***

​

​

«Сло-ва… О, нет. Но… как… Судьба… как она могла… использовать боевое искусство Маркграфа…?»

​

Его Превосходительство бормотал это, истекая кровью. Словно не в силах поверить в происходящее, он попытался еще раз ухватить Ёмёна за лодыжку.

​

Но стоило ему протянуть руку, как нога Ёмёна с силой ударила его по лицу.

​

Бах! Его Превосходительство покатился по полу. Осколки разбитого покрытия разлетелись в стороны, а стекающая по ним кровь образовала длинную полосу.

​

«Кха… кхе-кхе, а… еще не… все… не закончено…»

​

Неужели у него еще осталась регенерация? Его Превосходительство, пошатываясь, поднялся на ноги. Уэ-э! Снова извергнув порцию крови, он, даже не подумав вытереть рот, начал озираться по сторонам, словно безумный.

​

Но в этом внутреннем мире не было ничего, что могло бы его спасти. Склад трупов, созданный Ёмёном, словно безмолвно твердил об этом.

​

Все кончено.

​

Нет. Это не может быть моим концом. Его Превосходительство отрицал реальность.

​

Однако реальность по имени Ёмён продолжала преследовать его. Холодные золотистые глаза, а в них — сгустившаяся жажда мести.

​

Его Превосходительство повернулся спиной. Он побежал.

​

Даже когда ледяные сосульки пронзали его икры, даже когда он падал, сдирая колени в кровь и прихрамывая, он отчаянно пытался убраться от Ёмёна подальше.

​

Ёмён молча преследовал его. Словно хищник, идущий по следу раненой добычи — не слишком быстро, но и не слишком медленно.

​

«Ха-а, ха… вот же… черт возьми…»

​

С каждым вдохом Его Превосходительство оглядывался назад. Но расстояние до Ёмёна не увеличивалось, а, наоборот, сокращалось. Понемногу, ровно настолько, чтобы он мог сполна ощутить ужас.

​

«Сука, сука…»

​

Даже не осознавая этого, он продолжал бежать. Он выбрался из склада, полного трупов и огня, пронесся по коридору, ведущему наружу, и добрался до выхода.

​

Толстая стальная дверь с двойным замком.

​

Его Превосходительство лихорадочно открыл замки, но дверь не поддалась. Он тянул ее руками, толкал плечом, бил кулаками, колотился головой — сталь оставалась непоколебимой.

​

«Открой! Открой же!»

​

Когда он, сражаясь с дверью, оглянулся, то увидел, что Ёмён стал еще ближе. Его фигура с мечом в руках выглядела холодной, словно само воплощение смерти.

​

Его Превосходительство закричал, колотя по двери, как сумасшедший.

​

«Выпустите меня! Боги! Аятолла! Король бессмертных…! Кто угодно, умоляю!! Выпустите меня!»

​

Бам, бам! Звук ударов по стальной двери эхом разнесся, словно крик. На мгновение над головой Его Превосходительства легла густая тень.

​

«Бегство окончено?»

​

Вслед за голосом, холодным, как погребальный звон, тень подняла руку.

Все началось с правой руки.

​

​

***

​

​

Давным-давно.

​

В детстве, когда Навозник умудрялся дважды сломать уборочное оборудование, стоившее дороже его месячной зарплаты.

​

Бригадир каждый вечер читал Навознику священные писания разных религий.

​

На словах он говорил, что делает это, чтобы научить его корейскому языку, но Навозник знал правду: бригадиру было просто неловко читать ему детские сказки.

​

И сейчас, стоя на пороге мести.

​

Навозник, ставший Ёмёном, вспомнил строки из тех писаний, что читал ему бригадир.

​

— Не мстите. Если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему и левую; и если кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду.

— Любите врагов ваших и молитесь за гонителей ваших.

​

Евангелие от Матфея? Или Книга Левит? Он не помнил. Ёмён не был христианином.

​

— В этом мире ненависть не прекращается ненавистью, а прекращается лишь тогда, когда ее отпускают. Это вечная и неизменная истина.

