Расцвела магнолия.

Адрина Гримальди молча подняла глаза на дерево.

Не в силах выдержать тяжесть скопившегося снега, ветви прогнулись, и белые цветы поникли. Хотя их появление возвещало окончание зимы, но не обязательно означало наступление весны.

Снег шёл, несмотря на то, что время для него было неподходящее. Среди снежинок, кружащихся в сильном ветре, лепестки извивались и падали, будто танцуя, словно оплакивая его смерть.

Люди припадали к телу человека неопределённого возраста — уже не мальчика, но ещё и не юноши — и кричали от отчаяния. Рыдания эхом разносились по особняку. Кто-то тонул в скорби, кто-то отрицал смерть, а кто-то искал виноватого.

«Это всё из-за того, что ты проклята! — было обращено к Адрине. — Адриан умер из-за тебя!»

Граф по какой-то неизвестной причине заперся в своём кабинете и не выходил. Люди тыкали пальцами в женщину, обвиняя её в произошедшем: «Потому что ты родилась!»

Какие же они неизменные.

Адрина невольно тихо усмехнулась, глядя на постоянство людей в этой семье. Этот едва слышный звук разорвал тишину, и снова посыпались вопли и брань. Но новые проклятия не действовали на того, кто уже проклят.

«Верни мне моего Адриана!»

Да, всё из-за меня.

Смерть Адриана Гримальди наступила без предупреждения.

Словно проклятие.

Сколько бы все ни кричали, что он не мог умереть, сколько бы ни отрицали, вернуть к жизни остывающее тело было невозможно. Могильная синева расползалась по некогда безупречно белой коже.

Похороны продолжались. Боль тех, кто не мог принять случившееся, тяжелым грузом повисла над особняком. Казалось, сам воздух пропитался скорбью. Адрина пыталась разобраться в своих чувствах. То ли это была печаль, то ли боль утраты, а может, она вообще ничего не испытывала.

Похороны Адриана Гримальди состоялись через три дня.

В открытом гробу лежал юноша, удивительно похожий на Адрину. Его синеватая кожа резко выделялась на фоне белоснежной ткани. Охапка магнолий в руках казалась неуместной. Вокруг раздавались скорбные причитания, текли слезы. Затем кто-то произнёс: «Лучше бы ты...» Слова повисли в воздухе, словно приговор: «Да, ты должна была умереть».

«Ты — проклятие Адриана. — голос, казалось, зажужжал, а затем стал громче. — Почему умерла не ты?!»

Нематериальные слова опутывали людей. Людская ненависть казалась почти зримой. Злоба смешалась с туманом, висящим в воздухе, и устремилась к Адрине. Но она не реагировала. Лишь стояла прямо, глядя на синее лицо. Такое же, как у неё.

Бедный младший брат.

Говорят, фаворитизм делает несчастными и тех, кому оказывают предпочтение, и тех, кто его не получает. Столько же, сколько была несчастна Адрина, был несчастен и Адриан. Но теперь он сбросил путы, и сестра думала, что ему стало легче.

Она не отвечала. Лишь спокойно наблюдала за людьми, которые кричали ей: «Почему не ты умерла!» — а её выражение лица не менялось. Она не знала, как должна реагировать в этой ситуации.

Прямо перед Адриной с глухим стуком упал камень. Графиня, не скрывая гнева, снова наклонилась, чтобы поднять следующий. Уже брошенный даже не долетел до цели.

Слабая сила, цветок особняка. Лицо некогда прекрасной госпожи словно засохло вместе с потерей сына. Увядший цветок извергал проклятия.

В отличие от находящихся под пеленой скорби, Адрина ощущала себя одиноким наблюдателем где-то вдалеке. Она думала, что брат чувствовал бы то же самое.

В тот момент прибыл граф Гримальди, которого не ждали. Лицо мужчины, вышедшего из кареты, не было похоже на лицо человека, потерявшего ребёнка.

Он медленно приблизился. Графиня направилась навстречу, бросив взгляд на дочь, словно спрашивая, что он собирается делать с этим ребёнком, у которого нет ни крови, ни слёз. Однако глава семьи лишь единожды взглянул на жену, прежде чем встать перед Адриной.

«За время нашей разлуки твои волосы так отросли, Адри. — это было неуместное заявление. — Из-за смерти какой-то девчонки столько шума.»

Все обернулись на следующие слова: «Не так ли, Адриан?»

На фразе графа взгляд девушки остановился на трупе, а затем опустился.

Все здесь знали, что Адриан Гримальди умер. Но отец назвал её Адрианом. Когда он положил руку ей на плечо и сказал «Адри», губы Адрины едва заметно дрогнули.

И Адриан, и Адрина носили уменьшительное имя «Адри», но оно использовалось так, будто принадлежало только Адриану. Поэтому она засомневалась, обращаются ли этим прозвищем к ней, ведь подобного никогда не случалось.

