До начала праздника оставалось около часа, и супруга Юй Е и ее фрейлины коротали время в садовой беседке рядом с прудом, в котором плескались всевозможные виды карпов. Деревья сбрасывали последние огненно-красные листья.

— Ты действительно нас спасла.

Дни еще стояли солнечные, но ветер был холодным и пронизывающим. Обычно в такую погоду девушки бы продрогли до костей, но сейчас, с теплыми камнями во внутренних карманах, погода казалась им не такой уж неприятной. Даже принцесса Лин Ли, о которой фрейлины беспокоились больше всего, уютно свернулась калачиком в своей колыбели, снабженной собственной каменной грелкой.

— Обязательно периодически вынимать камень из-под принцессы и заворачивать в свежее покрывало, иначе она может обжечься. И не стоит злоупотреблять конфетами. Если их съесть слишком много, рот внутри онемеет. — в корзине, подготовленной Мао Мао, лежали несколько дополнительных камней, а также пеленки и сменная одежда принцессы. Евнухи уже получили приказ поставить переносную печь¹ для подогрева камней в укромном уголке рядом с местом, где будут проходить празднества.

— Хорошо. Но все же... — Юй Е заговорщицки хихикнула, остальные фрейлины также улыбались. — Помни, что ты — моя фрейлина.

Юй Е указала на нефритовое ожерелье на шее Мао Мао.

— Разумеется, моя госпожа. — Мао Мао решила не искать в этих словах дополнительных смыслов.

⭘⬤⭘

Гао Шунь наблюдал за тем, как его хозяин заботливо осведомляется о здоровье Добродетельной супруги. Со своей неземной улыбкой и сладким голосом Жэнь Ши был не менее прекрасен, чем сама Супруга, которая, по общему мнению, была необычайно красива, хотя и очень молода. Сегодня Жэнь Ши отличался от простого чиновника только вышивкой на ханьфу и несколькими серебряными шпильками в волосах, но при этом грозил затмить супругу во всем великолепии ее парадных одежд. Это вполне могло вызвать женское недовольство, но сама супруга смотрела на него с благоговением, так что беспокоиться было не о чем.

Иногда для того, чтобы нарушать правила, достаточно просто быть красивым, заключил Гао Шунь.

Посетив трех благородных супруг, Жэнь Ши наконец направился к Юй Е, которая ожидала в павильоне под открытым небом на дальнем берегу озера.

По правилам гарема, управляющий был обязан делить свое время поровну между четырьмя женщинами, но в последнее время Гао Шуню казалось, что господин слишком часто видится с Юй Е. С одной стороны, было бы неправильно осуждать его за это, ведь та была фавориткой императора. Но казалось, что у этих визитов могла быть и другая причина. Похоже, молодой господин так и не избавился от дурной привычки привязываться к игрушкам.

«Жди неприятностей», — подумал Гао Шунь, покачав головой.

Тем временем Жэнь Ши поклонился Супруге и сделал комплимент ее алому наряду. Гао Шунь втайне согласился, что выглядит женщина и впрямь прекрасно. Иностранная загадочность и природная привлекательность создавали вокруг нее неподражаемую ауру.

Супруга Юй Е была, пожалуй, единственным человеком в Заднем дворце, который мог соперничать с Жэнь Ши в красоте. Конечно, другие женщины здесь тоже были привлекательны, и каждая умело подчеркивала свои достоинства. Одним из особых талантов Жэнь Ши было понимать, какой комплимент обрадует женщину больше всего. Каждой нравится слышать похвалу своим лучшим качествам, а у Жэнь Ши это получалось очень и очень хорошо. Он никогда не лгал, хотя иногда воздерживался от того, чтобы сказать всю правду.

Сейчас же он изображал полную беззаботность, но левый уголок рта, слегка подрагивая, полз вверх. За долгие годы служения Гао Шунь видел это выражение лица много раз. Как и взгляд ребенка, которому не терпится позабавиться с игрушкой. Жди неприятностей.