​

Дхаммапада? Или Алмазная сутра? Это было неважно. Ёмён не был буддистом.

​

— Кровь не смывается кровью; чтобы очистить кровь, нужна не кровь, а вода.

​

Черный бог? Или Красный бог? Ему было все равно. Ёмён не был последователем Пяти богов.

​

— Я лишь теперь осознал ужас убийства чужих близких. Если убьешь чужого отца, другой убьет твоего; если убьешь чужого брата, другой убьет твоего. Даже если я не убивал сам, какая в конечном счете разница?

​

Это он помнил. Мэн-цзы. Он даже мог вспомнить тот момент, когда впервые услышал эти слова.

​

Время, когда обычные люди готовились к работе, а уборщики, закончив ночную смену, собирались на заслуженный отдых.

​

Когда они наедались горячим супом и завершали день вместе с восходящим солнцем — в тот самый момент.

​

Услышав слова Мэн-цзы, Навозник, лежа под старым одеялом, спросил:

​

«А что делать, если у того, кто убил отца, нет отца?»

​

Дерзкий вопрос, который мог задать только ребенок, еще ничего не понимающий в жизни.

​

Бригадир не стал указывать на глупость ребенка, а лишь мягко улыбнулся, прочитал целую лекцию о мести и морали, а затем сказал:

​

«Нужно решать вопросы с тем, кто виноват.»

​

Он был прав. Узел мести нужно развязывать с тем, кто его завязал.

​

Поэтому сейчас Ёмён поднял меч и опустил его на плечо Его Превосходительства.

​

«А-агх, а-а-а-а-а!!!»

​

Милосердия не было. Отрубленная рука дернулась, хлынула кровь.

​

«По-подожди… Ёмён… постой, выслушай меня…»

​

Что бы тот ни лепетал, Ёмён внимательно осматривал тело Его Превосходительства. Может, из-за того, что тот стал Королем демонов? В стекающей крови слабо проступала черная жидкость.

​

Действительно, его тело уже давно перестало быть человеческим. Хотя это было понятно еще с того момента, как он выжил после извлечения сердца, но от простой потери крови или шока он точно не умрет.

​

Подумав, что это даже к лучшему, Ёмён сосредоточил ману в ноге. И —

​

-Бам!!

​

Он со всей силы ударил Его Превосходительства в живот. Удар был настолько мощным, что стальная дверь позади прогнулась, и они оба вылетели наружу.

​

«Уэ-э-э-э-эк!!»

​

Покатившись по полу, как выброшенная консервная банка, Его Превосходительство изверг поток крови. Он задергался в луже собственной крови, а увидев приближающегося Ёмёна, с трудом поднялся на ноги.

​

«А-ах, у-у, кхе-кхе! Е-еще… у-у… еще не… все…»

​

Бормоча что-то нечленораздельное из-за боли, Его Превосходительство озирался по сторонам.

​

Вокруг него не было ничего. Только тьма барьера, не покрытая внутренним миром.

​

Но страх перед приближающимся Ёмёном был сильнее, и он двинулся в темноту, не зная ни направления, ни высоты.

​

С каждым шагом кровь из его ран впитывалась в темноту. Следуя за запахом сырой крови, пустой барьер начал реагировать на кровь Короля демонов.

​

Право управления все еще оставалось у Ёмёна, но так как он ничего не предпринимал, барьер начал воспроизводить внутренний мир и воспоминания, заключенные в крови.

​

​

***

​

​

Давным-давно.

​

В те времена, когда гнев народа, протестующего против фальсификации выборов, сверг президента, а семья того, кто не смог стать вице-президентом, совершила коллективное самоубийство.

​

Токча стал Ли Гансоком.

​

Вселился ли Токча в Ли Гансока или просто получил его воспоминания — было неизвестно. Да и знать это было не нужно.

​

Важно было то, что этот мир был в точности как роман, который часто читал Токча.

​

История, искаженная пространственными вратами, мана, сверхчеловек и Аша.

​

Токча трепетал. Сначала от того, что попал в мир своей мечты, а затем — от реалистичности этого мира.

