Юлс смотрел на сидящего напротив мужчину с улыбкой. Тот отвечал тем же. Оба, скрывая лица и намерения, казалось, изучали друг друга до мельчайших деталей, однако ничем себя не выдавали. И именно поэтому было ясно, что оба настороже.

Раздался стук в дверь, и стоявший перед ней слуга открыл. Появился Гэвин — с закусками и чаем.

Гэвин поприветствовал Юлса и Спенсера Гримальди.

— А Ади?

— Скоро будет. Он был на тренировочной площадке и сказал, что придёт, как только приведёт себя в порядок. И ещё, Ваша Светлость.

Гэвин, произнося это, осторожно прикрыл рот рукой.

— Наследный принц прибыли.

— …Уже?

— Да.

«Как Клод успел так быстро добраться?» Обычно он приезжал с опозданием. Неужели это как-то связано с приездом графа Гримальди?

Юлс посмотрел на Спенсера Гримальди. Мужчина с невозмутимым лицом отпивал чай и выглядел безмятежно улыбающимся. Умеет же улыбаться так, будто добрейшей души человек. А ведь под этим — змея, свернувшаяся кольцами.

— Об этом поговорим вечером.

— Да, понял.

— Выйди.

Гэвин поклонился и вышел. Юлс улыбнулся мужчине, сидевшему перед ним.

— Прошу прощения, граф.

— Что вы. У вас, должно быть, много дел.

Спенсер Гримальди произнёс это с невозмутимым лицом.

— У вас, граф, наверняка тоже. Раз уж снова приехали в Палесу, все подряд, должно быть, хотят с вами повидаться.

— Разве со мной сравнить, Ваша Светлость. Говорят, ваше расписание расписано минимум на два года вперёд, так что для меня большая честь встретиться с вами. Да ещё и резиденцию предоставили.

— Приехать в Палесу и остановиться не во дворце, а где-то ещё — разве это не неудобно? Впрочем, сейчас, похоже, всё наладилось. После того как Его Величество был не в духе, вас перестали приглашать на Майский праздник в Палесе, а теперь вот снова приехали.

На слова Юлса Спенсер улыбнулся. Совершенно очевидно, тот намекал на ситуацию: на Майский праздник в Палесу приглашение получено, а вот во дворец — нет. По выражению лица Спенсера Юлс утвердился в своей догадке. Это было приглашение не от короля, а от наследного принца. Гримальди примкнули к наследному принцу?

— А вы сами, Ваша Светлость...

Но почему Клод не поселил их в собственной резиденции? Чтобы не дать понять, что они на одной стороне?

— Я слышал, что проклятие было снято. Теперь, увидев вас, убеждаюсь — вы действительно разительно отличаетесь от прежнего. Не ожидал увидеть вас столь возмужавшим.

— ...Да, верно.

Юлиус думал, что тот не станет упоминать об этом и даже не сделает вид, будто удивлён, — просто промолчит. Но нет, решил заговорить. Впрочем, наверняка все остальные тоже будут говорить об этих переменах. Повзрослевший герцог Вудпекер. Когда начнётся бал, разговоров станет ещё больше.

— Те, кто видит вас впервые, вряд ли узнают.

— Людей, знающих меня в лицо, и так немного. К тому же всё произошло во дворце Палеса, так что при дворе все уже в курсе. Об этих переменах.

— Что ж, это прекрасно.

— Хорошо бы и род графа миновало проклятие.

— Проклятие нашего рода уже погребено в земле.

Произнеся это, Спенсер поднял чайную чашку. На мгновение Юлиус ощутил странное чувство несовпадения.

— Те же самые слова.

Ади Гримальди говорила точно так же. Как о чём-то само собой разумеющемся. Это была её собственная мысль — или мысль Спенсера Гримальди?

На слова Юлса Спенсер приподнял бровь.

Говорит то же самое? Кто? Адриан? Неужели они сблизились настолько, что обсуждают подобные вещи? Конечно, он велел Адриану защищать герцога от покушений и держаться к нему поближе, но вовсе не имел в виду сближение такого рода.

— Вы, похоже, весьма сблизились с моим сыном.

— Ади и впрямь производит впечатление.

Лицо Спенсера окаменело. Ади. Ади, значит. Он не думал, что услышит это имя из чужих уст. Тем более здесь. Ему определённо докладывали, что Адриан ни с кем из окружающих не сближается, — и вот, оказывается, за это время он настолько сошёлся с герцогом, что тот обращается к нему вот так. Граф спрятал свои мысли за улыбкой.

— И чем же мой сын произвёл на вас такое впечатление?

— Хм. Пожалуй, тем, что совершенно непредсказуем?

Может, оттого что в будущем его ждало нечто своё — но жадности в нём почти не было. Он ничего не жаждал, ничего не желал. Казалось, он просто молча терпит здесь что-то. Вот только что именно терпит — оставалось неясным. Захоти он — мог бы уйти отсюда. Но говорить об этом вслух не стоило. Юлс снова заговорил:

— Смазливая мордашка, а прозвище — Сукин сын Палесы.