⭘⬤⭘

Под предлогом полюбоваться юной принцессой Жэнь Ши приблизился к миниатюрной фрейлине, стоявшей у колыбельки. Гао Шуню показалось, что он не видел ее раньше. Незнакомка же тем временем спокойно, но презрительно смотрела на Жэнь Ши.

— Добрый вечер, господин Жэнь Ши. — Мао Мао старалась, чтобы ее мысли («Ему что, заняться нечем?») не отразились на лице.

Гао Шунь не спускал с нее глаз, поэтому она хотела сохранить спокойствие, насколько это было возможно.

— Нанесла макияж, да? — равнодушно спросил Жэнь Ши.

— Нет, господин. 

Наоборот, она всего лишь слегка подкрасила губы и уголки глаз красным пигментом. В остальном же, ее лицо было совершенно естественным. Вряд ли этого достаточно, чтобы называться макияжем². Несколько едва заметных пятнышек осталось возле носа, но их было почти невозможно заметить.

— Но веснушки-то исчезли.

— Да. Я их убрала.

Те, что остались, были татуировками, которые она сама нанесла себе иголкой. Проколы были неглубокими, так что разбавленный пигмент выцвел бы в течение года. Даже зная, что они не вечны, ее старик-отец был, мягко говоря, не в восторге, что она сделала со своим лицом по сути то же самое, что делали с преступниками.

— С помощью макияжа, ты имеешь в виду? — с интересом спросил Жэнь Ши. Слегка нахмурившись, он пристально смотрел на Мао Мао.

— Нет. Я убрала их, смыв макияж.

«Может, мне стоило просто кивнуть,» — подумала она. Но было поздно. И как бы не раздражали эти вопросы, придется объяснять.

— Не понимаю. В том, что ты говоришь, нет никакого смысла.

— Совсем наоборот, господин. Все предельно понятно.

Никто не говорил, что макияж можно использовать лишь для того, чтобы сделать лицо более красивым. Известно, что иногда замужние женщины использовали косметику, чтобы сделать себя менее привлекательной. Мао Мао каждый день наносила сухую глину и пигменты вокруг носа так, чтобы сочетаясь с татуировкой, они производили впечатление пигментных или родимых пятен.

Никто и помыслить не мог, что девушка может сделать со своим лицом такое. Поработав кисточкой, она превращалась в обычную простушку с веснушками и родимыми пятнами, ничего особенного. Для Мао Мао это был еще один способ убедить окружающих в заурядности ее внешности. Но всего пара штрихов красного пигмента полностью изменяла производимое ею впечатление. Мао Мао становилась совершенно другой.

Жэнь Ши закрыл лицо руками, словно не понимая, что она говорит.

— Но зачем так краситься? С какой целью?

— Чтобы не затащили в какой-нибудь темный переулок, господин.

Даже в квартале красных фонарей были мужчины, изголодавшиеся по женскому телу. Бедняки — жестокие, без денег, с венерическими заболеваниями. Аптекарская лавка располагалась на улице при одном из борделей, поэтому ее иногда принимали за витрину с необычной тематикой. Здесь было много любителей потакать своей похоти. И Мао Мао, естественно, хотела избежать встречи с ними. А худая девчонка с пятнами на лице вряд ли могла показаться кому-то привлекательной.

Жэнь Ши слушал ее объяснение с изумлением и нарастающим ужасом.

— То есть тебя когда-то?..

— Несколько раз пытались. — Мао Мао, поняв, что он имеет в виду, нахмурилась. — Но в конце концов я досталась похитителям, — мрачно добавила она.

Для торговцев людьми чем красивее была женщина — тем лучше. И увидев Мао Мао, забывшую в тот день нанести макияж, они решили, что за нее можно выручить неплохие деньги. Собственно говоря, девушку поймали, когда она искала в лесу красящие растения, чтобы освежить поблекшие татуировки. В общем, травница делала все возможное, чтобы не попасть в лапы мошенников, но в итоге оказалась проданной в гарем.

Жэнь Ши опустил голову.

