передумал. Какая разница — пробрался ли он тайком или прошёл через главные ворота? Обычная стража всё равно бы его не остановила.

Руагарне, стоявшая рядом с Аудином, во все глаза уставилась на незваного гостя.

«И откуда только берутся такие типы?»

Её дар оценки талантов был отличным инструментом для определения уровня противника.

«Не вижу предела».

За ростом Энкрида она долго и непрерывно наблюдала, поэтому легко видела его предел, но с другими мастерами, особенно уровня рыцаря, этот номер не проходил. Их пределы терялись в тумане.

Именно по этому признаку она и определяла чужую силу. Перед ними был как минимум рыцарь.

— Мне сказали, что он где-то здесь, но я не уверен…

Блондин говорил медленно, тщательно подбирая слова и даже не утруждая себя тем, чтобы заканчивать фразы.

Аудин встретил его мягкой, доброжелательной улыбкой:

— Для начала, брат мой, вам стоило бы представиться.

Блондин посмотрел на Аудина без особого интереса. Хотя внешне он казался абсолютно спокойным, проницательность Аудина вопила: этот человек готов обнажить меч в любую секунду. Естественно, Аудин тоже принял боевую стойку.

Он чуть развёл ноги и опустил руки. Его чудовищные ладони, способные сокрушить и разорвать всё, что в них попадёт, были готовы к немедленному действию.

— Ну, вообще-то, я хотел спросить… Точнее, узнать имя. Вы — Энкрид? — внезапно выдал блондин.

Рофорд и Пел, наблюдавшие за этой сценой с безопасного расстояния, дружно мысленно хлопнули себя по лбу.

В этих краях Энкрида знали все: Убийца демонов, Защитник Бордергарда, герой, положивший конец гражданской войне. И в этих краях не было человека, который не слышал бы слухов о том, что у него чёрные волосы, синие глаза и внешность, способная свести с ума женщину любой расы.

— По-вашему, это лицо Похитителя женских сердец? Да вы только посмотрите на него! Разве с такой физиономией можно кого-то соблазнить? — не выдержал Пел.

То, что в его устах «Похититель сердец» превратился во что-то иное, его совершенно не волновало — прозвище-то не его.

Аудин, который вообще-то был вполне доволен своей внешностью, почувствовал лёгкое недоумение от таких речей.

— …Брат-пастырь?

— То, что не так — то не так, — отвернувшись, пробормотал Пел.

— Он прав, — немедленно поддержала его Тереза, которая тоже была рядом. — Абсолютно.

Она постаралась сказать это максимально твёрдо, чтобы не оставить места для разночтений.

— Сестра Тереза?

— Я просто помогаю избежать недопонимания, брат мой.

«Так вот как выглядит ваша помощь?» — красноречиво ответил взгляд Аудина.

— И откуда только этот придурок свалился? Да как можно нашего командира не узнать? Этот человек не женские сердца разбивает, а людей голыми руками надвое рвёт в свободное время. Фильтруй базар, а то сэр Аудин уже обиделся, — встрял Рофорд.

— Значит, у меня хобби — рвать людей надвое?

— А разве нет? Солдаты из Святой пехоты вечно шепчутся, что если на тренировке оплошаешь, можно и без конечностей остаться.

«Может, я неправильно построил процесс тренировок?» — Аудин мысленно покаялся. Наверное, нагрузка была слишком слабой, раз у бойцов оставались силы на подобные сплетни. Истинная тренировка не должна оставлять места для посторонних мыслей.

Блондин удивлённо моргнул. Такого прозвища он точно не слышал. Но одно он понял чётко: этот гигант с медвежьей фигурой — очень опасный противник.

— Ну, это не так уж и важно, — философски заметил мужчина.

Его лицо, до этого казавшееся безразличным, преобразилось. На нём проступили предвкушение и чистая, незамутнённая радость.

— Давай поиграем.

Не успело это слово сорваться с его губ, как Аудин понял: сейчас начнётся. Волна жажды боя ударила первой.

Меч со свистом рассёк пространство. Руки Аудина мгновенно окутались золотым песком, который уплотнился, образуя броню из чистой святой силы.

КЛАНГ!

Усиленные святым светом латные рукавицы Аудина встретились с клинком, пропитанным Волей, и тут же отскочили.

Аудин по привычке применил «Святое проникновение», но блондин, отступив на шаг после удара, мгновенно развеял чужую энергию.

Он орудовал классическим одноручным мечом с синевато-белым лезвием. Судя по силе удара, оружие было выдающимся.

«Опытный боец».

Аудин сразу оценил уровень противника. Настоящий мастер, чьи навыки были выкованы в горниле реальных сражений.

Блондин тоже сделал свои выводы.

«Слухи о том, что он рвёт людей надвое — не такое уж и преувеличение».

Чудовищная сила хвата и отточенная техника говорили сами за себя. Только что этот медведь едва не переломил лезвие его меча голыми руками. Именно поэтому блондин и предпочёл разорвать дистанцию.

— Это будет весело, — ухмыльнулся мужчина.

В этот момент Аудин уловил в нём до боли знакомые черты. Словно кто-то взял немного от Энкрида, добавил Рагны и хорошенько перемешал.

— Моё имя — Одинкар Заун.

— Аудин Фымрей. Я использую святую силу.

— Давай повеселимся.

Заун. Та же фамилия, что и у Рагны. Мужчина, назвавшийся Одинкаром, поднял меч. Клинок окутало мягкое свечение — видимый признак концентрации Воли.

Но это была «Воля» иного качества. Этот человек тоже был гением, который сумел преодолеть невидимую стену.