Давно обещанные новые служанки наконец прибыли. С тремя из них, направленными в Нефритовый дворец, уже все успели познакомиться. За исключением Мао Мао. Присмотревшись к новеньким, травница думала: «Хм, не соответствуют их имена внешности».
Обычно Мао Мао запоминалось только то, что ее интересовало напрямую, поэтому девушка с трудом беседовала с новыми служанками. Впрочем, разговорчивой травница в принципе никогда не была, обычного «Эй, ты!» вполне хватало. Однако в данный момент была проблема поважнее.
— Мао Мао, тебе пора уже вернуться в свою комнату.
Произнеся это, Ин Хуа уперла руки в бока.
— Мне же сказали, что теперь это моя комната! — ответила девушка, цепляясь за маленький сарайчик, что ей пожаловали в саду Нефритового павильона. Она уже заполнила его инструментами и сушеными травами, перенеся все из своего прежнего жилища.
— Это была лишь шутка, очевидно же! Почему ты так серьезно к этому отнеслась? — Ин Хуа обеспокоилась: «Какой пример мы подадим новеньким?»
— Не беда. Просто позволь мне здесь остаться.
— Ты не можешь. Идем, на нас уже смотрят.
Они представляли странное зрелище: Мао Мао прилипла к столбу сарая, пока Ин Хуа тщетно пыталась ее оттащить.
Неудивительно, что в конце концов обе девушки получили наказание — старшая служанка, Хун Нян, не могла потерпеть, чтобы двое ее подчиненных устраивали подобную сцену.
В итоге, травнице пришлось вернуться в свою комнату.
Увидев в сарае множество инструментов и ингредиентов, Хун Нян, кажется, смирилась и сообщила обо всем госпоже Юй Е. В итоге Драгоценная супруга, неравнодушная к интересным вещам, лишь рассмеялась и позволила Мао Мао использовать помещение, как та пожелает. Служанке полагалось спать в своих покоях, но в остальном она могла делать, что ей заблагорассудится.
Мао Мао осталась под большим впечатлением от решения своей госпожи, а вот Ин Хуа, что ожидаемо, выглядела расстроенной. Теперь девушка наблюдала за травницей, радостно принявшейся за работу в своих небольших владениях. Чайная церемония завершилась, и у них не было каких-либо поручений до ужина — да и с тремя новыми служанками объем работы резко сократился.
«Эх, так дело не пойдет».
Как считала Мао Мао, те слова, сказанные Ин Хуа, к самой травнице особо не относились. Скорее, то было проявление заботы — служанка все еще надеялась, что травница рано или поздно начнет ладить с новенькими. В тот же день, за перекусом, девушка так же усердно пыталась вовлечь Мао Мао и новое трио в беседу — в этом плане Ин Хуа оказалась довольно внимательной.
Занимаясь своим делом в сарае, травница в какой-то момент опустила гриб трутовик, который держала в руках, и взглянула на Ин Хуа. Спустя мгновение она сказала:
— Извини. Я знаю, что была немного поглощена собой.
— Мне все равно, — ответила девушка, все еще дуясь.
Мао Мао смотрела на нее, не осмеливаясь выйти из своего «укрытия».
— Ты можешь делать что хочешь, но… — Ин Хуа повернулась к собеседнице лицом — их все еще разделяла стена сарая. — Я собираюсь занять сегодня твой вечер, хорошо?
Служанка резво схватила травницу за руку и изобразила самую угрожающую из своих ухмылок.
«Ой-ой».
— Сегодня свободны только мы с тобой! Лучшей возможности и не придумаешь! — Ин Хуа, явно воодушевленная, энергично трясла руку Мао Мао.
«Поймала», — подумала травница, уставившись на хитрую служанку и испустив тяжелый вздох.
Девушки пришли к ветхому зданию в северной части Заднего дворца. Мао Мао волновалась, что Хун Нян не позволит им прогулку в столь поздний час, однако та, на удивление, даже обрадовалась.
— Время от времени нужно принимать участие в подобных мероприятиях, — сказала старшая служанка.
«В подобных мероприятиях?» — Мао Мао недоумевала, но все же последовала за Ин Хуа.
Маленьким фонарем служанки освещали себе путь. На улице было душно и неуютно, а у самого уха раздавалось назойливое жужжание насекомых, но травница не жаловалась. Наконец, они остановились у входа в здание.
— Пришли, Мао Мао. Надень это. — Ин Хуа протянула ей тонкую ткань.
— А не будет жарко?
