Начался переполох — со всех сторон сбежались люди, пытавшиеся понять, что произошло. Изысканная прихожая наполнилась придворными дамами, включая потрясенных служанок с тряпками в руках, которые совершенно забыли о том, что должны были протирать перила и оконные рамы.

— И что, позвольте узнать, привело вас сюда? — спросила одна из дам, нахмурив брови. Женщина пристально смотрела на единственного в Заднем дворце доктора.

Какая редкость — ведь врач почти никогда не покидал медицинский кабинет.

Прошел примерно год с его последнего визита в Хрустальный дворец. Как он посмел показаться здесь после смерти молодого принца? После того, как в полной мере показал свою некомпетентность в вопросах, напрямую касающихся его должности. Этому евнуху позволили безнаказанно оставаться в «прекрасном саду» императора только потому, что его было некем заменить.

И теперь лекарь снова был здесь. Что ему нужно?

Доктор держал в руках большой сверток, рядом с ним стояла придворная дама. Девушка отличалась стройной, чуть ли не истощенной фигурой, ее движения были умелы и точны; щеки покрывал румянец, а подкрашенные ярко-красной помадой губы оставались плотно сжаты.

Окружающие сомневались, что когда-либо встречали эту даму в Заднем дворце. Да и не логичнее было бы, чтобы врача-евнуха сопровождал ему подобный? Хотя кто знает — ведь здесь проживало около двух тысяч женщин, так что неудивительно, если не удается запомнить каждую из них.

Пока остальные были заняты перешептываниями, вперед выступила одна дама.

— Чем мы можем вам помочь?

Услышав ее голос, остальные девушки замолчали. Служанки сразу же вернулись к своей работе, несмотря на то, что любопытство свое они так и не удовлетворили. Заговорившая могла не знать всех в Заднем дворце, но точно помнила каждое лицо в Хрустальном павильоне. Даму звали Шин, и это было одной из ее прямых обязанностей.

Она пришла во дворец вместе с Ли Хуа, когда та стала наложницей, и с тех пор женщина стремилась завоевать внимание императора.

— Мы бы хотели увидеть Талантливую супругу, если можно, — сказал доктор.

Шин прищурилась. «Талантливая супруга» были последними словами, которые она хотела услышать от этого человека.

— Прошу прощения, господин, — сказала дама. — Я не думаю, что госпожа Ли Хуа пожелает вас принять.

Доктор с унылым подобием усов совсем сник от учтивого, но недвусмысленного отказа. Растительность на его лице смотрелась поистине жалко — будучи евнухом, он даже не мог отрастить усы, достойные мужчины. Ему было так же далеко до императора с его великолепной бородой, как грязи далеко до облаков.

С расстроенным выражением на лице лекарь оглянулся. Дворцовая дама, с высокомерным видом стоявшая позади него, что-то прошептала на ухо своему спутнику. Тот нерешительно запустил руку в складки своего одеяния и извлек свиток пергамента.

— Видите ли, у нас имеется письмо. 

На листе ясным почерком сообщалось о том, что доктор допущен в Хрустальный дворец. Внизу стояла подпись Жэнь Ши.

Жэнь Ши — первый, кто приходит на ум любому обитателю Заднего дворца при словах «великолепный евнух». Этот человек настолько прекрасен, что будь он женщиной, поставил бы всю страну на колени. Но женщиной он не являлся. Мужчиной тоже.

Молодой человек был так обаятелен, что даже Шин невольно вздохнула; однако никаких особых чувств евнух у нее не вызывал — не то что у других девушек. Придворная дама понимала, что в Задний дворец она пришла не ради красивых недо-мужчин — ей было жизненно необходимо завоевать расположение императора, и не только ради себя, а ради своего клана. Эту мысль им с Ли Хуа внушали с самого детства.

Мать Шин приходилась старшей сестрой отцу Талантливой супруги. Шин и Ли Хуа были сверстницами и вместе вошли в Задний дворец. Первая стала главной придворной дамой Хрустального павильона. Здешние служанки в большинстве своем происходили из знатных родов, что позволяло им прислуживать его величеству.

