***

​

​

В отдаленном уголке имперской столицы, в обветшалой гостинице, которую часто посещали рабочие.

​

Гостиница, основанная семьями погибших в войне за Маркграфство и носившая вывеску «Французский посланник», была непривычно тихой.

​

Не доносилось ни голосов рабочих, спешащих на завтрак, ни зычного крика хозяина, ни привычной кухонной суеты — старик, потерявший на войне ногу ещё в молодости, неизменно сам стряпал для всех.

​

В зале на первом этаже, где могли разместиться десятки людей, раздавался лишь один звук.

​

Др-р-р... Др-р-р...

​

Звук колес игрушечного грузовика, катящегося по столу.

​

Больше всего это походило на детскую забаву с игрушкой, однако тот, кто водил её пальцами, был далеко не ребёнком.

​

Тот, кого чаще называли не по имени, а по титулу — Второй принц.

​

Повозившись какое-то время в тишине с моделью грузовика, он замер лишь тогда, когда скрипнула открывающаяся дверь.

​

— Приятно познакомиться... хотя нет, это не подойдет. Ты ведь видел меня, когда я был ребенком.

​

Для приветствия члена императорской семьи это звучало весьма грубо.

​

Судя по всему, вошедший мужчина думал точно так же — скривившись от отвращения, он холодно бросил в ответ:

​

— Да, тогда я не знал, что вы вырастете в такого взрослого.

​

— Ха! Приму это за комплимент.

​

Громко хохотнув, Второй принц жестом указал на стул напротив. Вошедший мужчина без всяких церемоний опустился на сиденье.

​

— Даже не поздороваешься с членом императорской семьи?

​

— Что-то мне не доводилось слышать о членах императорской семьи, которые заявляются без всякого предупреждения, — холодно отозвался тот. — А уж о тех, кто выгоняет хозяина гостиницы вместе с гостями, и подавно.

​

— Думал, ты будешь покладистее, но ты острее на язык, чем я ожидал.

​

Второй принц отставил модель грузовика в сторону и, вальяжно откинувшись на спинку стула, произнёс:

​

— Маркграф... хм, сейчас уже нет. Мне называть тебя Лето? Или Предыдущий герой?

​

Да, порог переступил отец Чхон Ёмёна, бывший маркграф. Он ответил с абсолютно бесстрастным лицом:

​

— Называйте как хотите.

​

— Хорошо. Буду называть тебя Предыдущим Маркграфом. Бывший Маркграф, я сделаю тебе предложение.

​

Сразу после этого из уст Маркграфа прозвучал не ответ.

​

— Что вы сделали с хозяином гостиницы и гостями?

​

— А, эти простаки? Я лично растолковал им, что вся земля этой имперской столицы принадлежит императорской семье, после чего они с превеликой радостью очистили помещение.

​

«С готовностью освободили.» Маркграф повернул голову и посмотрел на кровь, впитавшуюся в пол гостиницы.

​

Кровь еще не успела засохнуть, и хотя ее было недостаточно, чтобы человек погиб, это был явный след насилия.

​

В упор не замечая, как зловеще потемнели золотистые глаза маркграфа, Второй принц продолжал щебетать:

​

— В любом случае, теперь выслушай мое предложе-

​

Но не успел принц закончить, как Маркграф с грохотом отодвинул стул и встал. Принц нахмурился.

​

— Как ты смеешь поворачиваться спиной к члену императорской семьи?

​

— Повторяю, я никогда не слышал о членах императорской семьи, которые врываются без предупреждения.

​

— Да-да, твою бы вежливость да в нужное русло. Но что поделать, если по-хорошему со мной встречаться отказываются? В следующий раз мне что, приставить клинок к горлу хозяина, чтобы меня соизволили выслушать?

​

Это была угроза. Угроза, на которую не пошел бы даже уличный хулиган из подворотни.

​

Неужели этот тип, называющий себя членом императорской семьи, не отличает прямоту от грубости?

​

Маркграф, чувствуя абсурдность ситуации, обернулся.

​

По-своему истолковав это молчание, Второй принц торопливо добавил:

​

— Не надо так, сначала выслушай мое предложение. Я знаю, что ты разочарован в Императорскую семью. Но я не такой, как мой отец или брат.

​

—...

​

— Клянусь, во мне течёт самая чистая кровь Первого героя со времён прадеда, какой не может похвастаться больше никто из Императорской семьи. Я коренным образом отличаюсь от тех бездарей, что так тупо расходовали талант столь выдающегося человека, как ты.

