Ту-дум.

Орган, который до этого лишь тихо перегонял кровь по телу, вдруг громко заявил о своём существовании.

Сердце забилось. Оно колотилось как сумасшедшее, словно крича о том, что оно здесь.

По правде говоря, для Крайса существовало нечто куда более важное, чем мечты, спокойная жизнь или даже собственная шкура.

То, что называют заделом на будущее — ценность, которую можно увидеть и пощупать.

Проще говоря — кроны.

Будущее, ценности, мечты, сама жизнь — у Крайса всё упиралось в деньги.

Что он будет делать, если откроет Салон и заработает кучу золота?

Да какая разница? Будет жить в своё удовольствие и делать что вздумается.

Даже когда не знаешь, чего хочешь, — набитый кошель всё решает.

Именно так Крайс представлял себе своё будущее.

И сейчас Энкрид шёпотом нарисовал ему это самое будущее.

«Если всё выгорит, ты заработаешь просто неприлично много крон».

На мгновение Крайс увидел перед собой гору золотых монет. Галлюцинация. Он ничего не принимал, а она стояла перед глазами как живая.

«Построить твой Город Наслаждений на границе между Империей и Южной державой — это не такая уж плохая мысль».

Взгляд Крайса затуманился. Его разум, казалось, перенёсся далеко в будущее.

Недавно он слышал, что Энн, пытаясь создать новое лекарство, потерпела неудачу, но зато получила жидкость, которая светилась в темноте.

Она уже использовала её, чтобы сделать маяки, освещающие ночной Бордергард, но что, если развить эту идею?

Учитывая, что к ним присоединилось ещё несколько алхимиков, хоть что-то смыслящих в исследованиях, это не было невозможным.

Построить в центре города огромную сферу и заполнить её этой светящейся водой?

Она бы стала символом Города-Салона!

С архитектурной гильдией, которая уже набила руку, — проще простого.

В мечтах Крайс уже стоял на высокой крепостной стене у южной границы.

«Дамы и господа, взгляните! Это и есть Город Наслаждений».

Он широким жестом обводит город, и десятки аристократов поворачивают головы. Несмотря на ночь, город сияет. Город, который в буквальном смысле излучает свет. Настоящий город наслаждений.

От одной мысли об этом по спине бежали мурашки.

«Нет, просто светиться — это скучно. Нужно, чтобы он вращался».

Сделать механизм, который будет вращать её влево-вправо. А можно ли заставить её вращаться саму? Может, получится сделать магический привод?

«Смотрите! Это сияющий город, Салон де Сити!»

Город не просто светился — он разбрасывал лучи света на всю округу.

Название он придумал только что, первое попавшееся, но звучало оно, чёрт возьми, отлично.

Крайс и сам не заметил, как, решив сдаться, перестал думать головой.

То есть просто отключил мозги.

Поэтому все проблемы казались ему неразрешимыми. Причина, по которой он воспринимал их как непреодолимую стену, крылась в отсутствии мотивации и в том, что он уже опустил руки.

Но теперь его разум, затвердевший было как чёрствый хлеб, размок в горячем супе и снова закрутился на полную катушку.

Энкрид смотрел, как меняется взгляд Крайса.

От мутного к лихорадочно блестящему.

«Чего это он?»

Энкрид не знал. Да и, честно говоря, не особо хотел знать. Поэтому просто продолжал подбадривать Крайса как ни в чём не бывало.

В конце концов, Крайс же сам говорил, что хочет этим заниматься.

Крайс, может, и забыл о своей мечте под грузом забот, но Энкрид помнил всё.

Огромный Город-Салон, кроны, которые потекут рекой, горы золота.

Он говорил, что хочет и Салон, и золото. Вот Энкрид ему и напомнил.

И тут Энкрид поймал себя на мысли: а чего хотят остальные из его отряда… точнее, теперь уже ордена?

Ради чего они вообще здесь?

Он догадывался, но не спрашивал. Раньше нужды не было.

Но теперь всё изменилось. Они стали орденом, и он сделал их его частью.

Разве Рем и остальные обязаны слепо идти за ним только потому, что у него есть цель?

Официально они стали рыцарским орденом, но он ни разу прямо не сказал им: «Вы — члены ордена».

С Ремом всё понятно — он хочет уничтожить Скверну, и для этого ему нужен его топор. А остальные?

Разговор с Крайсом навёл его на эти мысли.

Надо будет подойти к каждому и спросить. Заодно нужно чётко определить масштаб и структуру ордена.

Раньше всей бумажной волокитой по ордену занимался Крайс, но пока тот примерял на себя отставку, Энкрид впервые задумался об этом сам.

— Ты не заболел?

Глядя, как у Крайса бешено вращаются глаза, Энкрид решил, что у того жар.

— Нет.

Но его глаза, только что напоминавшие глаза дохлой рыбы, снова засверкали жизнью. Нет, он точно не болел.

Вынырнув из мечтаний, Крайс заметил, что Энкрид задумался, и тут же затараторил:

— Вы ведь переживали из-за того, что мы теперь делим границу с Азпеном и там витает напряжение? И из-за городских фракций и прочих внутренних проблем? Наверняка вас это беспокоило.