— Не переживай, ты скоро остынешь. Давай же. — Травница была озадачена, но выполнила просьбу. В этот момент Ин Хуа постучала в дверь, и перед девушками предстала придворная дама.
— Добро пожаловать. Две участницы, верно?
— Да, благодарю.
— Рада приветствовать вас.
Ин Хуа поклонилась, Мао Мао последовала ее примеру. Встретившая их женщина вручила служанкам по маленькому огоньку и попросила погасить фонарь; даже в тусклом свете можно было отметить красоту дамы — хотя она и выглядела несколько старше других обитательниц Заднего дворца.
Внутри здание оказалось таким же ветхим, как и снаружи. Но вряд ли это произошло в силу прошедших лет — скорее, повлияло отсутствие людей. Помещение было едва прибрано, местами облупилась краска, а половицы поскрипывали.
— Эти помещения использовали еще при прошлом императоре, — пояснила их провожатая.
Как бы многолюдно ни выглядел Задний дворец сейчас, при прежнем правителе женщин здесь было еще больше: их привозили со всех уголков страны, чтобы они рожали наследников. Теперь, когда наложниц стало меньше, это место пришло в упадок. Тем не менее его все еще используют — но для чего именно?
В просторном зале в конце коридора уже находилось около десяти участниц. Девушки сидели в кругу, большинство из них закрыли лица тканью. Кроме того каждая держала в руках дрожащий огонек, что придавало происходящему жутковатую атмосферу.
Что они здесь делают? Чем еще можно заняться летней ночью?
— Что ж, позвольте начать, — сказала встретившая их женщина, занимая свое место; по всей видимости, она была ведущей.
— Вы приготовили истории? — спросила дама, демонстрируя горсть палочек для жеребьевки. — Сегодня мы насладимся тринадцатью рассказами, от которых кровь застынет в жилах. — Отблески пламени танцевали на ухмыляющемся лице, делая его поистине зловещим.
Видимо, Мао Мао предстояло провести ночь, полную страшных историй.
На каждой из четырех сторон сидело по одной девушке, а между ними еще по две.
Травница, едва сдержав вздох, накрыла голову тканью, скрывшей половину ее лица. Первая рассказчица, казалось, нервничала, ведя свое повествование так прерывисто, что было трудно воспринимать ее всерьез. Сам же рассказ походил на один из многочисленных слухов Заднего дворца, едва ли достаточный, чтобы заставить кровь стынуть.
Перед второй историей Мао Мао почувствовала толчок с правой стороны. Но это была не Ин Хуа — та сидела слева.
— Добрый вечер, — прошептал сладкий голос.
— Привет, — сказала травница. Она узнала собеседницу даже с полузакрытым лицом — это оказалась Цзы Цуй. При таком слабом освещении ее трудно было заметить раньше.
Цзы Цуй сонно протянула что-то Мао Мао. Девушка уловила запах побережья — соседка предлагала ей сушеный кальмар.
— Будешь? — спросила Цзы Цуй.
— Возьму.
Травница отхватила большой кусок, стараясь жевать медленно, чтобы не издавать лишних звуков.
Следующая участница рассказала ничем не примечательную историю, но, в отличие от первой, ей удалось напугать нескольких присутствующих. И действительно, ткань, соскользнувшая с головы Ин Хуа, позволяла видеть, как девушка закрыла лицо руками и временами поглядывает сквозь пальцы.
И ладно бы только это, но она же еще и цеплялась за Мао Мао. Несмотря на хрупкую внешность, Ин Хуа оказалась достаточно сильной и пару раз чуть не задушила травницу.
«Так она трусиха, а все равно наслаждается действом», — подумала Мао Мао.
Впрочем, ничего необычного. Возможно, Ин Хуа пригласила травницу как раз потому, что боялась идти одна.
Самой Мао Мао не особенно нравились подобные сборища, но они явно были востребованы в Заднем дворце с его небольшим набором развлечений. В конце концов, даже Хун Нян позволила девушкам пойти, да и Цзы Цуй тоже присутствовала — хотя, думалось Мао Мао, та могла заявиться сюда и без разрешения.
Так и продолжалось, пока половина присутствующих не поделилась своими историями. Каждый раз в конце повествования рассказчица задувала огонек в своих руках, поэтому теперь в комнате стало еще более сумрачно, чем раньше. Настало время седьмой участницы. Мао Мао слушала рассеянно, пожевывая кусок кальмара.
Отблески огня мерцали на бледном лице следующей девушки, когда она заговорила.