— Ну хорошо. 

Шин это не нравилось, но она знала, когда нужно отступить. Так что женщина решила проводить гостей внутрь. Она могла бы поручить это кому-нибудь из служанок, но если доктор заявился по указу евнуха — того, кто следил за всем Задним дворцом, — это меняло дело. Придворная дама задумалась, что же ему могло понадобиться. Обычно лекарь показывался в покоях супруги только тогда, когда той нездоровилось, однако сейчас Ли Хуа не проявляла признаков недомогания. Шин постоянно была рядом, она бы знала о болезни наложницы. Однако сегодня, как и в любой другой день, супруга с удовольствием позавтракала и в целом чувствовала себя хорошо. 

Пока Шин размышляла над значением этого визита, она поняла, что больше не слышит шагов за собой. Оглянувшись, дама увидела, что доктор и его спутница остановились. Они смотрели на небольшое здание, похожее на хижину или сарай, стоявшее рядом с садом. Комната Ли Хуа была еще далеко — главные покои Хрустального дворца располагались на верхнем этаже. Сарай являлся лишь одной из небольших построек по пути.

— Что-то случилось? — спросила Шин.

— О нет, мне только интересно, что это за маленькое здание?

— Простой склад, — главной служанке не терпелось отвести гостей к супруге. Зачем они тратили время на вопросы о каких-то подсобных помещениях?

Хрустальный дворец был построен с единственной целью — стать домом для наследника престола. И тот факт, что здесь располагались отдельно стоящие купальня или склады, воспринимался совершенно нормально. Тут же была и выстроенная в прошлом году так называемая паровая баня — «подарок» от странной веснушчатой девчонки. Шин эта парильня совсем не нравилась, в то время как Ли Хуа нередко ее посещала.

Несмотря на утверждение главной придворной дамы о том, что сарай используют лишь для хранения, спутница доктора не отрывала от здания пристального взгляда. Что же ее так заинтересовало? Единственной отличительной чертой этого места был росший под окном куст с белыми цветами.

Всего лишь склад. Им следует идти дальше.

Служанка потянула евнуха за рукав и снова зашептала ему что-то на ухо. Нахмурившись, мужчина спросил:

— Вы что-нибудь меняли в этом саду в последнее время?

— Нет, — ответила Шин. — Такими вопросами занимается садовник.

— Понятно, понятно.

Тут Шин охватили сомнения. Эти растения всегда были здесь? Когда их успели посадить?

Доктор замолчал, но придворная дама снова толкнула его локтем. Тот надул щеки — лекаря было легко прочитать, а вот выражение лица девушки, когда она повернулась к главной служанке, не изменилось. Темные глаза прожигали Шин, молча отводящую взгляд.

— Вы сегодня нанесли ароматическое масло, не так ли? — спросила придворная дама. Ее голос прозвучал как-то… знакомо. Затем изящные губы начали изгибаться — собеседница улыбалась, но приятного в выражении ее лица было мало. Взгляд жестокий — словно у дикого зверя, высматривающего добычу.

Главная служанка Хрустального дворца потеряла дар речи от изумления.

— Приятно снова вас видеть, госпожа Шин. Я должна извиниться за грубость во время своего прошлого визита сюда. 

Обильно напудренное лицо с аккуратно подведенными глазами и длинными бровями приблизилось к женщине. Броские украшения отвлекали внимание от его природных черт, но если приглядеться, можно было заметить округлость форм и девичью свежесть.

А как она смотрела… Шин помнила этот взгляд. По венам пробежал холодок. Опыт подсказывал — эта девушка сулит лишь неприятности. Впервые она пришла в Хрустальный дворец год назад и усердно ухаживала за Ли Хуа, успев совершить множество возмутительных поступков, из-за которых половина живущих здесь дам боялась с ней связываться.