— Мне очень жаль. Это моя ошибка как управляющего. — Жэнь Ши внезапно лишился своего обычного блеска, над ним словно нависла туча. Похоже, ему, несущему ответственность за многие дела в Заднем дворце, не нравилось пополнять гарем таким образом.

— Быть проданной похитителями или собственной семьей, желающей избавиться от лишнего рта — разницы нет, как по мне. Все одно.

Если человек, купивший ее у похитителей, утверждал, что не знал, как она попала в плен, он оставался безнаказанным. Многие работорговцы продавали женщин в Задний дворец, пользуясь этой лазейкой. Они понимали, что если пошлют достаточно разных женщин, одна из них может попасться на глаза императору, и часть ее прибавки к жалованью пойдет прямо в их кошелек.

Это и была причина, по которой Мао Мао продолжала красить лицо, будучи в гареме, и по которой она притворялась, что не умеет писать. Сейчас это уже не имело значения. Но она никак не могла выбрать подходящий момент, чтобы внезапно появиться с чистым лицом. И просто плыла по течению.

— Ты не злишься? — Жэнь Ши выглядел озадаченным.

— Конечно, злюсь. Но вашей вины в этом нет, господин Жэнь Ши. — Мао Мао понимала, что глупо ожидать совершенства от правительства страны. Можно пытаться защитить страну от наводнений, но какой-нибудь шторм всегда сможет причинить ущерб, несмотря на все приготовления.

— Понимаю. Но все же я прошу меня простить. — его голос был ровным, почти безразличным.

«Как необычно, что он говорит искренне».

Мао Мао собиралась поднять глаза, когда что-то кольнуло ее в голову.

— Больно, господин. — на этот раз она не скрывала своего недовольства, глядя на Жэнь Ши в ожидании объяснений.

— Правда? Теперь она твоя. — на его лице не было привычной слащавой улыбки, оно выражало нечто среднее между задумчивостью и смущением.

Мао Мао коснулась своих волос и почувствовала что-то холодное и металлическое, хотя ничем таким она их не украшала.

— Ладно, увидимся на приеме. — покидая беседку, Жэнь Ши помахал на прощание рукой.

Он воткнул в ее прическу мужскую серебряную шпильку — одну их тех, что носил сам, как поняла Мао Мао. На первый взгляд вещица выглядела простой, но была сплошь покрыта тончайшим узором. За такую можно было бы выручить кругленькую сумму, реши она ее продать.

— Вот это да, повезло тебе, — сказала Ин Хуа, с тоской глядя на украшение. Мао Мао была готова отдать шпильку ей, но, поскольку у двух других фрейлин было такое же выражение лица, она не знала, как поступить. Видя ее растерянность, Хун Нян усмехнулась и взяла девушку за руку, покачав головой, как бы намекая, что лучше не спешить с передачей только что полученного подарка.

— Не долго же ты держала обещание, — Супруга Юй Е надула губы, будто обидевшись, но потом забрала у Мао Мао шпильку и аккуратно закрепила ее в волосах девушки. — Похоже, ты теперь не только моя фрейлина.

К счастью или несчастью, Мао Мао почти не была знакома с обычаями гарема и его высокопоставленных обитателей. Она понятия не имела, что означает шпилька для волос.

Примечания:

1) В японском тексте автор использует слово «хибачи» (другой вариант произношения — «хибати»). Традиционно так называли передвижную японскую печь для обогрева и приготовления еды, которую располагали в центре помещения. Она представляла собой простой горшок с тлеющими углями, который ставили в центр комнаты. На дно чаши насыпали песок, сверху клали раскаленные угли, наверх ставили металлическую решётку и готовили на ней пищу. На такой же печке, только меньшего размера, Мао Мао и доктор жарили грибы в прошлых главах.

2) Мао Мао не покривила душой, сказав, что не накрашена. В эпоху Тан, в которой черпает вдохновение автор, макияж наносился в 7 этапов: пудра, румяна, брови (а их было больше 15 разных вариантов), узор на лбу, узор на ямочках щек, узор в виде полумесяца на висках и/или скулах, губы. Так что едва подведенные глаза и губы вполне можно назвать естественной красотой.