Да нет, не сказал бы.

По правде, ему было почти всё равно.

Конечно, если проблема выйдет из-под контроля, он её решит. Но пока он не собирался рубить всё мечом и крушить кулаками. Разве не лучше просто оставить всё как есть?

Энкрид не был дураком и понимал, что проблемы есть. Но его излюбленный метод был прост: дождаться, пока нарыв созреет, а потом вскрыть и вычистить.

Однако для такой огромной территории этот подход был грубоват, и многие чувствовали бы себя ущемлёнными.

И это при том, что город процветал, а еды и крон было в избытке.

Просто такова жизнь: как бы хорошо всё ни было, идеально не бывает.

И что же с этим делать?

Ещё мгновение назад ответа у Крайса не было. Теперь — появился.

— У меня есть мысль.

В голове у Крайса крутилось только одно: гигантская вращающаяся сфера.

И эта сфера прямо сейчас сыпала золотыми монетами.

Сдаться? Рисковать? Да разве без риска чего добьёшься?

Разве командир не доказал это на собственном примере?

Крайс забыл о сомнениях. Взять себя в руки было мало — он просто выкинул страх из головы.

— В этом году мы накопили огромные запасы продовольствия. Я пущу их в дело.

Начав с освоения Зелёной Жемчужины, они проложили Безопасный Тракт, расширили угодья, вложились в скотоводство и охоту.

При подготовке рейнджеров охота на монстров и диких зверей вообще шла отдельной строкой.

Кроме того, роль Бордергарда как торгового узла значительно возросла.

А с недавним прибытием каравана Энри с Запада открылась возможность проложить торговый маршрут и туда.

Одним из выгодных следствий всего этого стало изобилие продовольствия.

Конечно, это не значило, что Бордергард сказочно разбогател. Главная проблема была в другом: все эти запасы не принадлежали лично Крайсу.

Не то чтобы он хотел всё украсть и сбежать. Таких мыслей у него не было.

Глядя на Энкрида, Крайс тоже научился идти вперёд прямо и без оглядки.

Он воздвигнет сияющий город. Решено.

— Э-э, ну хорошо.

— Да, тогда я пошёл.

Крайс развернулся и ушёл.

— Что это с ним? Зачем приходил? — спросил Рем, вышедший из умывальни и вытиравший мокрые волосы полотенцем.

— Понятия не имею.

Энкрид ответил честно.

— Говорит, что занят.

— Ну да.

Энкрид пожал плечами, не придав этому значения. А на следующее утро до него дошли слухи, что Крайс уломал пленного Абнайера работать на них.

На вопрос Энкрида «зачем?» Крайс ответил:

— Пристрою его к делу.

— А ты ему доверяешь?

— Не доверяю. Я, честно говоря, вообще никому не доверяю. Но я устрою всё так, что каждый будет знать только свою часть и не понимать общей картины.

Ещё он добавил, что задачи Абнайера будут касаться только торговли и отношений с Азпеном.

— Если полностью отсечь армию и финансы, ему и на одну торговлю с Азпеном времени не хватит.

Крайс слово сдержал. Абнайер вкалывал так, что света белого не видел.

Энкрид, к слову, сам его пригласил, но так ни разу и не навестил. А когда всё же заглянул, Абнайер даже не поднял головы от стола.

Он не спал. Утопал в бумагах.

— Кто там? Положи принесённые документы на стол и свободен.

Поняв, что пришёл не вовремя, Энкрид молча закрыл дверь и вышел.

Так или иначе, Абнайер взял на себя торговлю и отношения с Азпеном, и Крайс немного перевёл дух. А в освободившееся время организовал городской праздник.

На первый взгляд — решение неожиданное. Но именно это городу сейчас и требовалось.

Почему? Людям нужно было выпустить пар.

Бордергард победил Азпен, но теперь их враги стали их соседями. Многих это не устраивало. Были и те, кто потерял в стычках с Азпеном родных или близких, — но таких, готовых бузить, набралось немного. До больших драк с Азпеном дело доходило редко.

Но недовольные всё равно были, и в воздухе висело напряжение.

С другой стороны, в Азпене было не лучше.

Там пострадали куда сильнее.

Азпен пытался решить проблему, переселяя к границе тех, кто раньше жил в глубине страны.

Очевидно, это была идея Абнайера.

Это он устроил «великое переселение народов» внутри княжества.

В таких условиях требовалось что-то, что объединит людей.

Этим «что-то» и стал праздник.

Крайс добавил к нему пару штрихов.

— Назовём это Днём основания Ордена? Или Днём защитников Бордергарда?

Энкриду было всё равно, но он решил, что второе лучше: орден пока не получил признания у всех жителей.

Так появился День защитников Бордергарда и празднование началось.

Праздник длился три дня. Всё это время люди ели и пили. А в последний день устроили турнир по боевым искусствам.

Отборочные бои шли внутри подразделений, а финал — в Зелёной Жемчужине.