Шин в их число не входила, но совсем недавно эта же служанка появилась здесь снова и чуть не сорвала с главной придворной дамы одежду. Мягко говоря, вновь объявившаяся в Хрустальном дворце гостья явно не была той, с кем Шин хотела бы иметь дело. Девушка продолжала сверлить ее взглядом, заставляя невольно попятиться.

В этот момент доктор внезапно бросился в сад — казалось, пухляш пытался добраться до складского помещения. Шин хотела броситься за ним, но дорогу преградила неприятная личность. Дама оттолкнула ее и попыталась догнать евнуха, но было поздно.

Мужчина, держа рукой дверной засов, стоял в безмолвном удивлении. Изнутри шел характерный запах, такой же, как у Ли Хуа когда-то — зловоние больного человека, готового к переходу в другой мир.

Придворная дама потирала ягодицы — видимо, упала, когда ее толкнула Шин. Однако девушка выглядела не особенно обеспокоенной, лишь легкая морщинка появилась на лбу. Она выхватила свиток из рук евнуха.

Больше не пытаясь говорить шепотом, непрошенная гостья крикнула:

— Горячей воды! Пожалуйста, вскипятите воду, скорее! — и бросилась в сарай.

Больную разместили на грубом ложе, которое состояло из нескольких плетеных циновок, сваленных друг на друга. Женщина была одной из прачек.

— Да, конечно, госпожа, — сказал доктор, снова срываясь с места — да так быстро, аж подбородок затрясся.

Придворная дама дала служанке выпить что-то похожее на воду, а затем повернулась к Шин:

— Почему она здесь?

— Странный вопрос. Мы ее изолировали, чтобы никто больше не заболел. Это здравый смысл.

Нарушительнице спокойствия явно хотелось что-то возразить, но она сдержалась. Вместо этого сказала:

— И правда. Однако…

Прачка закашлялась — звук был нехорошим. Девушка прижала платок ко рту больной, пока та кашляла. Когда она убрала ткань, там появились красные пятна.

— Да, это заразная болезнь. Не слишком, но одно можно сказать наверняка: если продолжать так с ней обращаться, она умрет. Хотя что значит одна мертвая служанка, верно? 

Дама отошла от больной, собираясь пройти вглубь помещения. Прежде чем Шин успела сообразить, что делает, она уже попыталась ухватить незваную гостью за плечо, хоть как-то остановить, но та с легкостью ускользнула из ее рук.

«Нет! Это…»

Вновь попытавшись остановить девушку, Шин споткнулась о плетеный ящик и в итоге опоздала. Та уже поднимала небольшой ящичек.

— Когда я вошла в эту комнату, мне кое-что вспомнилось, — сказала придворная дама. — Кое-что о болезни супруги Ли Хуа.

— Как это связано?

— Вы жгли благовония, чтобы скрыть запах.

— И что с того? — Шин потянулась, чтобы выхватить коробку обратно.

— Я уловила нечто похожее, когда зашла внутрь. Но в этот раз все наоборот. 

Девушка открыла ящик, где обнаружился набор маленьких разноцветных флакончиков. 

— Похоже, вы используете больного человека, чтобы замаскировать аромат масел. — Служанка вскрыла один из флаконов и вдохнула. — Дамы из Хрустального дворца любят хранить свои секреты. И позволяют невинным евнухам брать вину на себя.

Девушке попался флакончик с ароматическим средством — один из тех, что привез недавний караван. Большую часть конфисковали евнухи.

— Каждый из них по отдельности содержит лишь немного яда, но если их объединить — кто знает, что произойдет? 

Придворная дама говорила мелодичным голосом, расплываясь в улыбке. В конце концов Мао Мао задала Шин вопрос: 

— Чего вы добиваетесь, пытаясь создать средство для прерывания беременности?

