Преодолев бесконечные барьеры недоверия, Запад и мы наконец-то обрели общую веру.

Веру в то, что стоит лишь нажать кнопку — и мы немедленно уничтожим друг друга.

​

[Из протокола заседания ЦК КПСС 1962 года, параграф 044-404.

Комментарий товарища Никиты Хрущёва сразу после получения отчёта о Карибском кризисе.]

​

​

***

​

Время замерло.

Словно в противовес обострившимся чувствам, тело Ёмёна оцепенело. Казалось, застыли даже кровь и мана в его венах.

Впрочем, из-за того, что ему слишком часто доводилось оказываться в подобных переделках, Ёмён не поддался панике, а мысленно произнёс:

Но, может, из-за того, что ему слишком часто приходилось попадать в подобные ситуации, Ёмён не растерялся, а мысленно спросил:

​

«Кто вы такой? Меня зовут Ёмён.»

​

«О, а это поистине неожиданно. Я-то полагал, ты с порога разразишься проклятиями, а не приветствиями.»

​

Мягко пробормотав: «Для начала неплохо», — он шумно откашлялся и продолжил:

​

«Хорошо. Тогда я тоже представлюсь. Поскольку я давно этого не делал, может выйти неловко, так что прошу прощения заранее.»

​

«…»

​

«Я — владыка света, покровитель поэзии, музыки, разума, истины, медицины и болезней, а также прорицаний. Я тот, кто принимает жертвы в священных Дельфах и на Делосе, я — тепло, заставляющее созревать зерно, и лучник, прервавший дыхание Пифона.»

​

Голос был величественным и внушительным, от него гудело в голове. Однако концовка прозвучала странно.

​

«Посетитель храма, я дарую тебе честь произнести моё имя. Называй меня сияющим…»

​

«…?»

​

Стоило голосу попытаться назвать себя, как слово исказилось, словно сквозь электронные помехи. Ёмён растерялся, но сам невидимый собеседник был явно озадачен не меньше.

​

«…и это не выходит. Тогда просто называй меня… чёрт возьми. Ничего не получается.»

​

«…»

​

«…Аполло-Сити. А, значит, это проклятое название работает.»

​

Голос тяжело вздохнул — так тяжело, будто под ним рухнула земля, — и проворчал:

​

«Называй меня Божеством-хранителем Аполло-Сити.»

​

«Повторяю, меня зовут Ёмён.»

​

«Это не имя земли, которой я покровительствовал. Есть ли у тебя какой-нибудь… титул попроще?»

​

Титул? Первым делом на ум Ёмёну пришло «Избранник Мигниум», однако он благоразумно решил промолчать.

​

Потому что в следующее мгновение голос изрек:

​

«Слишком много всего. Особенно связанного с женщинами.»

​

«…»

​

«Будем считать, что я услышал, и буду называть тебя просто „ты“.»

​

Что за бред? Ёмён рефлекторно напрягся. И к его удивлению, застывшее тело пришло в движение.

​

Вспышка! Солнечный свет окутал тело Ёмёна, и его голова повернулась. Движение было медленным, словно он пробирался сквозь болото, но уверенным.

​

А в следующий миг, встретившись взглядом с владельцем голоса, Ёмён невольно поморщился.

​

«Что, мой вид настолько отвратителен?»

​

«…»

​

Обладатель голоса — самопровозглашённое Божество-хранитель Аполло-Сити — выглядел поистине жутко. От этого зрелища любые мысли о чудесном движении в застывшем времени мгновенно вылетели из головы.

​

Его, если выражаться мягко, можно было принять за труп, выкопанный из могилы.

​

От его конечностей почти ничего не осталось — всюду торчали голые кости, а из распоротого живота, прикрытого лишь лохмотьями, непрерывно сочилась кровь.

​

Самым жутким было лицо: от того, что когда-то явно принадлежало красавцу, не осталось и половины.

​

Слишком жалкое зрелище для бога.

​

«Это… Америка сделала с вами такое?»

​

Когда Ёмён осторожно спросил об этом, изувеченное божество криво усмехнулось своей полуцелой половиной лица.

​

«И да, и нет.»

​

«…»

​

Ответ прозвучал туманно. Ёмён собирался переспросить, но Божество-хранитель поспешно перевело разговор:

​

«Кстати, ты уже овладел искусством облачаться в божественную силу. Моя работа станет проще.»

​

«Облачаться в божественную силу? Что вы имеете в виду...»

