Что такое «Шагающий Огонь»?

Это Запретное заклинание. Иными словами — магия, которую нельзя использовать.

Но почему её запретили?

Вся магия делится на два типа. Первый — когда маг заимствует силу у сущностей из Иного мира (Магия Призыва). Второй — когда маг формирует заклинание из собственной маны в своём «мире заклинаний» (Магия Созидания).

«Шагающий Огонь» относился к Магии Созидания.

А началось всё с катастрофы, вызванной беспрецедентным монстром по имени Саламандра.

«Всё, что горит — прекрасно».

Жил-был один гениальный маг, одержимый пламенем. Он посвятил свою жизнь попыткам придать огню определённую форму.

Заклинание «Шагающий Огонь» стало одним из результатов его исследований. И, по совместительству, самым извращённым и неудачным из них.

Для воплощения этого заклинания требовались две вещи: жертвоприношение и жизненная сила самого мага.

«В качестве жертвы нужны сто разумных существ любой расы, которые должны сгореть заживо в муках».

К этому добавлялась продолжительность жизни заклинателя. Теоретически, маг должен был умереть в момент активации заклинания.

Не зря эту магию запретили. Вдохновившись могуществом Саламандры, гений создал заклинание Созидания, но оно слишком близко подошло к границам Магии Призыва.

Недостающие элементы формулы этот гений компенсировал, воззвав к имени Бога-Демона, повелевающего огнём в Скверне.

Может возникнуть вопрос: а почему бы просто не промыть мозги какому-нибудь сильному магу и не заставить его скастовать это заклинание?

Ответ прост: это невозможно.

«Шагающий Огонь» настолько сложен, что за него не смог бы взяться даже выдающийся маг.

Малейшая ошибка — от контроля маны до произнесения формулы — и заклинатель либо сгорит заживо, либо взорвётся.

Иными словами, это заклинание мог скастовать только истинный гений, готовый добровольно пожертвовать своей жизнью.

Понятно, что ни один маг в здравом уме за такое не взялся бы. Но если уж кому-то удавалось довести дело до конца, результат был поистине фатальным.

«Шагающий Огонь» не исчезнет, пока не выполнит свою задачу.

Топливом для его движения служила мана, растворённая в самой природе.

Эстер была ведьмой. Искательницей и исследовательницей магии.

Когда Энкрид задал ей вопрос, в её голове тут же всплыла вся известная информация о «Шагающем Огне».

Если вкратце: это заклинание, в котором урезан аспект контроля ради максимального увеличения разрушительной мощи. И если эта штука нацелена на тебя — спастись практически невозможно.

«А если бы это была я?»

В уме Эстер мгновенно пронеслось несколько вариантов противодействия. Но все они были доступны лишь ей — Ведьме и Искательнице Звёзд.

Обычный рубака с мечом не смог бы сделать ровным счётом ничего.

— Зачем тебе это? — спросила Эстер.

Зеркало, которое она ему дала, отражало лишь лицо Энкрида. Общаться через него можно было лишь короткими, рублеными фразами.

Хоть она сама и создала этот артефакт связи, в него было вложено слишком мало маны для долгих задушевных бесед.

— Нужно. Рассказывай всё, что знаешь.

Она услышала голос Энкрида по ту сторону зеркала и уловила в его тоне жгучую срочность. Поэтому она не стала допытываться и максимально сжато передала всё, что только что вспомнила.

— А если кто-то встанет перед ним и продержится, пока у него не иссякнет мана? — перебил её Энкрид. Он явно спешил. Даже не стал дослушивать, сразу перейдя к сути.

Эстер всё поняла и ответила прямо:

— Теоретически это возможно. Но я бы не советовала.

По всему выходило, что он собирался встретить эту тварь лицом к лицу. А это значило, что он либо сгорит дотла, либо останется инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Но, естественно, её мнение было проигнорировано.

— Значит, это тоже вариант.

Энкрид пробормотал это, и его отражение растаяло. Поверхность зеркала тут же помутнела, вернувшись к своему обычному состоянию.

Эстер медленно поднялась.

В её голове сложилась чёткая картина происходящего.

