Лина Розуэлл была доброй.

Если бы вы взяли кого-нибудь, кто знал Лину, и спросили его о ней, он, несомненно, ответил бы вам восторженной похвалой.

Нежный смех, доброта, внимательность, постоянная забота о других.

Друзья, семья, все, кто знал Лину, любили её.

Короче говоря, “доброта” была её отличительной чертой.

Даже если вы её не знали, вы могли бы спокойно подойти к ней, завязать непринужденную беседу, посмеяться и в конце концов счастливо разойтись.

Лина была человеком, с которым даже незнакомые люди могли чувствовать себя непринуждённо. Она прекрасно понимала, как другие воспринимают её.

– Все ожидают этого от меня.

Очень приятно оправдывать ожидания других. Довольные люди сразу проникались к ней симпатией.

Лине это тоже нравилось.

Но затем, постепенно,

– Лина же поможет мне с этим? У меня сейчас трудный период.

– Лина всегда заботится о своих младших братьях и сёстрах. Она действительно удивительная.

Такие “ожидания” вскоре стали обыденными.

Считалось, что человек по имени Лина Розуэлл, должна быть доброй, заботливой и дружелюбной.

– Ты должна быть доброй, потому что ты Лина Розуэлл.

В какой-то момент комплименты других людей стали звучать именно так.

В конце концов, Лина была поглощена своим собственным образом.

Все полагались на неё, как будто это само собой разумеющееся. Некоторые болтали от скуки, другие обращались за советом по отношениям. Были даже те, кто просил помочь с трудными заданиями или хотел посмотреть, как выглядят маленькие духи.

Друзья, знакомые и даже семья.

Все полагались на Лину, как будто это само собой разумеющимся.

Потому что Лина — заботливая и добрая.

Поначалу ей было приятно помогать другим. Она даже обманывала себя, думая, что это невероятно радостно.

Возможно, именно поэтому.

Она начала гнить глубоко внутри.

– ...Мне тоже тяжело.

Лина обхватила колени руками.

Её родители погибли в результате несчастного случая, и ей пришлось взять на себя ответственность за семью.

Чтобы прокормить своих братьев и сестёр и восстановить семью, ей требовалась соответствующая квалификация.

Она поступила в академию Лихтен после разговоров с родственниками.

– ...Я должна иметь стержень.

Денег не было даже на жизнь.

Еды тоже. Она не могла позволить себе ничего, кроме самого необходимого, но даже самое необходимое было трудно достать. Если бы она устроилась поудобнее, пострадали бы её братья и сёстры.

Таково бремя семьи, которое несла на себе Лина Розуэлл.

Чтобы вырастить своих оставшихся братьев и сестёр и возродить семью, Лина должна была во что бы то ни стало окончить академию Лихтен.

Так что, ей приходилось яростно соревноваться.

Ей нужно было получить стипендию.

– ...Я не такая добрая, как думают люди.

В какой-то момент её кулак сжался.

Вздохнув, Лина разжала кулак.

Затем она огляделась.

– …

Пространство, наполненное тьмой.

Несколько часов назад она поняла, что оказалась здесь в ловушке.

– Луна сегодня яркая.

Последние мысли перед тем, как она оказалась здесь, были о яркой луне.

Казалось, что всё вокруг погрузилось в кромешную тьму, как будто она провалилась в морские глубины. И всё же Лине почему-то казалось, что она знает, где находится.

– ...В моём сознании.

Причина, предположения проста.

Она пережила нечто странное.

С одного дня в её голове начал звучать голос.

– Это тяжело, не так ли?

– Тебе не обязательно быть слишком доброй.

Сначала она испугалась.

Она думала, что сходит с ума.

Но чем больше она слушала, тем сильнее этот голос воздействовал на неё.

Он говорил то, что Лина хотела услышать больше всего.

– Посмотри на того парня по имени Йен. Он мешает тебе. Может, нам стоит от него избавиться?

В какой-то момент в шёпоте начала проявляться агрессивность.

Поначалу она сопротивлялась.

Но она не могла забыть этот нежный шёпот.

Только тогда она поняла.

Эти перешёптывания в конечном счете вытаскивали на свет то, что таилось глубоко внутри самой Лины.

"...Это мои глубокие чувства".

С таким мышлением все сомнения исчезли.

– Ты хочешь стать сильнее? Я могу помочь.

По мере того, как она слушала шёпот, её рост ускорялся. Становилось все труднее контролировать переполнявшую её магию. Доверие к шёпоту становилось только сильнее.

– Ты одолжишь мне своё тело?

В какой-то момент, услышав этот шёпот, Лина кивнула головой.

Это был первый раз, когда она потеряла сознание.

Но ей это понравилось.

Когда она проснулась после потери сознания, она почувствовала себя невероятно отдохнувшей.

Чувствовала себя свободной от всего, что её угнетало.

Однажды она напала на Йена.

Даже когда она пришла в себя, она не пожалела об этом. Хотя и чувствовала, что что-то не так, она быстро подавила раздражение.

Потому что.

"...Я ненавижу Йена".

Йен.

Йен Блэкангерс.

Он ей особенно не нравился.

Ещё до того, как в её голове зазвучал странный шёпот, она почувствовала к нему неприязнь.

Если Лина, как личность, была определена понятием “доброта”, то Йен был маленькой дырочкой в этом понятии.

Даже при том, что она могла быть доброй к другим, к нему это не относилось.