●○●
Я расскажу вам историю из моего родного города. Про лес, в который не полагалось ходить.
Говорили, что если войдешь туда — попадешь под проклятие, и твою душу поглотят призраки. Но однажды нашелся тот, кто не послушал наставлений. Тот, кто все равно вошел в лес.
Видите ли, в тот год урожай был особенно плохим. Не настолько, чтобы нуждаться, однако в одном доме умер мужчина, оставив своих жену и дитя почти без средств к существованию. Ни у кого не было лишних запасов, чтобы поделится с ними, и ребенок постоянно голодал.
В один из дней малыш пошел в запретный лес в надежде найти что-нибудь съестное и действительно вернулся с горстью орехов и ягод.
«Там полно еды», — сказал он своей матери, показывая найденное с улыбкой на лице.
Та пыталась заставить сына замолчать, но было уже поздно. Староста деревни вызвал их к себе и напомнил о запрете, после чего семье пришлось избегать леса, иначе от них отвернулась бы вся деревня.
Неважно, сколько пищи там было — людям пришлось смириться.
Но произошло нечто странное. В одну из ночей некоторые жители увидели мерцающий огонек, пляшущий возле дома матери и ребенка. На следующее утро их нашли при смерти.
Жители деревни, страшась проклятия, не смели приблизиться, и вскоре несчастные отошли в мир иной.
Первым скончался ребенок. Перед смертью его мать успела прошептать: «Послушайте. Я должна рассказать вам что-то удивительное». С улыбкой на лице она умерла на полуслове — тайна так и осталась нераскрытой.
Даже сегодня никто из деревни не знает, что хотела сказать та женщина, но каждый сторонится леса. Изредка кто-нибудь заходит в чащу, и тогда ночью к его дому прилетает танцующий огонек и крадет его душу.
●○●
«Ах, вот оно что».
Мао Мао, выслушав эту весьма заурядную историю, уже примерно понимала, в чем был подвох. Хотя здесь не оказалось особенно пугающей развязки, все вокруг дрожали от страха. Возможно, дело было в общей атмосфере — все устроили так, чтобы вызвать определенную реакцию у собравшихся.
Девушка проглотила размягчившегося во рту кальмара и тут же получила новый кусочек.
— Ты так спокойна, — прошептала Цзы Цуй. Она, как и Мао Мао, совсем не выглядела испуганной.
— Ага.
— Но почему?
— Потом расскажу.
Раскрывать секреты историй здесь и сейчас — только портить удовольствие. Тем более, в каждой байке есть зерно правды.
Мао Мао слушала, как один рассказ сменялся следующим. Ин Хуа продолжала крепко хватать руку своей соседки каждый раз, когда нарастало напряжение.
Вскоре подошла очередь Цзы Цуй.
Травница потерла глаза — она чувствовала себя вялой и уставшей. Комната вмещала более десяти человек, использовавших различные духи, чтобы скрыть собственный запах. Из-за своего чуткого носа Мао Мао была несколько опьянена ароматами.
Цзы Цуй тем временем сбросила ткань с головы и поднесла пламя ближе к себе. Она всегда выглядела молодо для своего роста, но в танцующем свете гармоничные черты ее лица приобрели какую-то странную внутреннюю силу.
— Эта история пришла из далекой восточной страны, — проговорила служанка, понизив свой детский голос для большего эффекта. Постепенно она стала напоминать Мао Мао уже не юную девушку, а опытную сказительницу.
●○●
В той стране жил знаменитый монах. Однажды государь соседней провинции скончался, и монах отправился туда, чтобы совершить похоронный обряд. Я поведаю вам историю о его возвращении домой.
По пути к родному храму монаху нужно было перейти две горы, и поскольку за один день преодолеть такое расстояние было невозможно, он решил остановиться на ночлег.
Путешествие туда прошло успешно. Погода была ясной, путь легким, путнику даже удалось провести ночь в храме знакомого монаха.
Однако дорога домой оказалась не столь радостной.
Надеясь, что обратный путь будет таким же безмятежным, мужчина удивился, обнаружив, что его ноги странным образом отяжелели. К заходу солнца он проделал всего две трети намеченного пути, так что монах не смог добраться до храма, где планировал заночевать. Тот человек особенно сурово ограничивал себя: у него не имелось ни слуг, ни лошади.
Вокруг раскинулась пустая равнина, поросшая ковылем, вдали же слышался вой диких собак. Реши мужчина переночевать здесь, они бы запросто могли напасть на него.