Если Энкрид уже столкнулся с Шагающим Огнём, то даже если она отправится в путь прямо сейчас, будет слишком поздно. Но благодаря ему Эстер успела усвоить один урок.

«Если остановиться только потому, что уже поздно, ничего не и произойдёт».

Действовать в ту самую секунду, как только пришло осознание — это и есть самый быстрый путь. И Эстер сделала первый шаг.

***

Зеркало, подаренное Эстер, было магическим артефактом, который активировался, если взять его обеими руками и подумать о ней.

Когда Энкрид убрал руки, сосредоточившись на своих дальнейших действиях, зеркало погасло.

Времени на долгие прощания не было. Энкрид отложил зеркало в сторону и первым делом начал снимать с себя чешуйчатую броню.

Если он собирался держать удар, броня будет только мешать — она расплавится и прикипит к коже.

Он сбросил тёмно-синий плащ, стянул доспехи и остался в тонкой рубашке с коротким рукавом. Затем снова застегнул портупею и подхватил оружие.

Сколько раз он уже это проделывал? По скорости и ловкости раздевания и одевания он превзошёл бы любого ветерана с двадцатилетним стажем.

— Ты что творишь? — удивлённо спросила Руагарне.

— Жарко.

Для начала зимы отговорка была так себе, но в контексте того, что происходило на улице, она была более чем уместна.

— Пожар!

— А-а-а-а-а!

— Огонь ходит!

— Спасайтесь!

Вперемешку с непонятными криками доносились истошные вопли. Да, на улице действительно было жарковато.

— Хм? Это что ещё…?

Пока Руагарне, надув щёки, пыталась понять, что происходит, Энкрид сорвался с места и выбежал на улицу.

Он ещё даже не успел пересечь площадь, как увидел Шагающий Огонь. Всё было так же, как и в прошлые разы.

Монстр вытягивал нечто, похожее на длинные пальцы, и люди сгорали замертво, а здания вспыхивали как солома.

БА-БАХ!

В районе, где хранилось масло, прогремел взрыв, и в небо поднялся густой чёрный дым. В воздухе запахло гарью, и видимость резко упала.

Паника среди людей только усиливалась.

— Твою мать, что это такое?!

— Горячо! Горячо-о-о!

— А-а-а-а-а!

Сквозь какофонию криков инстинкты рыцаря безошибочно выделили присутствие врага и магического заклинания. Ему даже не нужно было открывать глаза, чтобы точно знать, где находится цель.

Энкрид чуть согнул левую ногу в колене и сделал то, что должен был сделать.

Бум!

Оттолкнувшись от земли, он нанёс горизонтальный рубящий удар.

Меч из Тёмного золота рассёк верхний слой пламени Шагающего Огня.

Опыт предыдущих смертей не прошёл даром.

«Если разрубить туловище — он взорвётся. Если рубануть глубоко — тоже взорвётся. Если отсечь крупную часть тела — она взорвётся».

А каждый такой взрыв создаёт вакуум, который засасывает всё вокруг, а затем порождает новую взрывную волну, разбрасывая искры во все стороны.

И каждая такая искра по разрушительной силе равна фаерболу неплохого мага.

Значит, не рубить, а выдерживать. Ждать, пока у него не кончится мана.

Приняв решение играть от обороны, Энкрид понял, что это будет битва на выносливость.

Что нужно было делать прямо сейчас?

«Срезать слоями».

Мелкими, скользящими ударами срезать с него языки пламени, чтобы они не детонировали. Заставить его тратить ману на восстановление. Привлечь к себе хотя бы часть его внимания, раз уж на крики он не реагирует.

Всё ради того, чтобы дать людям время сбежать.

Энкрид так и сделал.

Было ли это похоже на акробатический трюк? Да.

Было ли это смертельно опасно? Более чем.

Но это не значило, что это невозможно.

Обострённые пять чувств, отточенные тренировками с Заксеном. Идеальный контроль над телом, достигнутый через методы Аудина.

Добавим к этому «Полную концентрацию», и каждое движение меча превращалось в высокое искусство.

Два голубых глаза, сияющих сквозь чёрный дым, рисовали линии в воздухе.

