Сумеречное сияние ещё не угасло после заката и висело в вышине, но морскую гладь оно не освещало — лишь подчёркивало сгущающуюся тьму.

«Белый Дуб» скользил сквозь плотную завесу мрака.

На борту уже зажглись масляные лампы и электрические огни, выхватывая из темноты небольшой клочок водной поверхности. Мелкая рябь в этом свете казалась вязкой, будто море подёрнулось неведомой тягучей субстанцией.

— На борту всё в порядке, — докладывал Лоуренс, стоя у штурвала и мысленно отвечая на вопрос. — Если не считать лёгкого беспокойства среди матросов, никаких проблем нет. Но мы погружены в непроглядную тьму и потеряли связь с остальными судами. Навигационные приборы не работают, звёзд сквозь мглу не видно.

Голос Дункана прозвучал прямо в его сознании:

— С ближайшим портом Колд-Харбора связаться можете? Вам ведь оставалось только покинуть город-государство.

— Нет, — ответил Лоуренс, бросив взгляд на стоящий рядом передатчик. Индикаторы горели зловещим багрянцем. — Каналы связи заблокированы полностью. Священник пытался выйти на Собор в Колд-Харборе — безуспешно. Зато с Прандом удалось наладить слабую духовную связь.

— Понимаю. Выходит, мы отрезаны от всего мира, кроме Пранда, Фроста и Колд-Харбора, — заключил Дункан.

От этого трезвого вывода Лоуренс помрачнел. Он сглотнул ком в горле — грудь сдавило тяжёлым предчувствием — и покосился на приборную панель у штурвала, бегло, но внимательно сверяя показания.

— Идём полным ходом к Пранду. Маршрут обычно оживлённый. По расчётам, скоро мы должны подойти к транзитному порту — острову-спутнику города-государства Лунс. Как только окажемся там, оценим обстановку и немедленно доложим, — мысленно передал Лоуренс.

Не успел он договорить, как на мостике застучали торопливые шаги.

Вбежал матрос с искажённым от ужаса лицом:

— Капитан! Капитан! Скорее на палубу! Матросы заметили что-то… непонятное!

— Аномалия 077? — Лоуренс мгновенно посуровел и повернулся к помощнику. — Гас, прими штурвал. Я пойду выясню, в чём дело!

— Есть, капитан! — Гас тут же занял его место.

Не медля ни секунды, Лоуренс поспешил вслед за встревоженным матросом. Спускаясь по трапам и пересекая коридоры, он добрался до кормовой палубы «Белого Дуба» и увидел худощавую фигуру, суетящуюся у самого борта.

Аномалия 077, странным образом ожившая мумия, возилась с большим железным ведром, без конца что-то бормоча себе под нос. Подойдя ближе, Лоуренс разобрал этот мрачный шёпот:

— Всё пропало… всё кончено… нет спасения… нет возврата… мир обречён… лучше бы умереть во сне…

Верная своей природе, мумия источала волны безысходности.

Вникать в её бесконечные стенания у Лоуренса не было ни малейшего желания. Он решительно шагнул вперёд и громко окликнул:

— Что ты затеял?

Мумия вздрогнула, словно очнувшись от глубокой задумчивости, торопливо тряхнула головой и поклонилась:

— Капитан! Капитан, вы здесь… А, капитан здесь… всё хорошо… всё в порядке…

— Довольно, — оборвал её Лоуренс. — Что ты делаешь?

— Вам нужно увидеть… взглянуть… — протараторила мумия, подбегая к ведру. Она несколько раз помешала содержимое длинными железными щипцами — внутри что-то чавкнуло.

Только теперь Лоуренс заметил, что ведро наполнено маслом. Аномалия 077 деловито обмакивала в него тряпку, зажатую в щипцах, а потом подожгла её зажигалкой — судя по всему, «позаимствованной» у кого-то из матросов.

Под скептическим взглядом Лоуренса она резко швырнула горящую тряпку за борт. Огненный комок упал в воду и стремительно поплыл прочь от кормы «Белого Дуба».

— Так моряки на глаз прикидывали скорость, до всех ваших новомодных технологий. Может, и неточно, зато наглядно, — пробормотала Аномалия 077.

— Знаю, я читал, — отозвался Лоуренс. — Но что ты хочешь этим показать?

Мумия взволнованно замахала руками, указывая вдаль:

— Смотрите, сейчас… сейчас… следите за огоньком, пока он уплывает…

Лоуренс всё ещё недоверчиво перевёл взгляд на огонёк, пляшущий на воде. Тот быстро удалялся от кормы — вполне обычное дело, когда корабль идёт полным ходом. Ничего необычного.

И вдруг огонёк остановился.

Лоуренс вгляделся. По всем законам он должен был уплывать дальше, пока не погаснет в волнах или не скроется из виду, но он застыл на месте — в каких-нибудь двух-трёх сотнях метров от «Белого Дуба».