Ускорив шаг, монах вышел на старую крестьянскую лачугу с соломенной крышей. Подбежав к двери, он постучал.
— Прошу прощения! Есть кто дома?
Из лачуги выглянула молодая пара. Монах объяснил им ситуацию и умолял впустить его на ночь, даже если спать ему придется в углу кладовой.
— Ох-ох, вы, должно быть, устали с дороги, — молодая хозяйка гостеприимно приветствовала путника. На ужин она предложила гостю баклажаны и огурцы.
— Больше ничего и нет, — сказала женщина, впрочем трапеза был довольно вкусной.
Ее муж, в свою очередь, смотрел на монаха с подозрением. Да и кто мог его винить? Как не проявлять осторожность с неизвестным странником, неожиданно прибывшим в дом молодой пары?
У монаха были скромные пожитки и небольшое количество денег в дорогу. Несмотря на это, эти люди впустили его и приготовили место для сна в отдельной комнате.
Благодарный за мягкую постель, монах задумался, чем он может помочь своим хозяевам. Решив, что единственное подходящее дело — прочесть сутру (1), мужчина так и поступил: сидел и нараспев читал священное писание.
Обычно при этом он сохранял предельную концентрацию, но сегодня монаха постоянно отвлекали звуки снаружи. Мужчина слышал ветер, шелестящий в траве, и что-то, похожее на перезвон колокольчиков.
Насекомые?
Продолжая чтение, монах прислушался и понял, что за звон он принял голос человека.
— Что нам делать, дорогой?
Монах узнал хозяйку.
— Ничего. Пусть будет так.
Другой колокольчик — голос мужа. Монах решил, что говорят они как-то странно, но раз он начал читать сутру, необходимо было довести дело до конца.
— Не пойдет, дорогой. Я не хочу оставаться одна, — вскрикнула женщина.
Они говорили так, будто не опасались быть услышанными, но слух монаха оказался острее обычного. Понимая, что лезть в чужие дела неправильно, он продолжил чтение сутры, но слова все равно долетали до его ушей.
— Даже если ты не хочешь, я все равно сделаю это, — произнесла женщина.
— Что ты задумала?
По спине монаха побежали мурашки. Должен ли он остановить ссору или…
Нет. Нельзя прерывать чтение. Он не был уверен — то было лишь ощущение.
«Почему? Почему я трясусь как осиновый лист?» — подумал монах. Он весь покрылся мурашками, вплоть до макушки, которая давно уже была выбрита.
— Что это?
— Ну же, начинаем.
Скрипнула плохо подогнанная дверь, в проеме появилась хозяйка с выпученными глазами и топором в руках. Мужчина в комнате лишь скосил глаза, продолжив читать сутру.
— Где монах? Куда он делся?
Женщина махнула топором перед ним. Послышалось шуршание, но монах остался не замеченным.
— Где он? Сбежал? — Хозяйка вышла из комнаты — ее тень вытянулась, образуя странный силуэт нечеловеческой формы. И тут к ней присоединилась вторая диковинная фигура на полу.
— Ищи, любимый. Мы должны найти его. Или… Или… — По какой-то непонятной причине хозяйка была в ужасе. — Иначе, ты…
«Дзинь-дзинь», — прозвенел колокольчик. К этому звуку добавилось чавканье, будто кто-то жевал бумагу. Звуки становились громче, но монах не прекращал молиться.
Когда странный шум наконец стих, мужчина вышел наружу, не сказав слов прощания и даже не взглянув в сторону молодой пары.
У лачуги он увидел коричневые крылышки насекомых, лежащие на земле.
Дзинь. Дзинь.
Из зарослей мискантуса (2) донесся в ту же секунду оборвавшийся звук.
Монах сложил ладони перед крылышками на земле, затем, не прерывая молитвы, продолжил свой путь в ночи.
●○●
Мао Мао задумалась о том, как же важна интонация и подача.
Все, затаив дыхание, слушали рассказ Цзы Цуй. Ее обычно легкий и невинный голос сейчас звучал так, будто говорил абсолютно другой человек. Да и в свете пламени профиль служанки казался совсем чужим.
«Что-то знакомое…» — подумала травница, рассеяно разглядывая Цзы Цуй.
Та ухмыльнулась и задула пламя, после чего положила масло с фитилем в жаровню, стоящую по центру.
— Теперь ты, — сказала девушка, сияя беззаботной улыбкой.
«Ах, точно», — спохватилась Мао Мао. Раз уж пришла, придется рассказать что-то жуткое.