○●○

«Что же теперь будет?» — думала Мао Мао, вытирая лицо. Она ненавидела ощущение отбеливающей пудры, еще и румяна никак не смывались. Потом придется хорошенько промыть и волосы, уложенные с добавлением ароматных масел. Чтобы замаскировать свои невыразительные глаза, травница отрезала несколько прядок и приклеила их к векам. На девушке была юбка длиннее обычного, а под ней скрывались туфли на высокой подошве — все ради того, чтобы изменить рост. Хотя, возможно, в этом не было особой необходимости.

В конце концов, дамы Хрустального дворца вряд ли даже обратили на нее внимание.

Чувствуя дискомфорт, Мао Мао сняла непривычную обувь. А также сменила одежду — больная женщина кашлянула на нее мокротой, когда служанка ее осматривала. Болезнь и правда была не слишком заразной, но девушка не собиралась ходить в грязной одежде, так что на всякий случай попросила новую. Ей пришлось довольствоваться нарядом одной из дам Хрустального дворца, которому, как считала травница, явно не хватало практичности. Но больше всего Мао Мао желала принять ванну. Впрочем, такой возможности пока не предвиделось, поэтому она отбросила приятную мысль.

Наконец, придав себе более-менее опрятный вид, служанка вошла в комнату, где ее уже ждали.

Собравшиеся в помещении люди выглядели задумчивыми. Они были одеты в изысканные наряды, и, когда смывшая макияж Мао Мао зашла внутрь, она почувствовала себя не в своей тарелке.

Здесь присутствовали супруга Ли Хуа, Жэнь Ши и Гао Шунь, а также стройная женщина с классически красивым лицом. Остальные дамы удалились по указу высшей наложницы. Доктор-шарлатан выглядел так, словно ему ничего так не хотелось, как быть частью этого собрания, но евнух решил отдать предпочтение своим обязанностям. Откровенно говоря, его участие не принесло бы большой пользы.

Красавицей была Шин — личная служанка супруги Ли Хуа. Они являлись двоюродными сестрами. Будучи женщиной знатного происхождения, Шин обладала особым чувством гордости; она была достаточно красива, чтобы привлекать внимание даже здесь, во дворце. Лицом придворная дама немного напоминала Ли Хуа — еще один признак родства. Шин была всего лишь личной служанкой, но социальный статус позволял ей занять положение не ниже средней супруги.

«Так вот почему ее сделали главной придворной дамой Хрустального дворца».

Официальные наложницы были не единственными, кто мог завоевать расположение правителя. Случаи, когда даже скромные служанки попадали под императорское покровительство и становились матерями нации, не являлись исключениями. Зачем же иметь всего один прекрасный цветок в одном месте, когда можно собрать целый букет?

Если служанка становилась наложницей императора, имея при этом достаточно высокое происхождение для получения статуса его супруги, титул почти наверняка присуждался ей незамедлительно.

«А какая у них ситуация?» — подумала Мао Мао. Девушка ничего не знала о прошлом семьи Ли Хуа, но могла предположить, что отношения между ней и Шин были довольно запутанными. По-хорошему, между ними должно быть доверие, которое бы стояло выше подобных противоречий и давало ощущение безопасности.

«Как же повезло супруге Юй Е». 

Ее личная служанка, Хун Нян, приехала сюда не ради какой-то особой цели, а исключительно в роли главной придворной дамы Нефритового дворца, приглядывающей за остальными девушками. Из-за этого она даже пропустила брачный возраст — одна надежда, что Юй Е когда-нибудь сможет найти Хун Нян достойную партию. Остальные служанки Драгоценной супруги тоже были милыми и привлекательными, но ни одна из них не стремилась завладеть вниманием императора.

А вот что насчет придворных дам наложницы Ли Хуа...

— Что это значит? — потребовал разъяснений Жэнь Ши и ударил кулаком по столу, на котором лежал набор благовоний и специй — тех самых, что были найдены в каморке больной.

По отдельности ни один из этих ароматов не был бы особо заметен, но вместе они производили ощутимый эффект.

