***

​

​

Ёмён знал, куда ведут чёрные порталы.

​

В миры предыдущих итераций, отброшенные из-за регрессии.

​

Оттуда выходили такие же отверженные. Монстры, лишившиеся даже зачатков разума, и искажённые существа… Ёмён лучше кого бы то ни было знал, что Культ использует этих бедолаг в качестве оружия.

​

Разве чёрный портал, открытый Тем, кто источает Пустоту, не был тому подтверждением?

​

Но почему-то чёрные порталы, открытые Ли Гансоком, были иными. Дело было не просто в их количестве. Сами ощущения, исходившие от них, были совершенно другими.

​

«Что он собирается призвать?» Глядя на чёрную дыру портала, Ёмён внезапно осознал, что чувство, доносящееся с той стороны, ему до боли знакомо.

​

«…Точь-в-точь как у Ли Гансока.»

​

Что это значит? В тот момент, когда Ёмён нахмурился, Ли Гансок этой эпохи, поглотивший Игрока, заговорил.

​

[По праву главой Культа конца света должен быть один из пяти аятолл. Но в эту эпоху глава Культа — я. Знаешь, почему?]

​

— Решил по длине языка?

​

Ли Гансок жутко ухмыльнулся.

​

[Потому что я ближе всех к концу света.]

​

Словно его слова послужили сигналом, чёрный портал внезапно затрясся. И в следующее мгновение догадка Ёмёна подтвердилась.

​

Из чёрного портала почти одновременно начали вываливаться «Ли Гансоки.»

​

— …

​

Один в старой военной форме, другой в народном костюме, третий в облачении жреца Культа, с длинными волосами, лысый… У каждого из них была разная сила, но лицо у всех было одно — лицо Ли Гансока.

​

Словно марионетки, лишённые всякой воли, они выстроились перед порталами и уставились на Ёмёна.

​

— …Сдаётся мне, убивать придётся дольше.

​

Ли Гансок из предыдущей итерации? Или просто клоны? Как бы то ни было, Ёмён крепче сжал меч, готовясь к бою.

​

Поглотивший Игрока Ли Гансок цокнул языком и произнёс:

​

[Ах, кровь Героя. Такая же высокомерная, как и ваши извращённые желания.]

​

Сразу после этого Ли Гансок сложил в молитвенном жесте как собственную руку, так и руку Игрока, выросшую у него на плече. Хлоп! Стоило раздасться двойному хлопку, как остальные Ли Гансоки тоже вскинули руки и сложили их в молитве.

​

Зрелище было во всех смыслах гротескным, а то, что последовало за ним, — ещё более жутко.

​

Гу-у-у-у…

​

Под звук всасываемого воздуха чёрные порталы «расширились.» Словно растекающиеся чернила, границы между пространством и порталами рухнули, окрашивая всё вокруг в смоляную черноту.

​

Ёмён не стал мешать. Тьма распространялась слишком быстро, да и, прежде всего, требовалось забрать кое-что важное. Прежде чем всё вокруг поглотила тьма, он применил телекинез.

​

Целью была голова Белой овечки.

​

Один из стоявших посреди Ли Гансоков прервал молитву и попытался схватить голову, но телекинез Ёмёна оказался чуть быстрее. Подхватив голову Белой овечки, Ёмён тут же упрятал её в инвентарь.

​

[Бесполезные потуги.]

​

— …

​

[Зачем тебе голова уже принесённой в жертву овцы? Раз барьер развёрнут, ты и сам не более чем овца на бойне.]

​

Этот ублюдок из тех, кто становится болтливым, стоит ему почуять преимущество? Ёмён пристально посмотрел на парящего во тьме Ли Гансока.

​

Тьма за его спиной продолжала раздуваться. В ширину она поглощала горизонт, а в высоту разрослась настолько, что пришлось бы запрокинуть голову, чтобы увидеть её край.

​

Она давно переросла физические размеры комнаты. Глядя на это, Ёмён невольно вспомнил барьер Камня разложения.

​

— Ну что, закончил? Или мне подождать ещё?

​

[….]

​

— Или, может, дать тебе время, пока ты не достанешь Камень разложения?

​

Ли Гансок склонил голову набок и ответил:

​

[А кто сказал, что я собираюсь сражаться с тобой?]

​

— …

​

[Позолоченный выродок судьбы. Теперь я покажу тебе, что такое отчаяние.]

​

Хлоп! Сразу за звуком молитвенного жеста остальные Ли Гансоки повернулись к тьме спиной. В следующее мгновение большинство из них растворилось в расплавленной тьме — так же быстро и внезапно, словно прошли сквозь портал.

​

На месте остались только Ли Гансок в народном костюме и лысый Ли Гансок.