«О чем бы поведать?»
Травница была не из тех, кто верит в подобные истории, поэтому ничего интересного в голову не приходило. В конце концов девушка решила рассказать то, что услышала как-то от своего старика.
— Это случилось несколько десятилетий назад, — начала Мао Мао свою историю. — Ходили слухи, что возле кладбища стал появляться небольшой парящий огонек. Люди принимали его за блуждающую человеческую душу.
Видимо из-за того, что теперь Мао Мао стала рассказчиком, Ин Хуа отодвинулась от девушки, укутавшись в ткань так, что стали видны только ее глаза.
— Сочтя это крайне странным, несколько смельчаков решили выяснить правду. И когда им это удалось… — травница заметила, как Ин Хуа покусывала губы. Но если она так боялась, не лучше ли было закрыть уши? — Те люди обнаружили довольно простое объяснение. Человек, что жил поблизости от кладбища, просто прогуливался среди захоронений, а кто-то принял его фонарь за беспокойного духа.
Увы, история служанки не оправдала надежд. Ин Хуа разочарованно вздохнула.
— Мужчина всего лишь промышлял вскрытием могил.
Ин Хуа с силой боднула Мао Мао в плечо. Пристально взглянув на травницу, она спросила:
— Вскрытие могил?
— Да. Тот человек был одержим каким-то проклятием и пытался сделать мазь, которая бы могла вылечить от любой болезни. Он измельчал человеческую печень и затем растирал по всему телу.
Раздался звук удара — это лоб Ин Хуа соприкоснулся со лбом Мао Мао.
— Конец, — произнесла травница, потирая свою голову.
Следующей была очередь Ин Хуа, но ее рассказ вышел довольно сбивчивым. В комнате остался только один огонек.
Его держала та самая женщина, которая их встретила.
«Если подумать…»
По одному человеку на каждую сторону и еще по два между ними — итого двенадцать. Но ведь ведущая говорила о тринадцати историях? Мао Мао пыталась понять, что бы это могло значить.
Последняя рассказчица говорила о временах прежнего императора.
О разросшемся гареме и горстке наложниц, удостоившихся его внимания.
Травница уже не могла вслушиваться из-за начавшегося головокружения. Она рассеянно уставилась на жаровню в центре.
«Что?»
Женщина подошла к какой-то страшной кульминации, заставив всех содрогнуться, но Мао Мао не разобрала смысл ее слов.
— А теперь тринадцатая история. — Когда придворная дама собралась бросить последний огонек в жаровню, травница подскочила к окну и открыла створки.
— Эй, Мао Мао!
Ин Хуа попыталась задержать ее, но девушка была не из тех, кто останавливается. Ветер ворвался в комнату, срывая накинутую ткань с присутствующих.
Мао Мао сделала глубокий вдох.
«Вот почему голова была такой мутной».
Все задутые огоньки бросали в жаровню с древесным углем, и оставшиеся фитили загорались снова. Непроветриваемое помещение и тлеющий уголь — опасная комбинация.
Ринувшись к обессилевшей девушке, сидевшей у самой жаровни, Мао Мао похлопала ее по щекам и потащила к источнику свежего воздуха. Ин Хуа, не растерявшись, кинулась помогать.
При горении выделяется вредный для человека газ, который еще и все это время накапливался в закрытом помещении. Само собой на протяжении вечера у присутствующих ухудшалось сознание.
«Я поздно спохватилась», — корила себя Мао Мао. В то же время она понимала, что повела себя грубо. Травница повернулась, намереваясь извиниться перед придворной дамой, однако той и след простыл.
«Я была близка», — прозвучал в ушах чей-то бесплотный голос.
— Эй, а что было с той историей? — поинтересовалась Цзы Цуй, когда встреча закончилась и все уже расходились.
Ин Хуа взглянула на травницу, словно спрашивая: «Кто эта девушка?». Цзы Цуй все еще закрывала свое лицо, явно увлекшись.
— С той самой? — спросила Мао Мао.
Цзы Цуй имела в виду рассказ об огнях в лесу. Видимо, она еще не забыла обещания раскрыть секрет.
— Запрет на вход в лес мог быть лишь суеверием, но нельзя говорить об отсутствии значимых причин.
Например, там могли встретиться опасные вещи. Да, лес богат съестным — но немало в нем и того, что нельзя употреблять в пищу.