Запах исходил от личной служанки Шин — это при том, что в последний раз, когда Мао Мао приходила сюда, женщина вообще не пользовалась ароматическими средствами. Неужели ее покупки не стали конфисковывать? Или ей просто удалось их спрятать?

Шин стояла молча, прикрыв глаза.

«Не разговариваешь, да?»

Преступление придворной дамы можно было посчитать за два: она не просто хранила запрещенные вещества, но и пыталась использовать их для приготовления какого-то снадобья. Изолирование служанки в сарае вряд ли поставили бы ей в вину — отселение больной из главного дома для предотвращения распространения болезни было нормальной практикой. Поскольку на весь Задний дворец приходился всего один врач, придворным дамам нередко приходилось подолгу ждать приема.

«И тем не менее свободного времени у него так много, что медицинский кабинет фактически превратился в чайную для евнухов».

Простая служанка могла даже не попытаться обратиться в лечебницу — не всем нравилось, когда женщины брали на себя медицинские заботы. Если кто-то умирал из-за подобных предрассудков — что ж, это было досадно, но не более того. Служанки являлись всего лишь расходным материалом.

Жэнь Ши собирался использовать найденные средства в качестве доказательства вины Шин, но та стояла с таким видом, словно ничего не знала. К тому же, ее семья была достаточно влиятельной, чтобы женщина могла не соглашаться на проведение расследования, какие бы доводы не приводил прекрасный евнух.

Наиболее невозмутимым видом среди присутствующих обладала супруга Ли Хуа, которая просто смотрела на свою личную служанку с нахмуренными бровями. На ее лице отражалась... грусть.

Шин не стала опускать голову и встретилась взглядом с евнухом.

«Хм, а у нее есть характер». 

Большинство придворных дам сникло бы при допросе Жэнь Ши, но сейчас, против этого противника, его почти сверхъестественные способности не работали.

— Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, — сказала Шин. — Это правда, я распорядилась перевести служанку в отдельное здание. Однако мне кажется, здесь есть гораздо более очевидная проблема: посетители, которые являются без причины и требуют встречи с госпожой Ли Хуа, а затем врываются в наши владения. Вы согласны?

Речь женщины отличалась отрывистой и уверенной манерой. Она была права: нет никакого способа доказать, что найденные на складе вещи принадлежали именно ей. Поскольку в здании находился больной человек, с ним контактировали только в те моменты, когда приносили еду. Однако, вместе с этим, туда мог зайти практически кто угодно.

— Тогда нам просто нужно спросить саму служанку.

— И вы поверите словам лихорадящей женщины?

— Выходит, вы знаете, что у нее была сильная лихорадка, — вмешалась Мао Мао. Выражение лица Шин изменилось — казалось, она была возмущена вторжением травницы в беседу. — Как мило с вашей стороны, — продолжила девушка. — Даже взяли на себя труд разузнать о самочувствии простой служанки. Полагаю, это и объясняет, каким образом на вас попал запах этих масел. 

Тон Мао Мао был дерзким. Она взяла небольшой флакончик со стола.

«Ладно, пора сбавить обороты», — подумала травница, но остановиться она уже не могла и продолжала действовать по инерции. Девушке это совсем не нравилось, но были вещи, вызывавшие такую злость, что осторожность в отношении социальных статусов отходила на второй план.

— На вас остался запах вот этого ароматического масла. При том, что оно было аккуратно спрятано в плетеном ящике. Интересно, действительно ли аромат настолько сильный, раз смог просочиться наружу? Возможно, мне разрешат проверить?

Мао Мао схватила Шин за рукав, но та ее опередила. Придворная дама вырвалась, одновременно задев щеку девушки длинными ногтями.

Комната загудела. Большим пальцем травница провела по царапинам. Кожа оказалась повреждена, но крови почти не было.

— Прошу прощения, — сказала Мао Мао. — Не пристало человеку моего положения прикасаться к представителю знатного рода. Нам понадобится более подходящий кандидат для проведения расследования.