И эти линии с ювелирной точностью срезали частицы Шагающего Огня.

Отсечённые языки пламени просто растворялись в воздухе, не взрываясь.

Стратегия выживания вполне могла привести к победе.

Энкрид перехватил меч покрепче и сосредоточился. Бесстрашие, дарованное «Сердцем зверя», позволяло ему полностью отдаться инстинктам боя.

«Сердце зверя» давало не только смелость. Главная его ценность заключалась в том, что оно полностью подавляло инстинктивный страх — желание зажмуриться или отшатнуться при виде летящего в лицо лезвия (или огня).

А это значило, что то самое время, которое обычный человек тратит на моргание и страх, Энкрид мог использовать для принятия решений.

Импровизированные удары Рема, бьющие точно в микроскопические бреши, работали по схожему принципу.

Энкрид действовал точно так же. Но даже несмотря на это, Шагающий Огонь не обращал на него внимания.

— Шагающий Огонь!

Сзади раздался испуганный крик Руагарне. Энкрид продолжал слой за слоем срезать пламя, как вдруг услышал другой голос.

— Идиоты! Бегите к резиденции!

Этот голос Энкрид слышал уже несколько раз за сегодняшнее «сегодня». Это был лорд Луи, который выскочил на улицу и пытался направлять толпу.

Чутьё Энкрида мгновенно уловило, как толпа людей бросилась в сторону. Рука Шагающего Огня дёрнулась вслед за ними.

Если Энкрид не перерубит её, десятки людей сгорят заживо.

— Малыш, малыш!

В этой суматохе кто-то упал. Не глядя, Энкрид понял, что произошло. Ребёнок споткнулся на бегу, и мать тут же накрыла его своим телом, пытаясь защитить.

Если он продолжит методично «срезать» пламя, он спасёт большинство, но эта мать с ребёнком умрут.

Пожертвовать малым ради блага большинства?

Для Энкрида этот вопрос даже не стоял.

Меч из Тёмного золота взмыл снизу вверх, стремительный, как ласточка.

Лезвие отсекло руку Шагающему Огню.

ФУ-У-У-Х!

Пламя взметнулось вверх, и прогремел оглушительный взрыв.

БА-БАХ!

Энкрид, схватив огненного монстра, который, несмотря на природу пламени, имел подобие рук, ног и головы, покатился с ним в сторону от людей.

Обычно, когда человек обгорает, на коже появляются волдыри и ожоги. Но здесь жар был таким, что тело начало обугливаться мгновенно.

Одежда горела, кожа плавилась, и адская боль пронзала каждую нервную клетку. Каким бы невероятным терпением он ни обладал, его било в конвульсиях, а изо рта текла слюна. Впрочем, слюна тут же испарялась, не успев упасть.

— Идиот! Энки!

Сквозь рёв пламени он услышал крик бегущей к нему Руагарне.

Даже умирая в агонии, Энкрид считал, что так всё равно лучше.

Дерево с зимними цветами сгорело, но Дельма был жив. И Руагарне была жива.

ФУ-У-У-Х.

Ещё одно «сегодня» подошло к концу. Во тьме снова появился Лодочник. Он выглядел так же, как и в прошлый раз.

Иногда Лодочник вёл себя как капризный двенадцатилетний подросток, меняя настроение каждую секунду, но сейчас его поведение казалось стабильным.

— И на что ты надеешься? — спросил он.

— О чём вы?

— Я же предложил тебе спастись самому. И даже разрешил взять с собой тех, кого ты так хочешь защитить. А ты что делаешь? Пытаешься защитить их «завтрашний день»? Какое высокомерие. Поразительное высокомерие.

— Ну, возможно.

Энкрид ответил дежурной фразой и погрузился в свои мысли.

Когда он просыпался, времени на обдумывание плана катастрофически не хватало. Даже ускоренное мышление не спасало.

Да, у него был накопленный опыт сотен смертей, но почему бы не использовать время в лодке для анализа?

— С таким подходом тебе эту стену не пробить, — добавил Лодочник.