​

В этот миг Ёмёна вновь дёрнуло, и его тело оцепенело. Божество с недоумением опустило костлявую руку ему на плечо. Несмотря на обнажённые кости, ладонь оказалась на удивление тёплой.

​

«Значит, ты ещё не до конца освоился. Научился инстинктивно, слишком часто используя Джугашвили?»

​

«Что?»

​

«Как ни крути, основа Джугашвили — это божественная сила жажды убийства. В конечном счёте, использование божественной силы мало чем отличается от управления силой бога.»

​

«Подождите, то есть вы... Божество-хранитель, хотите сказать, что владение божественной силой позволяет двигаться в застывшем времени?»

​

«Именно.»

​

Ёмён немедленно призвал имя Хепри. В следующее мгновение ослепительная вспышка — куда ярче прежней — окутала его тело. И, как и предсказывало Божество-хранитель, он вновь обрёл способность двигаться.

​

Однако двигались не все части тела. Лишь чуть больше половины. Сердце билось, но сосуды с правой стороны оставались неподвижными, или же двигался только левый глаз.

​

Из-за этого кровь в жилах заструилась вспять, грозя разорвать сосуды, а зрение опасно двоилось. И всё же это было движение! Ёмён смог наконец принять более сносную позу для беседы с Божеством.

​

Тот хлопал в ладоши единственной уцелевшей рукой.

​

«Впечатляющий талант. Не удивлюсь, если завтра ты станешь аватаром.»

​

«…Аватаром?»

​

«Не волнуйся. В ближайшее время этого не случится.»

​

Звучало так, будто в будущем это неизбежно случится. Пока по спине Ёмёна бежали мурашки от дурного предчувствия, Божество прервало свои убогие хлопки единственной рукой и повернулось к храму.

​

«У тебя на лице написано, что вопросов много. Пойдёшь за мной?»

​

Ёмён бросил взгляд на застывших товарищей и молча кивнул. Самопровозглашённое Божество, хромая на уцелевшую ногу, принялось подниматься по ступеням храма:

​

«Как ты вообще сюда попал?»

​

“Ну... я разыскивал секретный проход коммунистов и случайно забрёл сюда.”

​

«А, те самые трудолюбивые ребята. Если речь о них, неудивительно, что они здесь шныряют. Хотя слово „арсенал“подошло бы куда лучше, чем „секретный проход“.»

​

Арсенал... Грубо, но справедливо. Окинув взглядом заброшенную авиабазу, Ёмён уточнил:

​

«…Почему американцы бросили это место?»

​

«Они не бросили, они спрятали. Словно закрывая постыдный дневник, они зарыли свои грехи под слоем бетона и арматуры.»

​

«…»

​

«И под этими грехами они подразумевали меня.»

​

Грехи Америки... Подавив на языке вертевшийся неуместный вопрос, Ёмён осведомился как можно вежливее:

​

«…Кто же вы на самом деле?»

​

Изувеченное Божество ответило не сразу. Добравшись до эллинского храма, оно опустилось на сиденье, напоминающее жертвенный треножник, и лишь после этого молвило:

​

«Я уже представлялся… но ты хочешь услышать другое. Здесь проводились эксперименты, чтобы выяснить, делят ли Аша и Земля одно небо.»

​

«…»

​

«И как видишь, я — земной бог, павший на Ашу. Как полагаешь, какими оказались результаты эксперимента?»

​

«Наполовину… успешны.»

​

Божество улыбнулось. Несмотря на то, что половины лица не было, улыбка вышла по-настоящему прекрасной.

​

«Точнее, успешны на 40 процентов. Я упал на эту землю, но не целиком. Из моих ужасно раздробленных божественных сил американцы смогли забрать лишь часть, имя… и семена.»

​

«…»

​

Это значило, что сейчас от него осталось лишь 60 процентов. Ёмён посмотрел на него с грустью.

​

“Сожалею. Божество, обитающее во мне, пережило нечто подобное, так что я прекрасно понимаю, как это мучительно.”

​

«Ты смеешь жалеть бога?»

​

«Меня учили, что сострадание к жертве злодеяния — это естественно.»

​

В ответ Божество раскатисто расхохоталось:

​

«Жалеть бога так же, как ребёнка. Какое высокомерное добросердечие.»

​

«…»

​

«Но справедливо. Очень справедливо… совсем как он.»