Служанка говорила небрежно, в то время как все взгляды в комнате были устремлены на Шин. Та едва сдерживалась — губы скривились, глаза были налиты кровью, а сами зрачки расширены. От дамы исходил неприятный запах.

Когда люди нервничают, они потеют, но этот пот отличается от того, что вызван физической нагрузкой, — едкий запах может раздражать даже самого человека. То же самое касается глаз — пусть и не так явно, как у кошек, но человеческие зрачки нередко меняются в размере. У супруги Юй Е, например, с ее светлой радужкой, эти изменения были более заметны, чем у большинства людей, — во время чаепитий с другими наложницами можно было наблюдать, как она слегка прикрывает веки во время смеха.

«Еще бы один вдох...» 

Мао Мао только сделала шаг вперед, как кто-то сказал:

— Возможно, я подойду для решения этого вопроса.

Интонация была гордой, но не надменной. Голос принадлежал супруге Ли Хуа, которая в этот момент поднялась с дивана и, шурша длинными одеяниями, направилась к травнице… нет, к Шин, стоявшей прямо напротив Мао Мао.

«Хм?» 

Фасон наряда Ли Хуа был очень похож на тот, что в последнее время носила Юй Е. Вполне логично, если вещи тоже приобрели у торговцев каравана.

— В каком преступлении ее обвинят?

— Госпожа Ли Хуа… — сказала Шин. В ее глазах читались противоречивые чувства, но отчаяния среди них не было. Умолять эта женщина не собиралась.

— Если обнаружится, что она пыталась создать средство, способное вызвать выкидыш, это будет расценено как убийство ребенка императора. — Жэнь Ши прикрыл глаза — он понимал, что не вправе говорить большего.

— Ясно, — тихо произнесла Ли Хуа. — Независимо от того, которая из наложниц была ее целью?

— Высшие, средние и низшие наложницы — неважно, в этом отношении все одинаковы.

Талантливая супруга опустила глаза, а затем посмотрела на Шин.

В голове травницы мелькнула мысль: имена Ли Хуа и Шин — что-то вроде пары, означающей «цветок груши» и «абрикос». Личная служанка определенно не казалась Мао Мао глупой. И все же мир полон невероятно умных людей, совершающих глупые поступки лишь из-за того, что позволяют эмоциям взять верх и в итоге допускают ошибки. Девушка была склонна отнести Шин именно к этой категории.

Тем временем Ли Хуа нанесла решающий удар:

— Даже если ее единственной жертвой была я?

— Супруга! — воскликнул Жэнь Ши, наклоняясь вперед. — Вы это серьезно?

Глаза Гао Шуня раскрылись так же широко.

Однако для Мао Мао вопрос наложницы расставил все по своим местам. Травнице всегда казалось странным, что такая способная женщина, как Ли Хуа, не может найти достойных придворных дам. Ей явно следовало обзавестись слугами получше.

Но это была не вина супруги. Подбором служанок в Хрустальный дворец занималась Шин.

После инцидента с ядовитой пудрой одну из дам уволили, но та, что стояла за ней, без помех продолжала работу. И вот теперь Ли Хуа противостояла своей личной служанке...

— Шин, ты ни разу не обращалась со мной так, как подобает обращаться с супругой. Полагаю, ты никогда и не считала меня достойной стать матерью нации.

Это тоже показалось Мао Мао справедливым. Девушка вспомнила — она ни разу не слышала, чтобы Шин называла Ли Хуа титулом «супруга».

— Ты и я... До самого последнего момента мы не знали, кто из нас станет наложницей императора, не так ли? — печально произнесла Ли Хуа. Она искренне сочувствовала Шин. Но ощущала ли ее двоюродная сестра то же самое? Женщина прикусила губу и посмотрела на собеседницу — ее глаза пылали от негодования.

— Как ты смеешь говорить со мной свысока, — презрительно усмехнулась главная придворная дама. — Я всегда ненавидела это в тебе. Я была лучшей ученицей, чем ты. Я была лучше тебя почти во всем. Так почему же все преклонялись перед тобой?