​

Кукушка подражает голосу орла. Кричит, что она — самый большой и сильный орел.

​

От этого жалкого зрелища Маркграф затаил дыхание.

​

Но кукушка, не понимая этого, поет еще громче.

​

— Присягни мне на верность. И я верну тебе абсолютно всё. Не только маркграфство, но и доброе имя, и всю твою утраченную семью!

​

—...

​

— Ну же, возьми меня за руку.

​

Второй принц протянул маркграфу ту самую руку, которой только что возился с игрушкой. Тот лишь молча подавил вздох жалости и ответил:

​

— Вы встречались с новым Маркграфом?

​

— С какой стати? Зачем мне встречаться с каким-то безродным земным ублюдком, когда ты сам находишься здесь, в столице?

​

«Безродный земной ублюдок...» Маркграфу пришлось приложить немало усилий, чтобы разгладить опасно закрошившиеся от гнева брови.

​

—...Он Герой, принявший крещение Пяти богов.

​

— Ха! Пять богов! Милосердные божества, что не делают различий между Землёй и Ашей. Их справедливость принадлежит не только нам. Разве не это доказывает их бессилие перед падением империи и поражением в войне за маркграфство? Маркграф, уж тебе-то лучше прочих ведомо, прав я или нет!

​

—...

​

— Разумеется, я вовсе не собираюсь отрекаться от роли защитника Пяти богов в качестве члена императорской семьи. Просто давай смотреть на вещи трезво и реально.

​

Сказав это, Второй принц другой рукой с грохотом ударил по столу.

​

— Земля — наш заклятый враг. Взгляни на небо Аша! То и дело снуют гражданские самолеты земных авиакомпаний, тогда как у империи нет ни единого истребителя, не говоря уже о полноценных военно-воздушных силах!

​

—...

​

— Новый Советский Союз и США, даже подписав с нами мирный договор, тайком контрабандой ввозили в Ашу оружие, увозили к себе секреты боевых искусств и мана-техник наших дворян, но при этом наотрез отказывались делиться с нами хоть какими-то военными разработками!

​

Грохот! Грохот! Маркграф мгновенно уловил одну деталь: Второй принц не заикался ни о гражданских технологиях, ни о продовольствии. Его интересовало исключительно оружие.

​

— Но я другой. Я получил от Земли справедливую плату, и теперь осталось только вывести Империю на орбиту.

​

—...Справедливую плату?

​

— Земные монстры! Стоит тебе принять мою руку, и я поведаю тебе всю правду. Так что прошу тебя, прими мою руку, маркграф. Хватит зарывать свой великий дар в землю — обнажи свой меч ради императора вновь! Точно так же, как делал это прежде!

​

— Бывший маркграф не ответил с ходу. В этом надменном принце он отчётливо узрел всю низость и глупость бесчисленных тиранов, повиданных им за долгую жизнь.

​

Глупость, которая мигом обратится в пыль, стоить лишь подуть ветру по имени Тот, кто источает Истину.

​

Надеясь, что тот всё же одумается и прозреет сам, маркграф глухо вымолвил:

​

— В этом мире полно вещей, которые невозможно уладить одними лишь интригами. Даже если я помогу вам разбить сторонников Коммунистическая партия Аша, императором вам всё равно не стать.

​

— Ха, кажется, возникло какое-то недопонимание, мне не нужна твоя сила. Я просто хочу исправить ошибки отца. Коммунисты? Они — ничто.

​

—...

​

Второй принц вновь ухватил модельку грузовика той самой рукой, что только что протягивал для рукопожатия. Под мерный стук двенадцати вращающихся колёсиков он произнёс:

​

— Я гарантирую. Через два дня... нигде в Империи нельзя будет найти красного флага.

​

​

***

​

​

[14:44. Транспорт Маркграфа прошел отметку в 17 км перед крепостью.]

​

[Прибыли на 18 часов раньше ожидаемого.]

​

[Проблем с операцией нет.]

​

[Наводка завершена.]

​

[Запрашиваю разрешение.]

​

[...]

​

​

***

​

​

Узкий «Путь удобрений», идущий вдоль ущелья за задними воротами крепости Балтуа.

​

Ашский торговец Тиндамель надрывался во всю мочь:

​

Он искал коллег-торговцев и своих подчиненных, хотя знал, что это бесполезно.

​

— Торговая гильдия Тиндамеля!! Если слышите мой голос, ответьте! Ответьте!!!