​

«Его Превосходительство» под их охраной указал за пределы тьмы.

​

[Здесь ты воочию увидишь смерть тех, кого любишь.]

​

Ёмён холодно посмотрел на указанную ублюдком тьму, а затем снова крепко сжал меч.

​

​

***

​

​

— Доченька, доченька моя, мама была неправа. Понимаешь? Мама тоже просто хотела выжить.

​

Мо Накран вцепилась в ноги Сети и взмолилась:

​

— Не уходи, защити маму, пожалуйста! Я извинюсь за всё, что сделала, слышишь? Не уходи, умоляю, защити меня…!

​

В отличие от равнодушия Сети, голос Мо Накран звучал отчаянно до предела. И это было неудивительно.

​

После недавнего разоблачения Премьер-министр Пак Чхоля весь мир узнал, что она — марионетка Культа и правительства.

​

К тому же выяснилось, что она даже не была законной женой Хон Ёнвана, так что от неё отвернулись не только те, кто возносил её как «тещу Ёмёна», но и все подлизы, пытавшиеся наладить через неё связи.

​

Настолько холодно, что в этой суматохе ей не поступило ни одного звонка.

​

В конце концов, единственным, на кого Мо Накран могла рассчитывать, были правительственные войска мятежников… но те были разоружены и капитулировали перед Маньчжурской армией после того, как её дочь внезапно открыла красный портал.

​

Впору сойти с ума. Однако даже в столь плачевном положении Мо Накран судорожно цеплялась за жизнь. Эта проклятая девчонка с молотом!

​

Пусть из-за прошлых недомолвок они ненавидели друг друга, но ведь она её выносила… то есть, предоставила яйцеклетку. Как ни крути, они кровные родственники!

​

— Доченька, мама… мама виновата. Но я не хотела этого. На самом деле, это безумное правительство заставило меня…

​

Что бы та ни лепетала, Сети даже не удостоила её взглядом.

​

Её взгляд был прикован к месту, где совсем недавно стояли войска, — к Мёнлыну, королевской гробнице короля Сукчона и королевы Инхён из династии Чосон.

​

И в этот момент её голубые глаза кое на что наткнулись. Стоило ей резко вскинуть молот, как Мо Накран вцепилась ей в лодыжку.

​

— Сети? Куда ты собралась? Постой… подожди же!! Бессердечная ты стерва!! Неужели так трудно проявить хоть каплю сыновней покорности?! Бесполезная сучка… А-а-а! Сети! Умоляю, не бросай меня одну!!

​

Мо Накран бросилась в погоню за Сети, которая стремительно направлялась к Мёнлыну. Однако не успела она сделать и пары шагов, как заметила мужчину, шедшего навстречу Сети.

​

Словно прогуливаясь, руки за спиной, шёл длинноволосый мужчина. Мужчина со странным, смутно знакомым взглядом остановился, завидев Сети.

​

— О, Ли Гибун, точь-в-точь Ли Гибун…

​

В тот миг, когда Мо Накран сообразила, на кого он похож.

​

Сети схватила родную мать за шкирку, швырнула в сторону Маньчжурской армии и заорала:

​

— ОТСТУПАТЬ!!!!!

​

Мо Накран даже не успела выругать её за то, что та швырнула собственную мать. Из Мёнлына за спиной мужчины начали бить фонтаны чёрной маны.

​

Материализовавшаяся искажённая мана… это был барьер Культа конца света.

​

​

***

​

​

— …Ого, а мозги у них на месте.

​

Некромант Дилла Катакпоер Катакпоер, восседая на черепе костяного дракона, пробормотала, разглядывая горизонт Корейского полуострова.

​

Пусть она и не была экспертом по корейской истории, но как некромант сразу догадалась, что задумал противник.

​

Вдобавок к двум гигантским магическим кругам, накрывшим эту землю, враг подготовил ещё один способ злоупотребления земными жилами.

​

Королевские гробницы.

​

Покой монархов издавна упокоился в местах с мощной энергетикой. И линии, соединяющие эти священные места, представляли собой земные жилы.

​

А потому укладывать Камни разложения и чёрные порталы вдоль королевских гробниц… равносильно осквернению земных жил.

​

Начиная с гробницы Тхэвана в Маньчжурии, где возвышается стела Квангэтхо Великого, и вплоть до древних гробниц Согаи в Косоне, провинция Кёнсан-Намдо.

​

Барьер пульсировал вдоль осквернённых земных жил. Вдалеке было видно, как липкая тьма, вытесняющая даже ночной мрачный полог, вздымается и накрывает эту землю.