Вообще-то не сукин сын, а Пёс Палесы, но Юлс считал, что разница невелика. А вот по лицу Спенсера Гримальди промелькнуло замешательство — похоже, это прозвище он слышал впервые.

— Я-то думал, он какой-нибудь уличный задира, который только и делает, что лезет в драки, — а на деле оказался на удивление тихим.

— Похоже, мой отпрыск доставил кому-то неудобства.

— Что вы, конечно нет. Граф и сам знает — Гримальди ведь мой спаситель.

Глаза Спенсера Гримальди спокойно потемнели. Он понимал, что под «Гримальди» имеется в виду не он сам, а Адриан, и всё же порой казалось, будто обращаются именно к нему. Особенно здесь, в Ионаде. Когда герцог, несмотря на графский титул, нарочито именовал его «сэр» — точно какого-нибудь рыцаря. Разумеется, Спенсер не считал, что герцог вкладывает в это особый умысел. И даже если бы подобная мысль пришла в голову — лучше принять, что никакого умысла нет.

— Ко мне подослали убийцу. Ади защитил меня, хоть и сам отравился при этом.

— Яд… вы сказали?

— Да, яд. Защищал меня, даже когда его отравили. Превосходный рыцарь. Хотя графу это, полагаю, не слишком по душе.

— Что вы, вовсе нет.

Произнёс граф. Что бы там ни было, это он сказал искренне. Если герцог сейчас умрёт — ему же хуже. Вот только такого поворота он не предвидел.

— Рад, что Ваша Светлость осталась невредима.

«Когда герцог успел так вырасти?» И почему Адриан ни словом не обмолвился о его изменениях? Счёл это несущественным? Поразмыслив немного, Спенсер прекратил об этом думать.

Того Адриана он не учил мыслить самостоятельно. Скорее всего, ей и в голову не пришло, что об этом стоит упомянуть.

Глуповата, конечно, — но так ею проще управлять.

Адриану Гримальди незачем думать о чём-то значительном. Пусть остаётся такой, как сейчас, — послушной марионеткой.

В тот момент, когда Спенсер Гримальди собирался снова заговорить, снаружи кто-то постучал. Юлс даже не стал уточнять, кто это, и просто велел войти. Раз уж человек попал в Резиденцию, значит, проверку личности он уже прошёл.

Глядя на открывающуюся дверь, Юлс произнёс: «Наконец-то пожаловали».

— Давненько не виделись, а?

При этих словах Спенсер понял, что входит его ребёнок.

— Ваша Светлость.

Произнесла Ади, переступая порог. Человек, сидевший напротив герцога, был обращён к ней спиной, и она не могла разглядеть, кто это. Герцог улыбнулся и позвал: «Ади». Голос его звучал ласково. Глаза Спенсера сузились — и от перемены в поведении герцога, и от непривычно звучавшего голоса Ади.

— У вас гость?

Голос был низким, но если знать, что это женщина — можно было расслышать в нём женское звучание, а если считать мужчиной — мужское. Чрезмерно андрогинный. Долго так не продержится.

Через несколько лет придётся вызвать обратно в Гримальди. А до того — завершить все дела.

— Сир тоже знает этого гостя.

При словах Юлса Ади вздрогнула. Людей, которых она знала, было совсем немного. А в Палесе — можно сказать, и вовсе никого.

«Как же это…»

Она явно не получила письма. Ведь в нём должно было быть упомянуто, когда примерно он прибудет, — почему же он приехал так внезапно? Может, письмо было отправлено, но ещё не дошло? Или это намеренно?

Ади смотрела в спину мужчине, сидевшему на диване. Поседевшие до серого волосы, знакомое телосложение. Мужчина, граф Гримальди, поднялся с дивана.

— Адриан.

Повернувшись, граф окликнул Ади.

— …Отец.

Спенсер Гримальди положил руку на плечо Ади. Юлс заметил, как пальцы сжались, а затем разжались. Глядя на смятую ткань на плече, он подумал, что отношения у них весьма «хорошие».

Затем Спенсер сказал: «Волосы сильно отросли».

— И вьются.

Гримальди расположен на скале, на гранитном массиве, поэтому вода там довольно чистая. В Палесе же вода известковая, от неё волосы тяжелеют и начинают завиваться.

Ади тоже удивилась, когда её волосы стали жёсткими и волнистыми. Она спросила у служанки, приставленной к 3-му рыцарскому ордену, и та дала ей средство для волос; от него они стали гладкими, но виться не перестали.

В обычное время на это не обратили бы внимания, но раз Спенсер упомянул об этом — это своего рода предупреждение. Ади ответила без промедления:

— Я подстригусь.

— Ладно.

В этот момент заговорил Юлс.

— Оставь.

Взгляды Ади и Спенсера Гримальди обратились к Юлсу.

— Длинные — куда приятнее на вид.

Спенсер Гримальди криво ухмыльнулся. Глядя на приподнятый уголок его губ, Юлс тоже улыбнулся. Как приятно видеть, что графу Гримальди это не по нраву.

— Он ведь миленький.

— ……

Юлсу стало ещё веселее.