​

Запахи, вкусы, ощущения, эмоции, воспоминания… все было как в реальности. Съев шоколад, оставшийся в доме Ли Гансока, он убедился в этом.

​

Это был рай. Рай, созданный только для него.

​

И, как и все, кто попадал в рай, он делал все, что хотел. Похоть, чревоугодие, жажда власти — все было так просто.

​

— Потрясающий успех! Компания по производству эликсиров, в которую мы инвестировали, сорвала куш на эльфийской войне!

— Откуда вы знали? Хо Ши Мин действительно умер!

​

Знание будущего, доступное только ему.

​

— Какая разница, кто он по происхождению? Важно то, что в этой стране есть сверхчеловек!

— Ой, да вы что, не знаете, что у нас нет системы коллективной ответственности?

— Сверхчеловек нации!

​

Врожденный талант Ли Гансока и читерская способность, превосходящая любое боевое искусство, сделали его могущественным существом.

​

Он естественным образом стал политиком… нет, правителем.

​

Он привлекал на свою сторону исторических личностей, а тех, кто сопротивлялся, безжалостно уничтожал. Были попытки давления со стороны США и Нового Советского Союза, но не более того.

​

Всего за десять с лишним лет он, пользуясь горячей поддержкой всего народа, стал хозяином Корейского полуострова.

​

Один народ, одно государство и один правитель!

​

Народ, измученный войнами и колониальным правлением, был от него в восторге.

​

Конечно, его амбиции не ограничивались этим крошечным полуостровом. Он создавал военное оружие, призывал солдат и переходил 38-ю параллель, реку Амноккан.

​

Народ любил его. Даже когда горели Пекин и Токио, когда танки захватывали Маньчжурию, когда сыновья и дочери этой земли перемалывались в жерновах войны.

​

Он был героем. Никто не мог его остановить. Это было естественно.

​

Кто посмеет остановить истинного героя нации, который вернул родные земли, наказал китайцев и японцев и сжег красных?

​

Но на этом слава закончилась.

​

Потому что с каждым изменением истории его знания о будущем теряли силу? Потому что современная война слишком сложна, чтобы изменить ее ход одним сверхчеловек?

​

Нет, потому что монстры, которые «на самом деле» вершили историю, всегда были выше него.

​

Сталин, Шарль де Голль, Эйзенхауэр…

​

Политики и великие державы этого мира не были статистами из романа. Они были настоящими вершителями судеб, старыми монстрами, пережившими мировые войны.

​

Для них Токча был лишь недоделанным Гитлером, а Корейский полуостров — лишь полумертвой Германией.

​

После нескольких войн полуостров потерпел поражение. Ему пришлось подписать унизительный мирный договор и отступить за реку Амноккан.

​

ООН не сожгла Пхеньян и Сеул только потому, что он обладал ядерным оружием и шантажировал международное сообщество.

​

— Мы отвергаем международное право, которое является лишь марионеткой великих держав! Мы вместе с Сомали и Королевством Гельча выходим из международных организаций!

— Любой, кто угрожает нашей земле, получит ядерный удар!

— Ядерные испытания — это право корейского народа и акт самообороны!

​

Фашистское диктаторское государство, которое едва удерживалось на плаву, используя ядерное оружие и жизни людей в качестве заложников.

​

Такова была реальность Корейского полуострова, который он построил. Но это была не вина Токчи. По крайней мере, так он считал.

​

Разве проиграла бы эта страна, если бы не отвратительные международные организации, которые были лишь инструментом великих держав, некомпетентные подчиненные и низменный национальный характер?

​

Разве он потерпел бы крах, если бы было больше патриотов, жертвующих собой ради родины, и если бы не было повстанцев, которые, утверждая, что во всем виноват он, осмелились свергнуть его?

​

Ответ на этот вопрос пришел неожиданно не с Корейского полуострова, а из США.

​

Человек, посланный США, чтобы убить его.

В тот момент, когда он увидел этого сверхчеловек, Его Превосходительство осознал.

Этот мир не был раем для него, и сам он не был главным героем.