Ранний утренний воздух был холодным.

Чувствовалась холодная тишина, контрастирующая с ночной. Сквозь небо, где тьма постепенно окрашивалась в синеву, просачивался слабый свет рассвета, освещая толстое одеяло. В лучах, проникавших через окно, казалось, искрились парящие пылинки.

При глубоком вдохе холодный воздух, словно щекоча, проникал в легкие и медленно выходил обратно. Когда Ади перевернулась, шорох постельного белья прозвучал необычайно громко. В безмолвии рассвета это было неизбежно.

Она осторожно зашевелилась, думая, что нужно тихо встать, как вдруг сзади потянулась рука. Температура тела, ощутимая через обнимавшую плечи руку, была явно выше её собственной.

— Полежи.

Юлс сказал.

— Можешь еще поспать.

Приподнявшись, Юлс накрыл своим телом тело Ади. Пока она молча смотрела на его улыбающееся лицо, Юлс погладил щеку Ади тыльной стороной ладони и поцеловал её в веко.

— Ваша Светлость.

— Юлс лучше.

Следом его губы коснулись лба. Прикосновения, мимолетные, как дыхание, коротко прошлись по кончику носа и щеке. Напоследок звонко поцеловав её в губы, Юлс, словно больше не в силах сдерживаться, обхватил её лицо обеими руками и принялся целовать повсюду, и когда Ади совсем растерялась, град поцелуев прекратился, сменившись легкой улыбкой.

Юлс притянул Ади за талию, прижимая её тело к своему.

— Ваша… Юлс.

— Да.

— Господин Юлс?

— Мне нравится просто «Юлс».

—…Юлс.

Тихо произнесла Ади. В её голосе чувствовалось то ли смущение, то ли робость. Это не было неприятно. В коротком слоге растворилась вся её нежность. Возможно, ей было просто непривычно открыто выражать свои чувства.

То же самое чувствовал и Юлс.

— Адрина.

Это было самое обычное имя, ничем не примечательное и привычное слуху слово, но когда оно мягко слетало с губ любимого человека, то переставало быть просто звуком и превращалось в особенный зов.

Словно это было подтверждением того, что она действительно существует.

Юлс прижал Ади к себе и замер, закрыв глаза. Он подумал, что был бы не против, если бы мир сейчас остановился, и ему хотелось лениво и безмятежно провести это утро впустую.

— Юлс.

— Да.

— У вас выросла щетина.

Так сказала Ади. Юлс медленно поднял веки. Перед ним было лицо Адрины. Он не только не отверг её руку, когда Ади медленно протянула её к нему, но и, закрыв глаза, сам прижался щекой к её ладони. Раздался тихий шуршащий звук от прикосновения к колючей коже.

В этот миг Юлс резко открыл глаза.

Его тело пронзило ощущение, непохожее на всё, что он чувствовал раньше.

— Это...

— Ваша Светлость?

Юлс посмотрел на Ади. Затем он осмотрел себя. Щетина действительно выросла. То же самое было и с ногтями. И сама система восприятия стала иной. Тело, которое прежде казалось запертым в ловушке, освободилось от сковывавшего его чувства тяжести.

Он понял это инстинктивно.

Проклятие разрушено.

* * *

Из-за внезапного похолодания во всем поместье разожгли камины. Из дымоходов вместе с запахом горящего дерева потянулся черный дым.

Приёмная была наполнена мягким теплом. Пламя, полыхающее в камине, рождало золотистые блики, а послеполуденное солнце, льющееся из больших окон, окутывало всю комнату.

Юлс сидел в кресле у окна, держа в одной руке чашку чая. Едва заметная улыбка на губах и непривычно теплый взгляд отражали его доброе расположение духа.

Сегодня и аромат чая казался особенным. Наслаждаясь запахом, коснувшимся кончика носа, и созерцая пейзаж за окном, Юлиус обернулся на звук стука.

— Ваша Светлость, Сэр Адрина Гримальди прибыла.

Услышав эти слова, он поспешно поднялся со своего места.

Поздним утром горничные впервые в жизни буквально выставили своего хозяина за дверь. Заявив, что им нужно подготовить Адрину, они наполнили ванну, погрузили в неё девушку, после чего принялись усердно мыть её, тереть и сушить ей волосы. Затем они принесли несколько платьев, прикладывая их к ней и заставляя примерять одно за другим.

Решив, что при столь яркой внешности лучше выбрать одежду строгого фасона из качественного материала, подчеркивающую фигуру, горничные подготовили шелковое платье нежного кремового оттенка. Они бережно расправляли каждую складку и завязали ленту, охватывающую талию.

После этого на её плечи набросили тонкую шаль, а волосы подняли кверху, открывая линию шеи. Пряди челки, рассыпаясь, естественно обрамляли лицо, украшенное белыми розами и жемчугом. Однако, побоявшись, что образ в одном цвете будет выглядеть слишком плоским, они подобрали рубиновые серьги, которые идеально сочетались с красным кольцом на её руке.