«Из-за размера груди», — про себя ответила Мао Мао. Однако у девушки хватило совести сразу же пожалеть об этой мысли. В конце концов, Шин и сама была не такой уж бесталанной. Нет, погодите, важно не это.

Дело было не в том, кто обладал лучшими формами, а в том, кто был более значимой личностью.

— Это потому, что ты дочь главы нашей семьи? Ты что, думала, это делает тебя лучше меня? Не смеши. Меня всю жизнь растили как будущую мать этого народа. — Шин в этот момент выглядела как волчица, скалящая клыки.

Опасаясь, что личная служанка может в любой момент броситься на наложницу, Мао Мао встала между ними, но Гао Шунь и Жэнь Ши уже были рядом.

— Могу ли я расценивать это как признание? — спросил молодой человек.

В ответ Шин схватила со стола флакон с ароматическим маслом и швырнула его в Ли Хуа. Гао Шунь отбил сосуд, и тот разбился об пол.

— Чтоб ты бесплодной зачахла в этом саду! — выплюнула Шин, словно произнося проклятие. 

Гао Шунь схватил ее за руки. 

— Как посмел евнух прикасаться ко мне! — закричала служанка. — Нечистая, мерзкая тварь! — Придворная дама пыталась вырваться, но у нее не было шансов на освобождение — будучи евнухом, Гао Шунь все равно оставался мужчиной. Благородные губы продолжали извергать поток грязных ругательств.

«Иногда приходится сталкиваться с ей подобными», — подумала Мао Мао. Когда Шин наконец взяла паузу, чтобы вдохнуть, травница подошла к даме, пока та не успела продолжить свою тираду. На лице девушки появилась ухмылка.

— Что? — спросила личная служанка.

— О, ничего. Я просто считала, что вы действительно почитаете его величество, госпожа Шин.

— Так и есть! Что ты имеешь в виду?

— Мне кажется, вам важен лишь статус матери нации как таковой. В отличие от супруги Ли Хуа. — Мао Мао снова широко улыбнулась. А вот у Шин отвисла челюсть.

Теперь стало совершенно очевидно, что имелось у Ли Хуа и чего не было у ее подчиненной.

— Шин... Так вот о чем ты думала. — Казалось, Талантливая супруга с трудом сдерживает слезы, но ее голос оставался твердым. Наложница встала перед своей придворной дамой, высоко занесла руку и ударила женщину по щеке.

«Полагаю, это самое малое, что ей могло грозить», — решила травница.

Но тут Ли Хуа произнесла то, чего не ожидала даже Мао Мао.

— Господин Жэнь Ши, я увольняю эту придворную даму за оскорбление своей госпожи — настолько серьезного, что мне пришлось самой поднять на нее руку.

В этот раз настала очередь Жэнь Ши разинуть рот.

— Супруга…

— Вижу, ладонь была недостаточно выразительной. 

Пока Шин стояла, оглушенная пощечиной, Ли Хуа схватила ее за ворот и сжала кулак. Мужчины бросились ее останавливать. Травница оказалась под сильным впечатлением. А госпожа умела за себя постоять! Ли Хуа уже не была той женщиной, что безучастно ожидала, покуда нить ее жизни не оборвется.

— Я освобождаю этого человека от службы. И прошу официального указа о том, чтобы она не имела права когда-либо появляться в Заднем дворце, ни при каких обстоятельствах, — уверенно произнесла наложница.

Даже если бы Шин стала матерью нации, она бы прожила жизнь не ради своего народа, а в угоду собственному положению и в стремлении к власти. Ее не интересовали обязанности и та ответственность, которую они за собой влекли. Стране не нужна такая императрица.

Шин все еще не могла оправиться от пощечины. Понимала ли она, какое милосердие ей оказали? Или подумала, что Ли Хуа поступила с ней несправедливо, и возненавидит ее еще сильнее?

