Из-за игры оркестра разговоры за столом были не слышны. Точно так же и беседы стоявших у стен рыцарей не долетали до стола. Все это знали, но никто не решался заговорить первым.

Люди один за другим приносили еду. Блюд, заполнивших стол, с лихвой хватило бы и на троих. Помимо этого, была подана индивидуальная еда для каждого. Очевидно, вкусы были изучены заранее и подобраны в соответствии с ними. Звон посуды и звуки разговоров тонули в исполняемой музыке.

— Редко тебя можно увидеть.

Слова Лефа были такими же. Там их не могли услышать, но здесь — вполне. «Всё-таки заговорил». Ади нахмурилась.

Они здесь были не одни. Рядом находился Рыцарь-телохранитель Наследного принца. О чём бы ни зашла речь, весь этот разговор будет передан Наследному принцу. А значит, следовало фильтровать слова и о многом умалчивать.

Конечно, лучше всего было бы.

— Адриан.

— Заткнись, не заговаривай со мной.

Вообще не вступать в диалог. Да ей и не хотелось разговаривать с самого начала.

— Даже если ты будешь так себя вести, план не изменится.

«Пожалуйста, хоть бы он заткнулся». Разве не лучше просто молчать, чем болтать о каком-то плане и позволять этому дойти до ушей Наследного принца? Не может быть, чтобы он не понимал таких простых вещей. А раз он всё равно говорит об этом, значит, делает это намеренно.

Или, может, именно потому, что она его избегала, он и не хотел упускать этот момент. Как бы то ни было, для Ади ситуация была крайне нежелательной.

— Господин граф в итоге сделает то, что говорил с самого начала.

— Это ещё неизвестно, Леф.

С тем, кто нарочно старался причинить неудобство, говорить вежливо не получалось. Она и прежде его терпеть не могла, но после того плана графа Ади возненавидела Лефа ещё сильнее.

— Леф.

— Что.

— Ты, говорят, договорился о спарринге с моим другом?

— Другом...

Тон его словно говорил: «А у тебя вообще бывают друзья?» Конечно, у Адрины друзей не было. Кто бы посмел в том месте дружить с ходячим проклятием? Но здесь всё иначе.

Нет, и здесь-то, по правде, тоже не было — но Рой был другим.

— Насколько вы близки?

— Это мой единственный друг.

— Я думал, что единственный твой друг — это я.

— А мы разве были друзьями?

— Верно, у нас будут другие отношения.

— ……

Рядом на его лице мелькнуло заинтересованное выражение. Словно он прикидывал, какого рода отношения их ждут. А может, и нет. Он был Зид, а она — Гримальди, так что, возможно, он просто подразумевал связь преданного вассала и сюзерена.

Но откуда-то взявшееся чувство неполноценности — ведь она прекрасно понимала, для каких целей граф станет её использовать, — заставляло невольно воспринимать всё в мрачном свете. Ей было противно и ловить на себе такие взгляды, и думать об этом.

Поскольку Ади не ответила, Леф снова заговорил.

— Здесь не так уж много сильных бойцов.

— Невежливые слова.

— Слава Палесы — дело прошлое. Сейчас Ионад куда лучше.

Было видно, как стоящий рядом кивнул. Видимо, тоже был родом из Ионада. Ади не проходила службу пажа в Палесе, но если бы ей пришлось выбирать из двух столиц, она, разумеется, выбрала бы Палесу.

— Хотя тебе, конечно, в Ионад не попасть.

— Палеса тоже вполне хороша, Леф.

— Палеса — это уже прошлый век. Сейчас она отстала.

— Да? Тогда давай проверим на спарринге.

— Говорят, лучший боец в Палесе — Иллич. Я побеждал его в спарринге.

Похоже, он говорил о гении, который не прикладывает усилий. Тот гений, казалось, не особенно интересовался самими спаррингами. Если бы у Ади действительно была возможность кого-то нанять, она наняла бы именно такого человека, как Иллич.

Дворянин он или нет — какая разница. Напротив, то, что человек из подобного сословия поднялся до такого положения, вызывало скорее восхищение.

— Прошлое есть прошлое. Сейчас всё может быть иначе.

— Люди в большинстве своём не меняются. Они всегда остаются примерно на одном уровне. Время не делает человека лучше.

— …Хотелось бы надеяться, что мне лишь показалось, будто это было сказано в мой адрес.

— Я не это имел в виду, Адриан.

— Не называй меня так.

Каждый раз, когда кто-то, знавший прошлое, обращался к ней этим именем, к горлу подступала тошнота. С графом или другими — ещё терпимо. Это было странно. Неприязнь к Лефу, отвращение от вынужденного соседства с ним были почти невыносимы. Должно быть, потому, что она знала, каким взглядом он на неё смотрит.

— Ты не получишь того, чего хочешь.