Единственным, кто называл её так, был теперь уже мёртвый брат. Её выражение лица, готовое, казалось, рассыпаться при имени, которое больше никогда не услышит, вновь застыло при следующих словах графа: «Проклятие рода снято, разве это не повод для радости?»

Её имя словно тень следовало за именем брата.

«Все просто обязаны радоваться.».

Имени, предназначенного для неё, не должно было существовать. Просто как деталь Адриана, имя Адрина вписали в бумаги и никто его не произносил. Все звали её «ты», «это», «сгусток проклятий» и тому подобным.

«Верно же...» — Адрина легко уловила намерение графа.

Адрина — проклятие Адриана. В этой стране все, рождённые близнецами, прокляты ведьмами. Поэтому, когда Адриан родился с близнецом, её следовало бросить или убить.

Она чувствовала смысл в окружающих взглядах, останавливающихся на ней. Умереть должна была она, а не он. Но слова графа Спенсера Гримальди: вместо «ты должна была умереть» — звучали как «ты не умерла».

«Твоя младшая сестра была слаба телом. — он дал осознать её положение и место. — Да, будучи мужчиной, ты не должен показывать свою скорбь».

Я должна была умереть. Нет, я умерла.

Мужчина схватил длинные волосы девушки и приподнял их. Будто недовольный этим, он достал кинжал и обрезал их.

Пряди мягко соскользнули вниз. То, что он не успел удержать, осело на снег. Граф с презрением бросил оставшиеся в ладони локоны на тело Адриана и отряхнул руки, будто испачкался.

Адрина смотрела на брата, покрытого её волосами. Она руками собрала разбросанные по трупу пряди и пригладила их. Они укрыли его словно одеяло.

Когда девушка отступила, люди вновь заплакали, глядя на лицо Адриана. Будто проклятые локоны, покрывающие его, были жалки и печальны.

«Давайте закончим прощание на этом. — по словам графа, крышка гроба была закрыта, и слуги заколотили её гвоздями. — Сколько можно носиться с этой девчонкой?»

Адри, я завидовала всему, что у тебя было.

«Всем немедленно вернутся на свои места».

В этом, должно быть, и была проблема.

«То же самое касается и тебя».

Вообще-то, я хотела быть тобой.

«Адриан».

Но я не хотела становиться тобой вот так.

«Пора занять своё место».

От слов Спенсера Адрина подняла голову. В направленных взглядах, читалось замешательство. Графиня, не в силах проронить даже пустых слёз, смотрела с алой ненавистью и обидой.

О чём же размышлял граф Гримальди, появившийся так поздно? Обдумывал ли он воскрешение своего умершего единственного сына и этой семьи? Думал ли о сохранении суверенитета и власти? Результатом стало решение убить Адрину Гримальди.

«Вы правы, отец.— Однако Адрина ничем не отличалась от графа, — Нельзя вечно оплакивать Адрину. Нам нужно отпустить её».

Я стала тобой только после того, как умерла.

Присутствующие затаили дыхание, а глава Гримальди выглядел удовлетворённым.

Идёт снег. Пока продолжается стук молотка, снежинки ложатся на крышку. Гроб опускается глубоко в землю.

Сверху вместе с ним погребают цветы, снег, отчаяние и печаль.

Адрина Гримальди умерла.

Это было проклятье близнецов.

Люди, вероятно, сочтут это счастьем: умерла она, а не он. Граф, не удостоив погребение даже последним взглядом, окликнул Адрину: «Адри, поехали вместе со мной».

На приказ, звучавший как предложение, девушка медленно двинулась. Впервые она ехала в одной карете с отцом. Когда поехали, он заговорил: «Кому лучше поручить сделать надпись на надгробии Адрины?»

От неожиданного вопроса она подняла голову. Выражение лица мужчины не изменилось. Адрина не смогла скрыть смех, который необъяснимо поднялся внутри: «Я поищу среди мастеров того, кто искусно работает с камнем».

От голоса, в котором слышалась усмешка, взгляд графа скользнул по телу Адри с головы до ног.

«Она умерла в день цветения магнолий, можно выгравировать украшение в виде этих цветов. — сказав это, Адрина посмотрела в окно. Графиня лежала без сил на укрытой земле, а её горестный крик не мог прорваться через стекло. Было видно лишь, как она зовёт погибшего сына.

«Украшение в виде магнолии?... Что ж, делай как считаешь нужным». — Адрина перевела взгляд на слова графа. Как она считала графа неожиданным, так и он смотрел на неё неожиданным взглядом. Затем, с лёгкой улыбкой, сказал: «К счастью, Адри больше нет».

Кто же этот «Адри» на самом деле – Адриан или Адрина?.

В любом случае, девушка думала так же.

К счастью, Адри Гримальди умерла. Невероятному счастью.