— Почему Орден Безумцев назвали именно так?

Стоило одному из бродячих торговцев задать этот вопрос, как его товарищ тут же выпалил:

— Да потому что там собрались настоящие психи, вот почему.

— А такие вещи вообще можно вслух говорить?

— Да брось, об этом уже каждая собака в городе знает.

Двое торговцев болтали на входе в рынок Бордергарда — там, где уже с утра начинала собираться толпа. Тот, у кого губы были потоньше, а язык, соответственно, подлиннее, вещал без умолку.

Послушать его — так в ордене собрались отбитые наглухо маньяки. Но на самом деле он не открывал никаких великих тайн. Все эти байки уже давно гуляли по округе.

Да и к тому же, когда начальства нет рядом, грех не почесать языком — такова уж человеческая натура. Даже короля за глаза кроют почем зря.

— А можно поподробнее?

Внезапно в их разговор вклинился чужой голос. Торговец, который только что распинался, вздрогнул, напряг плечи и с недовольным видом обернулся.

Рядом стоял беловолосый слепой старик, опирающийся на клюку. Спина его была сгорблена, а лицо испещрено глубокими морщинами. Когда он успел подойти — загадка.

— Тебе-то что? — грубовато бросил торговец.

Из-за того, что старик подошел так бесшумно, торговец сначала испугался, но, разглядев немощного деда, тут же расслабился и ответил с вызовом:

— И вообще, подслушивать чужие разговоры — это как-то не… вежливо, не находите?

Он не успел договорить фразу: старик молча протянул ему серебряную монету. Тон торговца изменился со скоростью света.

— Хотя, конечно, раз уж все об этом говорят… — елейным голосом начал он, глядя на старика.

Увидев перед собой слепого старика, которому, казалось, и опереться-то не на кого, торговец почувствовал укол совести. Раз уж ему заплатили, он решил отработать монету сполна и рассказать всё в мельчайших подробностях.

В конце концов, настоящий торговец должен отрабатывать полученные деньги.

И он приступил к рассказу.

— Итак, слушайте. Безумцев там пятеро. Первый — Убийца аристократов. Говорят, в детстве дворяне убили его родителей, и теперь он топором рубит головы каждому аристократу, которого встречает. Мужик он свирепый, так что если увидите его — обходите десятой дорогой. У него серые волосы, так что… А, кхм, простите.

Торговец осекся. Говорить слепому про цвет волос было верхом бестактности.

Чтобы загладить оплошность, он начал тараторить еще активнее, отделяя слухи от фактов, пока у него во рту не пересохло.

— Второй — гибрид человека и медведя, который разрывает людей надвое. Инквизитор-маньяк, который сначала велит молиться Богу о прощении, а потом рвет на части. Третий — младшенький в ордене, помешанный на крови мечник, которому раз в три дня нужно пить свежую кровь. Ну и последний — извращенец-убийца. Говорят, его бросила женщина, он сошел с ума от горя и теперь испытывает какое-то больное удовольствие, нападая на людей со спины.

Выдав эту порцию страшилок, торговец добавил:

— Но вы не бойтесь. Люди, которые здесь живут, говорят, что это всё сильно преувеличено.

Да, характеры у них не сахар, но они явно не маньяки, убивающие людей ради забавы.

— В общем, слухи слухами, но болтать про них гадости в Бордергарде чревато. Так что вы уж поосторожнее с этим.

Торговец решил, что на этом серебряная монета отработана сполна.

Любой, кто хоть немного погуляет по городу, услышит то же самое, но выудить всё это вот так, в одном месте и в деталях, было бы непросто. Дед не выглядел нищим, но и на богача не тянул, да ещё и слепой — вряд ли он смог бы сам насобирать столько сплетен.

— Нет. Кое в чём ты ошибаешься.

Они уже собирались разойтись, как вдруг к ним подошел мужчина с весьма зверским выражением лица.

Торговец инстинктивно вскинул руки, закрываясь, — незнакомец выглядел так, будто сейчас пустит в ход кулаки.

Но мужчине было плевать на его испуг. Он просто сказал то, что должен был сказать:

— Этот маньяк с топором — просто конченый псих.

В его голосе звучала неподдельная сила. Такая пробирающая до костей, искренняя ярость и обреченность, которые могли родиться только из личного, выстраданного опыта.

Каждое его слово было наполнено глубоким смыслом.

Слепой старик перевел свои мутные, затянутые бельмами глаза на подошедшего. И хотя он ничего не видел, его взгляд был направлен точно на мужчину.

Тот положил обе руки на плечи торговца. Торговец вздрогнул, но сбрасывать их не рискнул.

От рук незнакомца исходил сильный жар. Даже сквозь плотную ткань одежды чувствовалось, как они горят.

— Запомни раз и навсегда. Этот ублюдок — настоящий безумец.

Этот человек был одним из тех пехотинцев, которых Рем отобрал в свой отряд. В обычных условиях их бы ни за что не выпустили за пределы казарм, но даже у Рема были свои представления о поощрениях.

Он дал им увольнительную на полдня.