Взгляд обладает куда большей силой, чем кажется. И сейчас было так же — Ади хотелось сбежать от Лефа, чьё лицо было обращено прямо к ней.

— А ты хоть знаешь, чего я хочу?

— Знаю. Ещё как знаю.

Но ещё не время.

— Поэтому и говорю — ты не получишь того, чего хочешь.

Нельзя показывать.

— И у тебя даже кишка тонка принять Проклятие.

— …То Проклятие закончилось.

Ади криво усмехнулась. И впервые повернула голову, чтобы посмотреть на Лефа.

Леф Зид, гениальный фехтовальщик Гримальди, — похоже, даже он не сумел вырваться из этих оков. Все, кто вышел из рода Гримальди, боятся и страшатся Проклятия. Но чтобы никто не заметил этого страха, они притворяются, будто испытывают лишь отвращение.

Леф не притворялся.

В прошлом.

— Неужели это так?

— ……

Точнее, он лишь делал вид, что это не так.

— Леф Зид.

Чтобы занять это место.

— Вот почему у тебя ничего не вышло.

Зид всегда делал лучший выбор. Из тех, что были доступны в этой семье. Подобно тому как его мать стала служанкой, а отец — пособником, разъезжавшим и истреблявшим Ведьм, Леф тоже притворялся, будто не боится Проклятия, лишь бы остаться подле Ади и, в конечном счёте, проникнуть в самое сердце Гримальди.

Адрина, — позвал он. Это история из детства.

— Ты тогда.

Также был рядом с Адрианом. Вместе с ним брал в руки меч, вместе с ним скакал на лошади.

— Тебе нужно было не в Ионад ехать, а оставаться рядом с Ади и защищать её.

— Ты говоришь так, будто это я убил Ади.

Но в конце концов Адриан погиб, и для Адрины была вырыта могила. Единственным, кто выбрался из той ямы, был Леф.

— Ади убил ты, Адриан.

— Да, это моя вина.

Ади признал это. Смерть Адриана — на его совести.

— Твоя тоже.

Ади не винит Лефа Зида. Лишь испытывает к нему отвращение и ненависть. Ведь в конечном счёте именно Леф стал началом того Проклятия близнецов.

Быть может, просто хотелось обвинить хоть кого-нибудь. И Леф случайно оказался на этом месте. Но Ади — Адрина — не может простить Лефа.

— Ты тоже можешь умереть от моей руки, Леф.

— Если ты станешь графом, такое вполне возможно.

Что ему никогда не стать графом — знали и Ади, и Леф. Притворяться добрым, изображать заботу, а самому бить по чужим уязвимым местам — истинно в духе уроженца земель Гримальди.

Ади усмехнулся. В тот же миг музыка смолкла.

Ади окаменела лицом. Улыбка оборвалась разом, и она было подумала, что сделала что-то не так, но, увидев, как Клод поднял руку, поняла — дело не в этом.

— Юлиус.

Произнёс наследный принц.

— Что, Клод.

— Одолжи мне на время рыцаря-телохранителя.

— …

Никто не понял, к чему это. Один лишь Клод с развлечённым выражением лица разглядывал рыцарей-телохранителей, выстроившихся в ряд у стены.

Юлиус наклонил стакан с водой и сказал:

— Видимо, мастерство твоих рыцарей-телохранителей оставляет желать лучшего.

— Мастерство моих рыцарей-телохранителей превосходно. А вот красотой они твоим уступают.

Обращение как с вещью. В странной тишине раздался скрежет столового прибора по тарелке. Это был граф Гримальди. С невозмутимым лицом он отрезал кусок мяса на своей тарелке. Его безмятежное выражение словно говорило, что ему нет никакого дела до того, что его сына сделали предметом разговора.

Юлиус криво усмехнулся.

— Это верно. Определённо не то лицо, на которое приятно смотреть. А вот мой — хорошенький.

— Да. Завидный Красавчик.

— Даже если завидуешь — ничего не поделаешь. Мой ведь.

— Не навсегда твой. Изначально он был моим. Это я сделал его рыцарем.

Лицо-то впервые увидел только в Палесе, а туда же — «сделал рыцарем».

— Я просто одолжу ненадолго. Через час верну.

При этом почти просительном тоне Клода Юлс перевёл взгляд на Ади. Невозмутимое выражение лица. Точно такое же, как у Графа. Юлс отвёл глаза и посмотрел на Графа. Самое безмятежное лицо во всём помещении принадлежало Графу — даже в этой неловкой обстановке еда, похоже, шла ему впрок: он с аппетитом трапезничал.

— Ладно.

А может, только делал вид.

— Ровно один час.

Что на уме у Графа, и что на уме у Клода.

— Верни в срок.

Если бы она спросила у Адриана, о чём они говорили, — смог бы Адриан дать ей внятный ответ?

Уверенности не было.