​

Будучи некромантом, Дилла Катакпоер не могла не восхититься. Столь грандиозный замысел не смог бы осуществить никто, не владеющий искажённой маной, чёрной магией и незнакомый с историей этой страны.

​

Неудивительно, что Мистер Сэндвич схлестнулся с противником такого масштаба.

​

Направление её восхищений выглядело несколько странным, впрочем, длилось оно недолго. Вскоре из королевской гробницы у её ног вышел какой-то человек.

​

Окинув мужчину долгим взглядом, Дилла Катакпоер без колебаний развернула голову костяного дракона.

​

​

***

​

​

Хва-а-ак!!

​

Жуайёз и Чхондомучин — огонь и ветер Десяти сильнейших одновременно оттеснили тьму. Созерцая комнату, превращающуюся в настоящий огненный ад, Ли Гансок произнёс:

​

[Не нервничаешь? Твои знакомые, возлюбленные, друзья… Другой я будет выслеживать и убивать их поодиночке. Как думаешь, кто умрёт первым? Красная овечка, поджёгшая дом у чужого порога? Или зелёная овечка, глупо отвергнувшая милосердие?]

​

— Ты. Ты подохнешь первым.

​

Холодно бросил Ёмён, взмахнув рукой. Огонь Элана полыхнул, пожирая ману и воздух.

​

Его Превосходительство Ли Гансок заставил двух других своих «я» окружить Ёмёна. Глядя ему в глаза, Ёмён подумал: «Какие же у него человечные глаза.»

​

Глаза человека, устроившего бойню со 100 миллионами жертв и алчущего ядерной войны. Точь-в-точь как в документалках про Ли Сынмана.

​

По крайней мере, внешне. Намереваясь содрать с него эту личину, Ёмён крепко сжал кулак, концентрируя Жуайёз. Вспыхнувшее пламя окутало его Боевую сыворотку.

​

А следом добавился и ветер Чхондомучин.

​

Пламенный меч, способный одним ударом разрубить танк пополам, задрожал в руке Ёмёна. Вместо того чтобы сразу пустить его в ход, Ёмён перехватил клинок обеими руками и прицелился в Его Превосходительство.

​

Боевое искусство Героя, 2-я форма.

​

Ли Гансок мгновенно узнал эту технику.

​

[Тошнотворное читерское боевое искусство… Вы ведёте себя так, будто владеете абсолютно непобедимой техникой. Даже не подозревая, что она из себя представляет.]

​

Говоря это, он не предпринял ни единой попытки защититься. Вместо того чтобы накопить ману, он продолжал лишь трепать языком.

​

[Наоборот, это мы-то лучше кого бы то ни было знаем, какую силу обрели и что обязаны с её помощью совершить! Мы-]

​

Сквозь его болтовню меч Ёмёна рассек воздух. Боевое искусство Героя, 2-я форма.

​

Мана всего тела, следуя принципам, вложилась в меч…

​

2-я форма, усиленная сжигающим ману пламенем и ветром, усиливающим всё сущее, прямо…

​

Воздух содрогнулся, поглощая звуки…

​

Верхнюю часть тела Ли Гансока целиком…

​

Но Ёмён не мог быть уверен в победе…

​

Ли Гансок в народном костюме и лысый Ли Гансок одновременно…

​

Они схватились за пустоту, словно переворачивая страницу книги…

​

Ёмён тут же взял меч горизонтально, чтобы применить 1-ю форму…

​

[Даже этот игроман получил от богов три способности.]

​

В тот момент Ли Гансок, чья верхняя часть тела была снесена, сказал…

​

[Неужели ты думаешь, что у меня нет способностей?]

​

В следующее мгновение три Ли Гансока схватились за страницу книги под названием «пространство-время»…

​

И разорвали её.

​

​

***

​

​

Ёмён чувствовал только две вещи.

​

Что он применил 2-ю форму Боевого искусства Героя против Ли Гансока и что каким-то образом уже взмахивает 1-й формой.

​

Промежуточный этап испарился бесследно. Не осталось ни следа от того, как он пронзил тело врага 2-й формой, ни следа от 1-й формы, нанесённой между делом.

​

Словно само пространство-время было вырвано с мясом.

​

Ёмён старался сохранять хладнокровие. Противник — глава Культа конца света и пришелец извне. Естественно, что он обладает силами, которые невозможно предсказать.

​

Скорее, к лучшему. Он воочию столкнулся с вражеской способностью до того, как применил «Золотую охоту.»

​

Как и всегда, оставалось лишь разгадать способность врага и вонзить клинок ему в сердце. Разумеется, Его Превосходительство излучал уверенность.

​

[Что ты там высчитываешь? А? Куда делись твои громкие обещания прикончить меня?]