Наряженная против воли, Ади чувствовала себя крайне неловко и вошла в приёмную с застывшим лицом. И всё же эта скованность в выражении лица и безупречная осанка придавали ей весьма элегантный вид.

— Адрина.

Юлс подошел к ней. Он поднял её руку, чтобы по этикету запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони, но стоило ему увидеть на её пальце кольцо с рубином, которое он сам ей надел, как в нем вспыхнула внутренняя борьба: сможет ли он ограничиться лишь поцелуем руки? Соприкосновение кожей было волнующим, но прикосновение губ казалось и вовсе невыносимым испытанием для его выдержки, поэтому Юлс просто притянул Ади к себе и обнял.

— …….

Однако соприкосновение тел напомнило о той близости, что была между ними еще сегодня утром, и к чувствам примешалось сожаление — лучше бы он ограничился лишь поцелуем ее руки. Ему не хотелось отстраняться.

— Ваша Светлость.

— Юлс.

— Да, Юлс, — отозвалась Ади.

Юлс отстранился и поднял руку, намереваясь погладить Ади по голове. Но, побоявшись, что украшение из жемчуга и живых цветов может испортиться, он снова опустил руку. Его лицо, выражавшее непреодозимое желание коснуться ее, наверняка могли заметить и остальные. И действительно, Джоэл, ожидавший в приёмной, впервые видел Юлса в таком состоянии.

— Вы говорили, что хотите что-то сказать.

Джоэл и раньше думал, что в Палесе Юлс вел себя не так, как обычно, но по сравнению с нынешним моментом то было ничем.

— Может, присядем и поговорим? — предложил Юлс.

Герцог Вудпекер, из речи которого исчезли жесткие, приказные интонации и сменились предложением. Тем не менее Джоэл, как и подобает первоклассному слуге, не выдал своих чувств и лишь вежливо улыбнулся.

Ади села напротив Юлса.

— Это важный разговор? — спросила она.

— Может быть и так, а может и нет.

В ответ на эти слова Юлса лицо её выразило еще большее недоумение.

— По поводу проклятия.

Взгляд Ади остановился на Юлсе. Судя по её виду, она совершенно не понимала, о чем речь.

— Кое-что я слышал от госпожи Гримальди.

Ади приоткрыла рот и снова его закрыла. Она и представить не могла, что могла наговорить Иветт Гримальди. В этот момент Юлс произнес: «Графиня сказала, что ты, Адрина, — символ разрушения».

Ади не была шокирована. На её лице лишь отразилось некое трудноописуемое выражение.

Проклятие, символ разрушения.

Какие первобытные слова. Однако теперь они не имели над ней никакой власти.

Услышь она подобное в прошлом, сердце её, возможно, сковало бы холодом, но не сейчас.

— Похоже на чушь собачью.

Для леди в столь изысканном наряде это было сказано довольно грубо.

— ……

В конце концов, такая манера речи, пожалуй, действительно была доказательством того, что она провела много времени среди рыцарей. Однако Юлсу эта её усмешка пришлась по душе.

Он поддакнул: «Верно».

— Чушь собачья.

На его губах заиграла улыбка. Ни одно другое выражение не подходило здесь так точно. Тот факт, что Ади восприняла это столь легко, заставлял его чувствовать странную благодарность.

— Тогда, может, прекратим этот разговор?

— Это важно?

— Нет.

Юлс ответил:

— Это не важно.

Возможно, это и важно.

— Ведь ты не такая.

Если бы, как утверждала Иветт, Адрина была Символом разрушения, если бы её сила разрушила и его собственное проклятие, то их доводы ничем бы не отличались.

— Адрина.

Однако Адрине совсем не обязательно это знать.

— Ты ничего не испортила и не разрушила.

То, что говорила Иветт Гримальди.

— Всё это было чушью.

То, что считал Спенсер Гримальди.

— Они погрязли в старых призраках, в пережитках прошлого.

Сейчас всё иначе.

— Адрина.

«Можно ли верить этим словам?» В глазах Ади промелькнуло подобное сомнение.

— Они тебя истязали.

Юлс произнес:

— Ты заслуживала того, чтобы тебя любили.

Хотя она и понимала смысл его слов, странным образом это не находило эмоционального отклика. Ади не считала, что не заслуживает любви. Но в то же время ей была не до конца ясна эта фраза — о том, что она была ее достойна. Возможно, она слишком долго подвергалась их влиянию.

— Поэтому, —

Сказал Юлс, протягивая руку к Ади.

— Отныне эту любовь буду дарить тебе я.

Чтобы она могла первой сделать шаг навстречу.

— Всю жизнь.

Ади протянула руку к Юлсу.

— И даже после смерти.

Юлс взял ее руку, запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони, а затем прислонился к ней лбом. Это было невозможно, но ей показалось, будто она слышит стук его сердца.

— Я восполню всю ту любовь, которую ты не получила.

Юлс отстранился и поднял взгляд. Когда их глаза встретились, он едва заметно улыбнулся.

— Стань Вудпекер, Адрина.