​

Но в ответ доносилась лишь тишина. Набилось столько народу, что буквально нечем было дышать.

​

Точного числа он не знал, но Тиндамель полагал, что их не менее ста тысяч.

​

Ведь именно столько было обычных людей, живших вокруг крепости Балтуа, и торговцев, проезжавших через нее.

​

Да, именно так. Империя согнала сюда всех, кто не был военным.

​

По совершенно идиотской причине: в глазах высокопоставленных чинуш все эти гражданские выглядели не иначе как тайными сторонниками Коммунистическая партия Аша.

​

Под тем же абсурдным предлогом отклонялись любые прошения об эвакуации. Логика властей поражала воображение: мол, потенциальным «красным» нечего делать поблизости от имперской столицы.

​

Тиндамеля душила жгучая несправедливость. С какой стати он, ведущий дела с Соединёнными Штатами, вдруг записался в потенциальные «красные»?

​

Но когда даже горожан, живших в долине из поколения в поколение, записывали в «красные», у него не было шансов выбраться.

​

Так Тиндамель оказался в ловушке. В узком ущелье, где солдаты целились в них с обеих сторон, вместе с почти сотней тысяч горожан.

​

Если ад существует, то выглядит ли он так?

​

Среди плача детей, криков «подвиньтесь» и тяжелого дыхания Тиндамель не мог понять, что страшнее: страх быть раздавленным или страх перед войной.

​

Когда вдобавок сорвался голос от криков в поисках коллег, единственное, что ему оставалось — это молиться.

​

О Пять богов, молю, спасите нас из этого ада.

​

Как и всегда, боги не ответили на эту мольбу. Это было не из-за лживости их любви или жестокого безразличия.

​

Просто боги знали, кто направляется туда, где находится Тиндамель.

​

Мужчина, который вез в грузовике рыцарей смерти и свояченицу, нагло нарушая скоростной режим.

​

Этот безумец давил на газ так самозабвенно, будто соревновался со Святой, любимицей богов. Грузовик, на всех парах несущийся по перекрытой военной дороге, являл собой саму суть безумия.

​

Настолько, что солдат, охранявший вход в ущелье, невольно навел на него дуло.

​

К счастью, перед входом в ущелье грузовик ударил по тормозам.

​

Скри-и-ип!

​

Торможение было настолько резким, что кузов содрогнулся.

​

От столь дикого торможения содрогнулся весь кузов. Даже видавший виды солдат, безразлично наблюдавший за тем, как толпу сгоняют на верную смерть, невольно подумал, что это явный перебор — однако водитель вылез из кабины абсолютно целым и невредимым.

​

Чего нельзя было сказать о его спутниках.

​

— О Пять богов, спасибо...

— Я понимаю, что мы спешим, но нельзя было ехать нормально? Свояченица же в обморок упала.

— Зять, я в порядке... У-у-у!

— Может, это потому, что он привык летать на драконах, но водит он просто отвратительно.

​

Водитель грузовика, скрывший лицо за темными очками и кепкой, не обращая внимания на ворчание спутников, подошел к заблокированному входу в ущелье.

​

— Эй! Стой! Стоп! Это зона боевых действий! Если не хочешь сдохнуть, немедленно разворачивайся и убирайся!

​

Щелк! Презрительно отмахнувшись от направленного на него дула, водитель заглянул за заграждение, оценивая состояние зажатых в тиски людей.

​

И прежде чем солдат по-настоящему нажал на курок, он нашел знакомого человека.

​

— Тиндамель?

​

То ли по счастливой случайности, то ли благодаря чуду, но голос водителя отчетливо долетел до ушей купца. Словно молитва была услышана, Тиндамель резко обернулся на знакомый зов.

​

— Господин Ёмён?

​

Стоило им встретиться взглядами, как караульный солдат перевел ошарашенный взгляд с купца на самого Чхон Ёмёна.

​

— Ёмён...? Новый Маркграф?

​

Вместо ответа Ёмён снял очки и кепку. Увидев черные волосы и золотистые глаза, которые не мог не узнать ни один ашанец, солдат затаил дыхание.

​

Вскоре Ёмён спросил:

​

— Солдат, что здесь происходит? Почему эти люди в таком состоянии?

​

Оглушенный не столько словами, сколько самой аурой властности в голосе Ёмёна, солдат даже забыл потребовать доказательств. Он вытянулся по струнке и выдавил:

​

— Это... они под стражей.

​

— Под стражей?

