Разумеется, это была не та ситуация, когда можно было рассчитывать на искренние поздравления. Шокирующее заявление Герцога встретили тишиной. Не последовало ни аплодисментов, ни приветственных возгласов — лишь мертвенное безмолвие. Напротив, в воздухе повисли колючие взгляды и нескрываемое отвращение.

Ведь Герцог нарушил традиционный порядок.

Тишину заполняли звуки природы. Шелест ветвей на ветру и треск горящих свечей словно пытались заглушить их осуждение.

— Боюсь, в таком случае мы не сможем благословить этот союз и процветание дома, — произнес кто-кто.

Большинство дам закрывали лица веерами, так что невозможно было понять, кто именно говорит. Однако это стало лишь началом.

Истинные помыслы, невидимые при свете дня, высунулись из тьмы, и наружу вырвались едкие слова.

— Да и о каком «доме» вообще идет речь? Его ведь просто не существует.

— Дин? Это тот самый Рыцарь? Которого так ценил Предыдущий герцог?

— Ему действительно в виде исключения пожаловали титул, хотя он был простолюдином. С этого всё и началось? С осквернения родословной?

Пока аристократы в ужасе качали головами, лица слуг оставались бесстрастными. Это было естественно, ведь они не смели проявлять эмоции перед господами. Но точно так же, как знать обменивалась насмешливыми ухмылками, слуги переглядывались друг с другом.

— Дочь рыцаря, значит.

Брак — это союз семей. Честь рода всегда стояла выше брака как политического или экономического инструмента.

— У сэра Берта Дина ведь нет дочери, не так ли?

Герцог вознамерился осквернить родословную.

— Она может оказаться и вовсе простолюдинкой.

Уж лучше Леа Линтю, чем этот выбор. Она не была голубых кровей, но, по крайней мере, была дочерью аристократа и имела связи с маркизой Конолли. Однако Герцог вознамерился ввести в высшее общество существо из совершенно иного мира.

Кто бы мог подумать, что Герцог выберет супругу, руководствуясь чем-то вроде любви? Над гулом голосов пролетела птица. Все проследили за ней взглядом. Но лишь один человек всё так же пристально смотрел на Герцога. Ади знала этого человека.

— Похоже, от дома Линтю прибыл лишь один представитель.

Юлс перевел взгляд. Заметив наблюдающего за ним барона Линтю, Юлс издал короткий смешок.

— Маркиза Конолли и Леа Линтю сейчас в Палесе. Им бы не хватило времени, чтобы добраться сюда за пару дней.

— Супруги барона Линтю тоже не видно.

— Она и так редко появляется на людях. Я слышал, ей сейчас нездоровится, да и после того, как шапероном Леи Линтю стала маркиза Конолли, матери не так-то просто выйти вперед.

Скорее уж, передав ребенка другой, она боялась вызвать гнев маркизы Конолли своим вмешательством. Но теперь и это стало бесполезным. И дом Линтю, и маркиза Конолли понесли немалые убытки. Впрочем, Юлс ничего и не обещал. Он никогда не говорил, что примет их условия.

— Этого достаточно?

— Думаю, для начала — да?

Юлс произнес это, снова перехватив и приподняв руку Ади. Под кружевной перчаткой скрывалась огрубевшая рука рыцаря. Рука, которой он безмерно гордился.

Юлс запечатлел поцелуй на тыльной стороне её ладони. Он чувствовал, как вокруг нарастает гул. Но это не имело никакого значения. Честно говоря, Юлсу очень нравился этот момент. И реакция аристократов, и реакция Ади.

— Похоже, семья Линтю в ярости.

Ади сказала это.

— Неважно.

Юлс ответил. Как бы те ни реагировали и что бы ни предпринимали, Юлса это не касалось. Из-за подобной мелочи у Герцогского дома не возникнет проблем. Однако кое-кто здесь мог отвернуться от Герцогского дома. Впрочем, это не те люди, что переметнутся к королевской семье. Если бы они были способны примкнуть к королю из-за такого пустяка, то предали бы уже давно. И Юлс знал нескольких таких.

Это возможность отсеять людей. Нужно ею хорошо воспользоваться.

— Только вот тебе, Сэр, какое-то время может быть непросто.

Юлс произнес это. Единственное, что его беспокоило, — Ади вряд ли знала, что на самом деле значит стать частью светского общества.

Обычно аристократ, вступающий в брак с простолюдинкой, приносит социальную жертву. Например, теряет положение в семье или исключается из наследования. Однако Юлс уже был главой аристократии и вершиной Юга, так что его дискриминация не коснется. Единственной проблемой было то, что Ади могли не принять.

— Стало быть.

— Ваша Светлость.

Ади заговорила.

— Вы знаете, как я выживала в Палесе?

— …….