Точнее, не застыл: шёл с той же скоростью, что и корабль. Лоуренс не отрывал глаз от далёкой искры; постепенно пламя слабело и наконец растаяло во тьме.

Аномалия 077 снова подхватила щипцами кусок ткани, окунула в масло, подожгла и швырнула за борт. Второй огненный шар коснулся воды, стремительно отдалился — и, как первый, замер на том же расстоянии. Закончив опыт, мумия отложила щипцы и повернулась к Лоуренсу; на её иссохшем гротескном лице застыло беспокойство.

— Капитан, как бы вы объяснили это с научной точки зрения?

На этот раз Лоуренс промолчал — без привычной иронии по поводу непоколебимой веры аномалии в то, что науке подвластно всё. Он замер у борта и лишь спустя некоторое время пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— Вы это видите?

Застигнутая врасплох, Аномалия 077 переспросила:

— А? Вы к кому?

Лоуренс не ответил. В его сознании прозвучал глубокий, торжественный голос Дункана:

— Вижу. Благодаря духовной связи я различаю это довольно отчётливо.

— Как вы это объясните? — осторожно спросил Лоуренс. — Законы физики будто вывернуты наизнанку — то ли реальность искривляется, то ли причина глубже и нам пока неизвестна. Но как бы то ни было, после заката Бескрайнее море стремительно меняется. И только «Белый Дуб» и пространство вокруг него остаются нетронутыми.

Дункан помолчал, словно взвешивая слова, и наконец ответил:

— Возможно, это следствие моего влияния. Но, какова бы ни была причина, мне нужно время, чтобы понять природу этого явления.

Размышления Лоуренса прервал странный звук.

Низкий, жуткий гул — будто хрип исполинского чудовища или рокот колоссальной машины, медленно набирающей обороты. Глухой и далёкий, он словно пронизывал всё вокруг и отдавался эхом в ушах.

Потрясённый, Лоуренс поднял глаза на угасшее солнце. Двойное кольцо рун вокруг него мерцало неровно, и с каждой вспышкой из тёмной сферы в центре Видения 001 проступали нити света.

Поначалу тусклые, красноватые, словно струйки крови, они вскоре поползли по всей сфере, стремительно набирая яркость.

---

Над морем зависло гигантское светящееся геометрическое тело, ровно заливая сиянием Лайтвинд и пришвартованный корабль «Лучезарная Звезда». На верхней исследовательской платформе корабля Лукреция сосредоточенно наблюдала за большой круглой хрустальной линзой.

Линзу окутывало нездешнее голубое свечение, а в её глубине переливались мириады оттенков, пульсируя от светлого к тёмному.

— С тех пор как геометрическое тело начало светить, пошли эти странные сигналы, — докладывала Луни, механическая кукла, ловко управляясь со сложным наблюдательным оборудованием. — Невооружённым глазом их не увидеть, но корабельные линзы их фиксируют — вот эта пульсирующая рябь света и тени.

Взгляд Лукреции метнулся к противоположной стене. Исследовательская платформа была закрытой, но в дальнем её конце имелось специально устроенное окно. Свет геометрического тела проникал через него внутрь, проходил систему сложных линз, раскладывался в спектр и ложился на измерительные приборы. Всю эту конструкцию Лукреция спроектировала и собрала сама.

Затем она снова посмотрела на прибор, стоявший рядом на столе: тот без остановки выдавал бумажную ленту.

На ленте фиксировались странные изменения, улавливаемые системой линз: изломанные чёрные линии складывались в чёткую, отчётливую периодичность.

— Сигналы регулярны, — пробормотала она.

— Да, — подтвердила Луни. — Каждый длится двенадцать секунд и повторяется трижды с интервалом в тринадцать секунд. Потом цикл начинается заново. Может, источник — та каменная сфера?

— Вряд ли. За сферой следят наблюдатели Академии Истины, и ни о каких заметных переменах они не сообщали. Похоже, сигналы исходят не от неё, а от светящейся области вокруг — будто возникают из ниоткуда.

И тут Луни осеклась на полуслове.

— Госпожа, световые сигналы прекратились.

Лукреция удивлённо уставилась на всё ещё мерцающую хрустальную линзу.

Переливы света и тени исчезли.

Мгновение Лукреция стояла в ошеломлённом молчании — потом её словно осенило. Её тело рассыпалось мириадами разноцветных бумажных обрывков, подхваченных воздушным потоком и устремившихся к окну.

Цветной вихрь пронёсся наружу и стремительно собрался в знакомую фигуру: на верхней палубе «Лучезарной Звезды» стояла Лукреция, щурясь от яркого света. Она смотрела вверх — сквозь золотистую дымку, разлившуюся над морем, било ослепительное сияние.

Высоко в небе вновь засияло солнце.