​

Пробормотав что-то невнятное, Божество вдруг о чём-то вспомпило и пошарило в своих окровавленных лохмотьях. Извлекши на свет ветвь с зелёными листьями, оно произнесло:

​

『В награду за твою справедливость я сделаю тебе предложение. Ёмён, как я уже упоминал, я — бог прорицаний. Точного будущего не открою, но... дарую тебе пророчество.』

​

Не до конца понимая смысл сказанного, Ёмён отчётливо осознавал: божественное пророчество — вещь серьезная. Вместо банальной благодарности он задал встречный вопрос:

​

«Я не силён в мифологии, но знаю, что за пророчество нужно платить. Какова цена этого предложения?»

​

Ёмён ожидал, что цена — разоблачение грехов Америки. Но слова Божества оказались полной противоположностью.

​

«Разрушь эту авиабазу, чтобы никто никогда не узнал о грехах Америки.»

​

«…?»

​

«Удивлён? Но я упал на эту землю по своей воле. Даже в таком состоянии, моё пребывание здесь — мой выбор, и сокрытие этого места — тоже мой выбор.»

​

«…»

​

『Я не желаю, чтобы хоть кто-то — а пуще прежнего коммунисты — узнал о моём падении. Посему сровняй мой храм и всю эту обитель с землей. Тебе это тоже пойдёт на пользу.』

​

«В чём же выгода?»

​

«Дальше — за отдельную плату.»

​

«...»

​

Пока Ёмён изо всех сил старался скрыть своё возмущение, Божество-хранитель неспешно продолжило:

​

«Ради справедливости добавлю: если ты откажешься от этого предложения, я не стану тебе мстить.»

​

Это было столь же внезапное предложение, сколь и неожиданная встреча. Стоит ли радоваться тому, что из-за остановки времени у него было достаточно времени на раздумья? Ёмён немного поразмыслил и спросил:

​

«...Наша встреча — это чистая случайность?»

​

«Случайность. Судьба не могла направить тебя ко мне.»

​

Слова, прозвучавшие не просто уверенно, а с абсолютной убеждённостью. Ёмён невольно переспросил:

​

«Вы хорошо знаете Судьбу?»

​

«Хорошо. Я — бог, который сочувствует тому, что ты называешь Судьбой.»

​

«...»

​

Ёмён вздрогнул от неожиданности. Однако Божество-хранитель, помахивая ветвью, произнесло:

​

«Чему ты удивляешься? Ты думал, что все боги против того, как Судьба управляет этим миром?»

​

«Честно говоря, да, я так и думал.»

​

«Не все звёзды желают сопротивляться Судьбе. Есть молчаливые сторонники, есть те, кто сдался, а есть и такие активные приспешники, как я.»

​

«...»

​

«Дальнейшие слова лишь помешают твоему выбору. На этом закончим пустую болтовню. Итак, что скажешь? Принимаешь моё предложение?»

​

Ёмён не стал колебаться. Он кивнул.

​

«Я приму оракул...»

​

​

***

​

​

Всё, что Ёмён знал об оракулах, ограничивалось информацией из документальных фильмов о древних религиях: способы омовения жрецов, их одежды, ритуальная пища, молитвы и прочие мелочи.

​

К сожалению, в данной ситуации эти знания были бесполезны.

​

«Сложные ритуалы мы опустим.»

​

«Если это ради меня, то не обязательно...»

​

«Мне нужны только жрицы.»

​

«...»

​

Причина была донельзя прямолинейной. Ёмён лишился дара речи.

​

«Ограничимся самым кратким вариантом: просто внеси палинос.»

​

«Палинос?»

​

«Налог.»

​

«...»

​

Всё было совсем не так, как он представлял. Подумав об этом, Ёмён достал из инвентаря золото. Причём в огромном количестве. Раз уж приходится платить «гонорар», лучше сделать это наверняка.

​

Золото из Демонических земель, Дрейтериала, США, Святого города и даже то, что было украдено со складов Культа конца света.

​

Сложив гору золотых слитков и монет на полу храма, Ёмён украдкой взглянул на лицо Божества-хранителя. На его полуразрушенном лице играла довольная улыбка.

​

Однако самого Ёмёна не покидало чувство, что чего-то не хватает, и вскоре он понял, в чём дело.

​

«Еды нет.»

​

Корейцы — народ, для которого еда превыше всего. Разве можно делать подношение божеству без риса?

Ёмён немного помедлил, а затем положил на груду золота закуски и фрукты, приготовленные для Ранал, а также сэндвич, который он недавно сделал для детей в лагере.

​

Но, вопреки ожиданиям, выражение лица Божества-хранителя стало недовольным. Указав на сэндвич, он произнёс:

​

«Убери этот кусок хлеба.»