Слухи не обошли стороной эту дыру.

Услышав шёпот, она поняла, что вся её агрессивность была направлена на Йена.

– ...Зачем я вообще это сделала?

Почему? Почему ей так не нравился Йен?

А теперь, запертая в своём сознании.

Почему она вспомнила его лицо?

Почему она продолжает думать о Йене?

– …

Лина обхватила колени руками.

И зарылась в них лицом.

Она вспомнила свою первую встречу с Йеном.

---

В первые дни поступления Лины в академию.

В то время, когда владелец тела Йена ещё не сменился.

Практическое занятие по формированию магии.

– Все достаньте свои материалы. И мы начнём урок.

В то время у Лины не было денег.

После покупки книг она не могла позволить себе даже предметы первой необходимости.

Но было неловко просто ничего не брать с собой.

– …

С чувством самоуничижения она засунула руку под стол.

Конечно, там не было бы ничего, что можно было бы взять…

— Шурх

Что-то коснулось её руки.

"...Что?"

С широко раскрытыми глазами Лина осторожно достала из стола бумажный пакет.

Внутри пакета, вместе с учебными материалами, лежала небольшая записка.

В конце, вместе с сообщением, полным черного юмора, было написано имя "Йен Блэкангерс".

"...Если это Йен, то у него плохая репутация".

Уже ходили слухи, что он подходил к каким-то девушкам и получил отказ.

Лина повернула голову в его сторону.

Йен, который пристально смотрел на неё, быстро отвёл взгляд.

"...Всё равно неудобно".

Лина беспокоилась.

Правильно ли было это использовать?

Но на ум пришел образ её братьев и сестёр, оставшихся дома.

Она была не в том положении, чтобы отказываться от чужой помощи.

"...И я искренне благодарна".

В конце концов, плохая репутация Йена была всего лишь слухом.

Честно говоря, когда она впервые открыла пакет, то почувствовала благодарность и даже некоторое волнение. Хотя, прочитав записку, она почувствовала себя обремененной и смущённой.

Она начала проявлять некоторый интерес к Иэну.

Тогда, она чувствовала себя наполовину смущённой, наполовину благодарной и заинтригованной.

То же самое произошло и во время обеда.

– Лина, пойдем перекусим чего-нибудь!

– О, эм...

Позволить купить еду она не могла. Она даже не взяла с собой и ланч.

"...Не может быть".

С надеждой в сердце она засунула руку под стол.

 Как и ожидалось, там находился ланчбокс, как будто это было что-то обычное.

– Так ты идёшь?

– А... Да! Пошли!

Такая помощь продолжалась в течение нескольких дней.

Йен даже не говорил с Линой.

Всякий раз, когда она заглядывала в стол, то, что было нужно девушке, волшебным образом оказывалось там.

"...Может, он не такой уж плохой?"

Её настороженность по отношению к Йену тоже начала рассеиваться.

Возможно, он хороший.

Ей казалось, что она впервые получает такую заботу, особенно в академии, полной молодых студентов.

"...Он проявляет ко мне интерес?"

— Тук

Лёгкий укол в области сердца.

Но это не было неприятным чувством.

После того, как она несколько раз получила помощь в трудных ситуациях, у неё, естественно, появился интерес.

Однажды она спросила об этом своих подруг.

– Девочки, что вы думаете о Йене?

Чтобы скрыть свой интерес к Йену, она задала этот вопрос небрежно, словно невзначай.

– А, этот. Я слышала как на днях он купил меч для мисс Шэрон.

– Он также занят обслуживанием леди Эмилии.

– Нет ни одной девушки, которой бы он не признался. Не слишком ли это экстремально? Это так расстраивает.

– Правда. Он худший из худших. Но Лина, почему ты спрашиваешь о нём?

– Ах-ха-ха. Просто так. Но когда это было?

– Вчера.

Тот же день, когда он дал ей продукты и ланчбокс.

Было ясно, что он дурачился, дразнил всех без разбора, как и предполагали слухи о Йене.

Лина прикусила губу.

Она почувствовала себя преданной.

Тот факт, что у неё появился хотя бы небольшой интерес к этому парню, вызывал у неё отвращение. Кроме того, это был её первый раз с поступления в академию.

– …

– Лина? Почему у тебя такое выражение лица? Ты в порядке? Что-то болит?

Когда она пришла в себя, то поняла, что сжимает руками лицо.

– А... Аха-ха. Нет, ничего страшного. Просто немного закружилась голова.

Вкус предательства, который она испытала впервые, был как у чёрного неразбавленного кофе. Горький и без сладкого десерта.

Это был день, когда в "доброте" Лины появилась первая брешь.

Время шло.

Принадлежности и еда всегда лежали на столе, но никаких записок не было.

Хотя Лина не хотела пользоваться ими, она была слишком в отчаянии, чтобы разобраться в этих эмоциях.

Затем, однажды во время обеда.

По привычке Лина порылась в столе.

По какой-то причине ланчбокса там не было.

"...Да, я бы предпочла его не получать".

Лина подумала, что было бы лучше голодать, чем чувствовать себя неуютно. Потом она сходит в лес и нарвёт фруктов и ягод.

Схватившись за голодный живот, Лина наклонилась к столу.

— Тык.

Лина подняла голову и посмотрела на ланчбокс, стоявший на столе.

Зловеще чёрные волосы.

Там стоял Йен Блэкангерс.