Сразу после этих слов началось новое «сегодня». Энкрид открыл глаза. Момент пробуждения от дневного сна.

«С таким подходом?»

Слова Лодочника зацепились в сознании, но у Энкрида была наготове новая идея, которую он должен был проверить.

Шагающий Огонь двигался к городу, сжигая всё на своём пути. Энкрид просыпался от предчувствия беды, и сразу после этого начинался пожар.

Отсюда вопрос: что, если перехватить его до того, как он войдёт в город?

Энкрид выдвинул эту гипотезу. Он рванул с места, и увидел Шагающий Огонь уже в черте города. В этот раз он даже не успел применить тактику «срезания пламени».

«Надо было снять броню».

Попытка выиграть время обернулась провалом. Снять доспехи на бегу оказалось не так-то просто.

Энкрид оттолкнулся от земли, запрыгнул на крышу здания и помчался поверху, срезая путь. Но результат не изменился. Гипотеза оказалась ошибочной. Шагающий Огонь появлялся сразу в городе.

Однако ему удалось увидеть самое начало кошмара.

Монстр начал с того, что сжёг повозку у ворот, затем перекинулся на конюшню, спалив сено и пару лошадей. Люди ещё были живы.

Кто-то смотрел на происходящее, не понимая, что это такое.

Кто-то кричал от ужаса, видя, как заживо сгорают лошади.

А старик-конюх с криком бросился на Шагающий Огонь, размахивая вилами.

ФУ-У-У-Х!

— Кх…

Огненная тюрьма поглотила старика быстрее, чем тот успел издать хоть звук.

Глядя на это, Энкрид сделал важный вывод: «Нужно собрать больше информации».

А затем он снова вступил в бой, чувствуя, как его кожа плавится под раскалённой чешуйчатой бронёй, и снова умер.

— Идиот, — бросил Лодочник, прежде чем отправить его в новое «сегодня».

Можно ли снять чешуйчатую броню на бегу? Это был трюк того же уровня, что и ловля летящей стрелы голыми руками. Чуть проще, конечно, но требовал невероятной сноровки. Снимать доспехи всегда сложно. Нужен был другой подход.

«Не буду снимать».

Энкрид коротким мечом Эйтри просто перерезал ремешки на броне.

— Эй! Они же дорогие! — возмутилась Руагарне, увидев это.

Но сейчас это было совершенно не важно.

Проснулся, на бегу срезал доспехи, атаковал, умер.

— Тупица.

Упрёк Лодочника, и снова новое «сегодня».

«Попробуем сэкономить время на надевании портупеи».

Он перестал перерезать ремни и натягивать рубашку. Просто хватал меч из Тёмного золота и бежал.

Прошло ещё несколько циклов, но ощутимых результатов это не принесло.

«Информация».

В следующем «сегодня» Энкрид на бегу выхватил зеркало.

К этому моменту он стал настоящим мастером раздевания на ходу.

Кто бы мог подумать, что бесконечные повторения одного дня научат его такому специфическому навыку.

— Ты знаешь, что такое Шагающий Огонь? Это Запретное заклинание, которое горит, пока не иссякнет мана. Расскажи мне всё, что знаешь, — выпалил он, мчась по улице.

Эстер по ту сторону зеркала на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки и начала говорить. Он слушал её обрывочные фразы на бегу. Повторял этот цикл раз за разом, накапливая знания.

И в итоге он понял ещё кое-что.

«Неудивительно, что во время боя он казался всё больше и больше».

Монстр восполнял свою ману, поглощая окружающую энергию. И делал он это, убивая живых существ.

Он был заклинанием, рождённым из жертвоприношений, и продолжал пожирать жертвы, чтобы поддерживать своё существование.

Это означало, что монстр слабее всего до того, как убьёт первого человека. С каждой новой жертвой он становился сильнее.

Энкрид выяснил это, но всё равно снова потерпел неудачу.

— Я-то думал, ты высокомерный. А ты просто тупой. Голова у тебя только для красоты? — Лодочник откровенно злился.

Вроде бы Лодочник должен был радоваться, что Энкрид застрял в ловушке, но по его виду казалось, что он искренне раздражён чужой глупостью.