Разумеется, только тем, кто преуспел в тренировках. И, естественно, о том, чтобы сбежать во время этой увольнительной, не могло быть и речи.

— Хотите сбежать? Валяйте. Я вас из-под земли достану. А кто попадется — получит вдвое больше.

Вдвое больше чего? Тренировок? Или, может, побоев?

Рем говорил это без единой улыбки, и бойцы его Топорного Отряда мгновенно всё поняли: они влипли по-крупному. Жизнь — боль.

Им ничего не оставалось, кроме как попытаться выжать максимум из этой короткой передышки, гуляя по городу с настроением приговоренных к смерти.

И вот, услышав, как кто-то пытается обелить этого сумасшедшего садиста, мужчина просто не выдержал.

— Ху-у-ух.

Он убрал руки с плеч торговца, тяжело вздохнул и развернулся.

— Псих, которому небесной кары мало, — пробормотал он, уходя прочь. Шаги у него почему-то были вялыми. Несмотря на то что мужчина уже удалился, торговец растерянно кивнул ему вслед.

— Похоже, не все в восторге от этих людей? — медленно спросил старик.

— А, э-э… Наверное, это солдат из гарнизона. Я слышал от стражников, что новичкам на тренировках приходится несладко, — ответил торговец, припоминая обрывки разговоров с местными.

Старик пару раз понимающе кивнул и повернул голову в другую сторону.

И тут его взгляд встретился с взглядом человека, чье лицо было скрыто под глубоким капюшоном.

Белесые бельма и пронзительно-синие глаза словно скрестились в воздухе.

Но ведь старик был слеп. Человек в капюшоне удивился и подошел ближе.

— Вы меня видите?

— Не вижу.

— Вот как.

Диалогом это назвать было сложно — так, пара фраз. Старик снова несколько раз кивнул, словно это было его привычкой.

— Ладно, мы пойдем, у нас дел по горло.

Торговцы поспешили удалиться, и старик, ощупывая землю клюкой, тоже неспешно двинулся вперед. Шурх, шурх — его трость скользила по мостовой. Бордергард сейчас был на пике своего расцвета, улицы кишели народом, но старик на удивление ловко лавировал в толпе.

Человек в капюшоне — Энкрид — молча наблюдал за удаляющимся старцем.

«А он неплохо ходит».

Энкрид накинул плащ с капюшоном, чтобы не привлекать лишнего внимания — в лицо его знали немногие, но если бы узнали, отбоя от зевак бы не было. Впрочем, людей в плащах здесь хватало, так что он особо не выделялся.

Но этот старик… он был слеп, однако Энкрид мог поклясться, что тот смотрел ему прямо в глаза.

Странный тип.

А еще у него была какая-то размытая, неуловимая аура. Если присмотреться — вроде бы видно, что тело натренировано. А если моргнуть — обычный немощный старик. Очень двойственное впечатление.

Как бы там ни было, Энкрид вышел в город по делу и собирался идти дальше.

Как только этот странный старик скроется из виду, он продолжит свой путь.

Сначала он думал пройти прямо через центр рынка, но, увидев эту толкучку, передумал. Лучше сделать крюк по тихим улочкам, чем продираться сквозь эту толпу.

— Эй, дамочка! Вы только посмотрите на эту кожу! Знаете, что это? Настоящая кожа крокодила-монстра! Что значит, вы крокодилов не знаете? О Боги, с кем я вообще разговариваю…

— А вот кому камень на удачу! Прямиком с Запада! Шаманы месяц над ним молитвы читали!

— Дрова! Покупайте дрова!

Со всех сторон доносились истошные крики зазывал. Улицы были забиты лотками и палатками, а торговцы надрывали глотки, пытаясь всучить свой товар. По этой улице даже телега проехать бы не смогла.

К тому же город расстраивался: рабочие из гильдии строителей то и дело тащили стройматериалы на мулах, добавляя хаоса в этот бурлящий котел. Казалось, здесь шумнее, чем на поле боя.

Правда, здесь никто не проливал кровь и не умирал.

Хотя нет. Кое-где кровь всё же проливалась.

— Ах ты ж сука, я же сказал, это моя точка!

— Да где тут твоя точка написана?!

Двое здоровых мужиков сцепились не на шутку. Никаких боевых искусств — просто яростный обмен ударами. Обычная рыночная потасовка за место под солнцем.

Тут же в драку влез какой-то молодой парень из зевак, и всё грозило перерасти в массовую потасовку.

Проблема заключалась в том, что слепой старик с клюкой направлялся прямиком в центр этой заварушки.

Если бы Энкрид не обратил на него внимания раньше, он бы прошел мимо. Но он всё это время наблюдал за ним.

Энкрид сделал несколько быстрых шагов, ловко протиснулся сквозь толпу и, аккуратно ухватив старика за рукав, произнес:

— Туда вам лучше не ходить.

Казалось бы, раз старик слепой, слух у него должен быть острее, но из-за рыночного гвалта он, видимо, не смог сориентироваться.

— Ты добрый малый, — ответил старик, даже не повернув головы.