​

— Они все… подозреваются в связях с Коммунистической партией…

​

Ёмён не стал спрашивать, не являются ли эти люди теми, кого они должны защищать. Ведь имперские солдаты служили не гражданам, а Императору.

​

Поэтому он активно воспользовался авторитетом Императора.

​

— Силой маркграфа, пожалованной мне Его Величеством Императором, я беру на себя временное командование этой крепостью! И как командующий отдаю первый приказ: немедленно снять оцепление и обеспечить беспрепятственный проход гражданских в столицу!

​

— Но это... а?

​

На этом возражения солдата закончились. Ёмён не стал его слушать и поднялся в воздух.

​

Шаг за шагом. Ёмён, поднявшись на середину ущелья, словно по лестнице, легко щелкнул пальцами.

​

И — вспышка!

​

Ослепительная вспышка привлекла внимание не только Тиндамеля — все до единого пленники ущелья вскинули головы на этот свет.

​

Только тогда толпа, узнавшая его, зашумела.

​

Маркграф, спасите нас, Герой, убейте красных, Ёмён, моего ребенка, пожалуйста, вытащите нас-

​

Со всех сторон неслись надрывные, пропитанные отчаянием и пылью крики. Возвышаясь над толпой, Ёмён не стал отвечать каждому в отдельности — вместо этого он влил ману в голосовые связки и прогремел на всю округу:

​

— Граждане! С этого момента вход в ущелье будет открыт. Пожалуйста, выходите на «Путь удобрений», соблюдая порядок, чтобы никто не был раздавлен или затоптан. Понятно?

​

Не останавливаясь на достигнутом, Ёмён щелкнул пальцами — дзинь! — и с помощью телекинеза выдернул Тиндамеля прямо из людского водоворота. Внезапно взмывший в небеса купец ошарашенно встретился взглядом с маркграфом.

​

— Давно не виделись.

​

— Да, да, господин Ёмён. Как поживает Святая?

​

— У нее всё хорошо. Времени мало, можно мне узнать ситуацию здесь?

​

Пока завороженные солдаты кое-как распахивали крепостные ворота, Тиндамель выложил всё, что успел узнать: об имперском указе на выселение, о запертых в ловушке беженцах и о том, что масштабное наступление сил Коммунистическая партия Аша началось уже полтора дня назад.

​

— Потенциальные «красные.»..

​

Это не имело смысла. Если с ними так обращаться, они поддержат «красных», даже если не были ими.

​

А если крепость падет? Эти люди действительно станут потенциальными врагами.

​

Если только зачинщики не были начисто лишены элементарного понимания психологии масс… всё выглядело так, будто этих людей намеренно согнали сюда на убой.

​

—...?

​

К тому времени, как Ёмён почувствовал что-то неладное, горожане начали толпами покидать ущелье.

​

Неизвестно, было ли это благодаря просьбе Ёмёна или самому его присутствию в небе, но горожане действительно начали выходить из ущелья, соблюдая порядок.

​

Но людской поток был необъятен. Опустившись с Тиндамелем у самого выхода из ущелья, откуда непрекращающейся рекой валили граждане, Ёмён обратился к поджидавшим его рыцарям смерти и Сири:

​

— Похоже, отсюда нам придется лететь.

​

Беладива нахмурилась.

​

— Мы добрались до сюда, чтобы снова залезть в подпространство?

​

— Я вытащу вас, как только мы войдем в крепость. Это не займет много...

​

В этот момент с другой стороны ущелья раздался взрыв.

​

Звук взрыва снаряда или что-то рушащееся.

​

Этот грохот недвусмысленно давал понять: времени больше нет. И пока Беладива не успела разразиться очередной отповедью, глава дома Думеа решительно прихлопнул ладонью её рот и бросил:

​

— Полетели немедленно! А, и что делать со свояченицей?

​

— Я понесу ее на спине. Ты в порядке? Сири.

​

Пока глаза Седидаль сияли таким неподдельным восторгом, что впору было позабыть об их статусе нежити, Ёмён упрятал остальных рыцарей смерти в инвентарь и подставил спину Сири.

​

Девушка оказалась лёгкой, как пушинка. Почувствовав, как её руки цепко обвили его за шею, Ёмён на прощание бросил Тиндамелю:

​

— Тиндамель, увидимся позже.

​

— Да, да! Чхон... нет, господин Маркграф! Пусть Пять богов будут с вами!

​

В следующее мгновение Ёмён взлетел в небо и направился к крепости Балтуа. С уверенностью, что он не опоздал.

​