Участвовать могли не только солдаты, но и все желающие. Ажиотаж поднялся невероятный.

Члены ордена в турнире не участвовали — только смотрели. Зато их бойцы выкладывались на полную.

Победителю обещали мешок золотых монет, а если захочет — почётную отставку.

Услышав это, бойцы Топорного Отряда Рема просто сошли с ума. Они так неистово молотили друг друга на отборочных, что победитель вышел в финал, хромая на одну ногу.

— Разве это бой, брат мой? — спросил Аудин, глядя на хромающего финалиста.

Его противником был рукопашник, которого лично тренировали Аудин и Тереза.

— Он и без ноги справится, — фыркнул Рем, но победа всё равно досталась бойцу Священной Пехоты Аудина.

— Ур-р-ра-а-а! Я — медведь!

Победный клич звучал странновато, но…

— Научить его боевой песне фроггов? — предложила Руагарне.

— Пожалуй, откажусь. Я и сам неплохо пою, сестра-лягушка.

Руагарне, полностью оправившись от ран, носилась по горам как сумасшедший фрогг, но в последнее время старалась держаться поближе к Энкриду.

— О, следующая — упавшая Клемен?

Имя Клемен к этому моменту стало почти нарицательным.

Она вышла на арену с коротким деревянным мечом. Её противником был боец из Мечной Пехоты — отряда, где Рагна числился командиром, а Рофорд — замом.

«Имена своим отрядам они придумывают кто во что горазд», — подумал Энкрид.

Он наблюдал за боем с интересом.

Он всегда считал: научиться можно у кого угодно, независимо от уровня.

Поэтому он с удовольствием смотрел все бои турнира.

Бой вышел односторонним. Клемен была хороша не в фехтовании — в драке.

Она спутала клинки, рванула вперёд, подсекла и рубанула ребром ладони по кадыку. Её движения и то, как она вкладывала силу в удар, были безупречны.

— Неплохо, — одобрительно кивнула Руагарне.

Упавшая Клемен умудрилась выучить пару приёмов у Руагарне, бегая за ней хвостиком. У фрогга, у других — она выпрашивала уроки у всех, а потом тренировалась как проклятая. И вот результат.

Энкрид чувствовал в Клемен нечто вроде течения «Воли». Тут даже приглядываться не надо было.

Чутьё. Или, если угодно, проницательность.

Глядя на её бой, он видел в её движениях тот же драйв, что у человека, читающего будущее.

— Из неё выйдет младший рыцарь.

В любом ордене путь к младшему рыцарю лежал через сквайра. И сейчас Клемен уже была на этом уровне.

И это при том, что начинала она обычным солдатом. Талант и колоссальный труд сделали своё дело.

— Давайте объявим, что победитель сможет вступить в орден, — предложил Крайс, слушавший разговор позади. Он решил добавить ещё один приз.

Энкрид кивнул. Какая проблема?

Нормальный солдат, конечно, ни за что не захотел бы вступать в их орден.

Они же видели, как Энкрид тренируется — на грани безумия.

Издалека он был сияющим героем, а вблизи — просто маньяком.

Орден Безумцев не зря так назывался.

Но в турнире участвовал даже представитель семьи Хьюри из Азпена, так что страсти кипели нешуточные.

Победителем турнира стала Клемен, боец из отряда прямого подчинения Энкрида.

— Кха-а-а-а-а!

Взревев, она вскинула руки к небу — можно было подумать, что она полукровка-гигант. Та самая «упавшая Клемен», с волосами, заплетёнными в одну косу.

Она пожелала стать сквайром ордена — и её просьба была удовлетворена.

На этом трёхдневный праздник завершился.

Сразу после праздника перестройка Бордергарда понеслась вперёд как разогнавшаяся карета.

Это напоминало те времена, когда Энкрид уезжал, а по возвращении обнаруживал новую крепостную стену.

Теперь, когда праздник закончился, пришло время перекроить кварталы.

Вдоль обеих стен расширенного города, на участках, которые заранее расчистили и заняли, проложили наружную кольцевую дорогу. Внутри выделили жилые, постоялые и торговые зоны.

Мастеров оставили с мастерами, торговцев — с торговцами.

Всё это было делом рук Крайса.

Так шли дни.

Энкрид тренировался, общался с Эйтри, решал разные дела и возвращался в казармы.

— До чего же чудесный праздник. Глаз не мог отвести.

У казарм он услышал голос слепого беловолосого старика — тот нёс откровенную околесицу.

Как слепой может «не отвести глаз»?

Шутка в духе эльфийских загадок.

Стоял ясный осенний день.

Энкрид посмотрел на старика и, сам не зная почему, положил руку на рукоять.

И в этот миг:

— Держитесь рядом.

Сзади раздался голос Заксена. Приближаясь, он намеренно обозначил шаги, чтобы Энкрид не вздрогнул.

Похоже, просто совпали по времени.

— Почему?

— Этот старик… странный.

Услышать такое от Заксена было непривычно.

Если опасно — он скажет «опасно». Если мешает — «мешает».

Но «странный»…

Энкрид, кажется, впервые слышал от него такое.