Возможно, это и стало причиной появления запрета. А что дальше? Представим, в деревню приходят переселенцы из других земель. И тогда «не ешьте продукты из леса, они могут причинить вам вред» спустя годы становится — «не ходите в лес». И потому как люди тщательно соблюдали ограничения, никто не знал способов отличить, что съедобно, а что нет.
Из этого следовало: голодающие мать и ребенок пытались прокормиться на дарах леса. Зная, что будут наказаны жителями деревни, они держали все в секрете и оставались незамеченными. Прокрадывались в чащу в короткий период сумерек — пока свет еще был, но разглядеть что-то становилось уже сложно, — и собирали грибы и ягоды.
Домой возвращались с закатом солнца — не зная, что у них за урожай.
— Существует гриб, называемый «лунным», — продолжила Мао Мао. — Похож на вешенку (3), выглядит аппетитно, но на самом деле он ядовит — при употреблении вызывает тошноту. И, как следует из названия, есть у него одна необычная особенность.
Этот гриб светится в темноте. Плодовое тело выглядит очень заманчиво — настолько, что в детстве травница не удержалась и сунула его в рот. Хорошо, старик заметил и заставил выплюнуть. То было одно из самых приятных воспоминаний.
Мать и ребенок собирали грибы до начала люминесценции и потом, идя по темной тропе, они даже не подозревали, что те начали светиться. Возможно, их корзина на обратном пути и правда походила на блуждающий огонек потерянной души.
После, когда люди вернулись домой и зажгли свет, грибы перестали излучать сияние и выглядели вполне обыкновенно. Такими они их приготовили и съели.
Лунный гриб недостаточно ядовит, чтобы убить, но не для истощенных недоеданием. Первым умер ребенок, затем — его мать. И, возможно, последнее, что пыталась сказать женщина, было: «В лесу растут вкусные грибы», — как маленький акт мести людям, что отказали в помощи ей и ее дитя.
— Вот оно что! — Цзы Цуй довольно помахивала тканью. — Ну, мне пора, — сказала она и убежала, топоча как маленькая девочка. Эта служанка казалась Мао Мао довольно свободолюбивой и не особенно заинтересованной в чужом одобрении.
«Не мне ее осуждать».
— Фух, и правда ничего страшного, — сказала Ин Хуа, полностью оправившись от испуга — сейчас она шагала с гордо выпяченной грудью. — Держу пари, в других историях были подобные же объяснения.
— Возможно, — откликнулась Мао Мао.
Вместе они вернулись в Нефритовый дворец.
— Я ждала вас раньше, — сказала Хун Нян, занятая шитьем одежды для быстро растущей принцессы.
— Да, возникли некоторые трудности, — ответила Ин Хуа.
— Я так и поняла, — кивнула старшая служанка. — Та женщина, что раньше проводила собрания, скончалась в прошлом году. Я волновалась, найдется ли ей замена.
Отложив иглу, Хун Нян помассировала плечи.
— Она была расторопной служанкой и часто помогала мне. Жаль, что она так и не смогла покинуть Задний дворец.
Мао Мао взглянула на Ин Хуа — решительное выражение лица той постепенно бледнело.
— Э-эта женщина…
— Строго между нами — она была одной из наложниц прошлого императора. Лично я не люблю такие мероприятия, но жестоко лишать девушек их скромных радостей. После ее кончины я боялась, что их отменят. Рада, что традиция все же продолжилась.
Хун Нян, аккуратно собрав швейные принадлежности в лакированную коробочку, зевнула и удалилась в свою спальню.
Мао Мао не могла отделаться от одной мысли — сказанное сейчас старшей служанкой что-то ей напоминало. Девушка вдруг осознала: история ведущей встречи явно перекликалась с судьбой бывшей наложницы. Травница не могла припомнить точных деталей, но судя по лицу Ин Хуа — та думала о том же.
«Хм».
Девушка скрестила руки на груди и задумалась о том, как много в этом мире необъяснимых вещей.
Хорошо хоть тринадцатой истории удалось избежать.
В конце концов перепуганная Ин Хуа настояла на том, чтобы травница осталась с ней на ночь, из-за чего той так и не удалось нормально выспаться.
Примечания:
1. В буддизме сутры — это тексты, содержащие учения Будды и других просветленных существ, часто представленные в форме диалогов.
2. Мискантус китайский, или веерник китайский, — многолетнее травянистое растение из семейства Злаки. В диком виде встречается на Дальнем Востоке, культивируется как декоративное растение.
3. Вешенка — род съедобных грибов, включает в себя несколько видов, наиболее известным из которых является вешенка обыкновенная (Pleurotus ostreatus).