Он не мог сказать, что не знает. Пока Ади была его рыцарем-телохранителем, Юлсу поступали отчеты о каждом ее шаге. Когда Берт в самом начале выбрал Адриана Гримальди, Юлиус недоумевал, зачем тот притащил подобного отброса общества. Глядя на ее поступки, насилие и прочие инциденты, он думал, что у графа Гримальди подрастает весьма буйный сын. Так что в слове «выживала» крылось некоторое противоречие. Она не столько выживала, сколько подчиняла других. Силой.

— ……Тебе нельзя применять силу к аристократам, — произнес Юлс.

Разумеется, такого не должно было случиться, но перед глазами почему-то невольно возник образ Ади, которая в бальном платье колотит дворян ножнами меча.

— Я слышала от Димитрия. Говорят, в светском обществе у каждого за языком спрятан нож.

Похоже, она имела в виду, что если не полезет в драку, то в словесной перепалке поучаствует точно. Это был хоть какой-то компромисс.

— И пренебрежительное отношение существовало и там.

— Вот как?

— Да. Ведь я женщина и получила звание рыцаря сразу, минуя стадию оруженосца.

Ади улыбнулась.

— Ходили даже слухи, что я получила статус рыцаря без должных навыков, лишь благодаря покровительству Берта.

Юлс не знал, чем всё закончилось. Ади об этом не рассказывала, да и Берт не передавал подобных подробностей. Однако он понимал, как рыцари признают друг друга. В конце концов, это были люди, которые открывали сердца лишь перед сильнейшими.

«…Побила их? Своих же рыцарей?»

— Я выносливее, чем кажется. Так уж я выросла.

Под этим нежным и безобидным лицом скрывался грозный рыцарь. Даже под этим платьем был спрятан меч.

— К тому же, я много тренировалась.

— Тренировалась сражаться на словах?

— Выражения аристократов весьма иносказательны. Если я буду выражаться прямо, не бросит ли это тень на Вашу Светлость?

— Мне плевать, — ответил Юлс.

Какую бы позицию они ни занимали, что бы ни шептали за спиной, в итоге все они были теми, кто обязан склониться перед ним.

— Этикет — это то, что соблюдают подчиненные.

— Подчиненные, значит.

Если подумать, тем, кто стоит выше, нет нужды ни оглядываться на других, ни соблюдать формальности. Точно так же, как это делал Клод. Да и Юлс, если не считать их самих, редко когда церемонился. Это было настолько само собой разумеющимся, что она как-то об этом и не задумывалась.

— Я уж точно не нахожусь в подчинении у этих людей.

Договорив, Ади перевела взгляд на аристократов, которые метали в нее яростные взгляды. Глядя на эти колючие взоры, Адрина улыбнулась. Столкнувшись с такой неожиданной реакцией, некоторые из них поспешили отвернуться.

— Иенно так, — ответил Юлс.

Адрина вернет себе имя Гримальди и займет место Герцогини. Имела ли она благородную кровь или нет — неважно, он в итоге заставит остальных взирать на нее с почтением.

— В таком случае вам не о чем беспокоиться, Ваша Светлость.

Сказала Ади, словно чужие взгляды не имели для нее ни малейшего значения.

— И защищать меня тоже нет нужды.

Каждый раз, когда она вела себя подобным образом, Юлс чувствовал в ней врожденное величие. Не получив никакого образования и, казалось бы, не до конца понимая ситуацию, она, тем не менее, ни в чем не преступала законов светского этикета.

— Я буду сопровождать Вашу Светлость и сделаю так, чтобы никто не посмел выказать пренебрежение.

— И не для того, чтобы прислуживать.

Юлс усмехнулся, по-прежнему не выпуская её руки.

— Ты должна просто стоять рядом.

Ему хотелось ощущать не этот гладкий шелк, а её обнаженную ладонь.

— Стой не позади меня, а подле, любовь моя.

Ади удивленно взглянула на Юлса. Каждый раз, когда она слышала это «любовь моя», на её лице проступало смятение. Но вскоре она улыбнулась. Это была необычная улыбка. Совсем не похожая на ту, что была у графа Гримальди.

Пожалуй.

— Да, Ваша Светлость.

Она улыбнулась так, как, должно быть, улыбалась сама Иветт Гримальди.

— Я буду стоять рядом, — сказала Ади.

В этот момент раздался резкий звон чего-то бьющегося. От внезапного шума над лесом взметнулось несколько птиц.

Взгляды Юлса и Ади, а вслед за ними и всех остальных, устремились к источнику звука.

Маколифф стоял подле Клода, бледный как полотно, а сам Клод с застывшим лицом тоже смотрел куда-то в сторону.

— Скоро всё начнется, — произнес Юлс, и Ади проследила за его взором.

Она тоже увидела того, чье появление было совсем нежданным.

— Леф.

Он стоял неподалеку, словно призрак.