​

Ёмён ответил ещё одним ударом волны меча 1-й формы. В следующее мгновение вырвалась знакомая чёрная дымка и аннигилировала рассекающий воздух клинок.

​

— …

​

Если подумать, эта дымка тоже выглядела подозрительно. Для заклинания или боевого искусства её невозможно было прочитать с помощью «Мгновенного постижения», а на божественную силу она совсем не походила.

​

Словно чужеродное подпространство Игрока…

​

— …Способность.

​

Способность стирать всё чёрным цветом, словно проливая чернила на страницы книги. Едва Ёмён прозрел, как все три Ли Гансока в унисон заговорили:

​

[Да, это способность. Сила, дарованная нам богами. Потомок вора. Ты пользуешься силой Игрока, но догадывался непозволительно долго. Как и все, кто опьянён собственным могуществом.]

​

Сила богов. Вместо того чтобы переспрашивать, правда ли это, Ёмён припомнил слова Мигниум.

​

— Властелин судьбы, владевший тремя силами богов. Лучшая жертва.

​

То, что она говорила про Игрока. Неужели это была не просто метафора? Проглотив подступивший к горлу вопрос, Ёмён процедил:

​

— …Ты хочешь сказать, что ты и Игрок — избранные богами?

​

[Избранные? Нет, чистая правда. Все, кто прибыл из-за пределов этого мира, — противники, призванные самими богами.]

​

Ёмён не стал уточнять, противники чего именно. Ответ и так лежал на поверхности.

​

[Противники судьбы.]

​

— …

​

[Вернуть изнасилованный судьбой мир в первозданное состояние и направить бесконечную регрессию в правильное русло… Избранные — это мы.]

​

Сказав это, Его Превосходительство впился в Ёмёна взглядом. Его полуприкрытые глаза словно ждали какой-то реакции.

​

Но последовавший ответ Ёмёна разрушил все ожидания Его Превосходительства. Он произнёс предельно спокойно:

​

— И что с того?

​

[…Хм?]

​

— Выбор богов? Способности? Ты веришь, что эта хрень оправдывает твои и Игрока зверства? Напротив, это лишь доказывает полную несостоятельность богов, избравших вас.

​

Оборвав фразу на полуслове, Ёмён мысленно перебрал остальных пришельцев извне, с коими довелось столкнуться: автора, режиссёра, продюсера… Баоника, Санчо, Каренина.

​

По сравнению с Его Превосходительством или Игроком даже автор — абсолютное дно — выглядел как мусорное ведро на фоне уборочного инвентаря. А самый порядочный из них, Санчо, вообще не обладал никакими способностями.

​

И при этом Игроку они даровали способности? Да не одну, а сразу три?

​

— …Если это настолько тупые боги, то они ничем не лучше самой судьбы. Ни уважать их, ни пытаться понять не стоит ломаного гроша.

​

Словно исторгая холодную ярость, ветер Чхондомучин вновь взметнулся бураном.

​

[Ваша кровь во все времена была такой… Но этому высокомерию сегодня придёт конец. Ёмён, ты никогда не сможешь убить меня. Ты будешь лишь безмовно смотреть, как умирают все твои близкие, а потом будешь умолять меня прикончить тебя.]

​

Произнёс Ли Гансок, складывая ладони вровень с другими своими копиями. Да, слова ублюдка отчасти соответствовали действительности. Способность стирать пространство-время и способность уничтожать любые объекты… В иное время Ёмён бы уже матерился на чём свет стоит.

​

Но это не делало его непобедимым. Да и не могло быть таковым. Будь он истинно неуязвимым, разве стал бы столько лет отсиживаться за спиной правительства и копить силы? Прежде всего, США и Новый Советский Союз времён холодной войны ни за что не оставили бы его в покое.

​

У этой способности непременно имелась слабость или предел, о коих он умалчивал. То, что он так заливался соловьём, но до конца не раскрывал суть своей способности, служило железным доказательством.

«…Я раскрою их одну за другой.»

​

В тот самый миг, когда Ёмён вновь занёс 2-ю форму для удара.

​

Тьма между Ли Гансоком и Ёмёном забурлила. Ли Гансок криво усмехнулся.

​

[Первая жертва определена. Ёмён, как думаешь, кто это? Красная овечка? Или зелёная овечка?]

​

Словно отвечая на его вопрос, из недр тьмы шлёпнулась человеческая голова.

​

Голова была аккуратно отрублена, и это оказалась вовсе не голова Сири или Сис.

​

С окладистой бородой… Голова Ли Гансока.

​

[…?!]

​

Лицо поглотившего Игрока Ли Гансока исказилось, а из портала донёсся знакомый голос:

​

— Ученик, я слегка опоздал?