​

Ёмён был слегка удивлён, ведь он впервые встретил человека... нет, бога, которому не нравились его сэндвичи. А следующие слова Божества-хранителя удивили его ещё больше.

​

«Советую тебе не делиться этим хлебом с теми, кто служит смерти. Понял?»

​

«...»

​

Ёмён не стал говорить, что уже накормил их до такой степени, что они стали зависимы. Когда он поспешно убрал сэндвич, Божество-хранитель удовлетворённо кивнуло:

​

«Лишь короли и императоры подносят столько золота. У тебя есть задатки правителя.»

​

Бог щёлкнул пальцами, от которых остались лишь кости, и огромное количество золота исчезло. Эта сила была очень похожа на его собственный инвентарь.

​

Так или иначе, получив налог, Божество-хранитель указало ветвью на Ёмёна:

​

«Спрашивай о том, что хочешь знать. Ты получишь столько ответов, сколько листьев на этой лавровой ветви.»

​

Ёмён с новым интересом осмотрел ветвь. На ней было пять листьев. Значит, пять вопросов.

​

На удивление много. Хорошо, что не нужно было ломать голову над тем, о чём спросить. Ёмён сложил руки и вежливо поинтересовался:

​

«Придётся ли мне сразиться с Никсоном?»

​

Божество-хранитель не ответило сразу, а посмотрело на потолок храма. В этот момент сквозь трещины в потолке пробился мягкий свет, осветив его.

​

«Если ты вступишь в борьбу с Судьбой, так оно и будет.»

​

Ответ был донельзя расплывчатым. Пока Божество-хранитель отрывало один из листьев, Ёмён тут же задал следующий вопрос:

​

«...Как мне победить Никсона?»

​

«Существует слишком много путей. Можно взорвать жёлтый камень, можно захватить красную крепость. Можно пойти к императору, а можно — к богу. Но действительно ли твоя цель — победа над Никсоном? Подумай. Путь, который ты ищешь, узок, и если ты хочешь пролить кровь в одиночку, тебе придётся ступить на тяжкую тропу, где твои мечи скрестятся с Судьбой.»

​

Жёлтый камень и красная крепость...? Имеется в виду Йеллоустонский национальный парк? А красная крепость — это Кремль? Помимо того, что ответ был туманным, это звучало как призыв к войне. Ёмён слегка возразил:

​

«Ваши ответы и метафоры немного отличаются от того, что я ожидал.»

​

«Таков уж оракул. Если бы здесь была [□□], ответ был бы точнее, но её сила сейчас за пределами врат.»

​

«...»

​

Впрочем, даже пророчества Святой, даруемые Пятью богами, не могли гарантировать будущее. Ёмён немного умерил свои ожидания и сказал:

​

«Где сейчас Судьба? Куда мне идти, чтобы сразиться с ней лицом к лицу?»

​

«Судьба находится на самом священном из семи холмов, там, где время застыло в вечности.»

​

«...»

​

Застыло в вечности? Что это значит... Учитывая предыдущие метафоры, похоже, придётся спрашивать у Святой, эксперта по вопросам веры.

​

Так или иначе, потратив три вопроса, Ёмён уже более серьёзно задал следующий:

​

«Что мне сделать... чтобы спасти детей?»

​

Божество-хранитель, отрывавшее лист, не ответило сразу, а задало встречный вопрос:

​

«О каких детях ты говоришь? О детях этого города? О тех, что станут удобрением? Или обо всех детях этого мира? Если хочешь услышать точный оракул, сузь круг поиска.»

​

«...»

​

Это был неожиданный совет. Ёмён чуть было не ответил «обо всех детях», но вовремя покачал головой.

Это было бы высокомерием. Он не Санта-Клаус, и его сил не хватило бы, чтобы спасти всех детей в мире.

​

Поэтому он спросил иначе:

​

«Что мне сделать, чтобы спасти детей, которые станут жертвами в эту эпоху?»

​

Это был самый серьёзный вопрос из всех, что он задавал. Божество-хранитель, пожав остатками бровей, ответило:

​

«Ответ лежит на золоте, предназначенном для главного героя. Ответ — по следам величайшего неудачника этой эпохи, рядом с плечами тех, в ком живёт дух оружия...»

​

Голос затих, а с ветви упал лавровый лист.

​

Пока свет, льющийся с потолка храма, освещал Ёмёна, обрывистый голос бога пронзил его сердце:

​

«...Ответ на съезде Коммунистическая партия Аша Советского Союза, где развеваются красные флаги.»

​

Почему-то Ёмён смог истолковать последние слова Божества-хранителя.

​

Генеральный секретарь.

​