Похоже, он знал, кто именно к нему подошёл и кто держит его за рукав.

Энкрид про себя поразился этому, но расспрашивать не стал. Старик просто свернул в другую сторону, а к месту потасовки уже спешила стража.

Фью-ю-ю-ю-ить!

Один из стражников дунул в свисток и заорал:

— А ну стоять! Камень положил, живо! Убьёшь кого — сам сдохнешь. Не хочешь под суд — остынь. А ну разошлись!

Трое хорошо вооруженных и натренированных стражников быстро и профессионально растащили драчунов. Против таких ребят у рыночных забияк не было ни единого шанса.

Когда драку пресекли, в воздухе осталась только злоба.

— Понаехали тут из столицы, ублюдки…

— Ой-ой-ой, можно подумать, ты сам коренной житель Бордергарда!

Торговцы продолжали сыпать проклятиями. Молодежь, ввязавшаяся в драку, тоже выглядела недовольной.

Энкрид вспомнил недавний разговор с Крайсом. Тот жаловался на проблемы, возникающие, когда в одно место стекается слишком много людей.

Фракции и вытекающие из них конфликты.

С одной стороны были те, кто осел в Бордергарде давно, с другой — «понаехавшие» из столицы или с Юга, решившие сбиться в свои собственные стайки.

Вся эта грызня из-за влияния и контроля над рынком доставляла Крайсу немало головной боли.

Когда куча людей собирается на небольшом клочке земли и каждый пытается урвать кусок пирога побольше, стычки неизбежны.

Среди них были те, кто плевал на эти разборки, те, кто предпочитал оставаться в стороне, и те, кто пытался использовать эти конфликты в своих целях.

«Ну, в интриги лезть не обязательно, но вот Ванессе сейчас, наверное, живется отлично».

Ванесса, владелица старой таверны, не только расширила свой постоялый двор и открыла ресторан, но недавно еще и запустила «кафетерий».

Говорят, там подают какой-то невероятный напиток из протертой тыквы, но Энкрид его еще не пробовал.

Очереди туда стояли просто сумасшедшие.

Конечно, он мог бы подойти и сказать: «Я — командир Ордена Безумцев, пропустите», но он бы никогда так не поступил.

Если бы захотел — нашел бы способ, но Энкрид никогда не был гурманом. Ему нравилась вкусная еда, но гоняться за ней по всему городу он бы не стал.

В общем, где люди — там и проблемы.

То, что он только что видел, было лишь одной из них.

«Оставить как есть — загноится?»

Кто знает. Энкрид и сам никогда раньше не видел столь стремительно разрастающихся городов.

Бордергард развивался пугающими темпами, оставляя соседние города далеко позади.

Пекари из Мартая перебирались сюда целыми семьями, а из Кросс-Гарда, принадлежащего Азпену, сюда тоже тянулись люди.

При таком бурном росте местным лордам-тиранам, привыкшим выжимать из крестьян все соки, просто не оставалось места.

А что им оставалось делать? Некоторые мелкие дворяне пытались проситься под крыло Энкрида, но получали отказ, и в итоге им приходилось передавать свои земли под прямое управление короны.

Таким образом, власть короля Кранга только крепла.

Как бы то ни было, ворота Бордергарда оставались открытыми для всех.

Кажется, Крайс жаловался, что им до сих пор не хватает рабочих рук для освоения Зеленой Жемчужины?

Энкрид, вспомнив эти слова, понаблюдал за работой стражников, а затем свернул в тихий переулок.

То, что он видел на рынке, было неприятно, но не стоило того, чтобы портить себе настроение.

Он миновал несколько узких улочек.

Раньше здесь несло помоями, но после того как город перестроили, переулки стали чистыми и просторными.

То тут, то там мелькали люди из Гильдии Гилпина.

— Куда это нести? — спросил один из них. Лицо у него было исполосовано шрамами, но в остальном он выглядел как вполне симпатичный фрогг… то есть, человек. Он тащил ящик с фруктами.

Судя по его внешности, одежде и висевшему на поясе кинжалу, это точно был член гильдии. На рукояти кинжала виднелся черный квадрат.

Недавно гильдия выбрала себе герб, и теперь все её члены носили такие метки.

Именно они охраняли покой города по ночам, работая в паре с регулярной стражей Бордергарда. Двойной контроль безопасности.

Когда Энкрид вошел в переулок, несколько гильдейцев с острым чутьем скользнули по нему взглядом, но, поняв, что он не представляет угрозы, не стали к нему цепляться.

Выйдя из лабиринта улочек, Энкрид оказался на широком, вымощенном камнем проспекте.

Он поднял глаза на пронзительно-синее осеннее небо. Ни единого облачка. Идеальный день для прогулки.

Ветер был свежим, а солнце мягко припекало. Энкрид шел ровным, неспешным шагом. Цок, цок — стучали каблуки его сапог по камню.

«Выкладываться на полную» не значит всегда бежать, задыхаясь от усталости.

В этом смысле по этой дороге действительно хотелось идти.