«Может быть, это и неважно».

Не имеет значения, насколько благородной была кровь. Человек, покинувший Задний дворец при подобных скандальных обстоятельствах, не сможет уже отомстить супруге. Лично Мао Мао считала, что Ли Хуа была слишком мягка. Но если подумать — какое же унижение должна была ощутить столь гордая женщина после подобного обращения?

— Могу я спросить у тебя кое-что? — произнес Жэнь Ши, когда они шли по коридорам Хрустального дворца. Молодой человек смотрел на то самое здание, где лежала больная служанка.

— Да, господин?

— Я так понимаю, ты знала о находящейся здесь, в Хрустальном дворце, заболевшей женщине, но сведений о точном ее местонахождении у тебя не было, не так ли? Я имею в виду, ты ведь даже изменила внешность — вероятно, ради того, чтобы не вызывать лишних подозрений очередным своим визитом.

Евнух был прав: Мао Мао устроила этот маскарад, так как сама была здесь нежеланной гостьей. Девушка понимала, что за один визит может не успеть выяснить, где находится больная, поэтому и позаботилась о том, чтобы никто не узнал ее истинную личность. Да, придворная дама, сопровождающая доктора, привлекала определенное внимание, но оно точно было меньше, чем если бы травница пришла без маскировки.

Служанки Хрустального дворца умели держать язык за зубами. Или, возможно, их к этому приучили суровые наказания от главной придворной дамы — там, где наложница Ли Хуа не могла этого увидеть.

— У меня были догадки, — сказала Мао Мао. Она имела представление, где может находиться больной человек: в неприметном, изолированном от комнат других служанок месте. Когда травница работала здесь, девушкам, которые плохо себя чувствовали, предоставляли отдельные спальные места, чтобы предотвратить распространение болезни. Во дворце даже имелось отдельное крыло для заболевших.

«Но никак не обычный сарай».

Запах, исходивший от Шин, вызвал у девушки странное чувство, но она и представить себе не могла, что все зашло так далеко. Мао Мао просто повезло, что она обнаружила это место.

— Вот что стало для меня подсказкой, — сказала служанка, указывая на белые цветы. Куст, должно быть, посадили недавно, потому что земля под ним отличалась по цвету от остального сада. Пространство было ужасно неудобным для работы садовника — слишком близко к складским помещениям. На кусте виднелись черные семена — полные белого порошка, из которого можно было изготовить пудру для лица.

— В каком смысле?

— В фэн-шуй считается, что зеленый цвет приносит пользу для здоровья и что его хорошо при этом сочетать с белым.

Как соцветия на кусте. Хотя в названии этого растения фигурирует белый цвет1, более типичными для него были лепестки красных оттенков. Мао Мао догадывалась, что кто-то специально подобрал сорт именно с белыми цветами.

Девушка не могла вспомнить, чтобы раньше здесь рос этот куст. Кто-то посадил его с определенной целью. Травница не знала, кто именно, но этот человек, должно быть, сочувствовал больной женщине. Мао Мао ощутила облегчение от осознания, что в Хрустальном дворце есть хотя бы одна чуткая душа.

«Ночная красавица, однако...» 

Служанка задумалась, насколько иронично было посадить именно это растение рядом с больной. Вздохнув, травница почувствовала, как кто-то наблюдает за ней из-за колонны.

— Что случилось? — Жэнь Ши остановился и посмотрел на девушку. Следивший за Мао Мао человек выглядел взволнованным.

— Идите вперед, господин.

— Что? Почему?

— Потому что вы мешаете.

Ее резкий ответ, казалось, разозлил прекрасного евнуха, и Гао Шуню пришлось успокаивать его, словно разъяренного быка. Мао Мао вновь оценила преимущество иметь рядом кого-то, кто интуитивно вникает в происходящее.

Травница посмотрела на женщину, прятавшуюся за колонной.

— Вы что-то хотели? — спросила служанка. Другая девушка выглядела немного старше самой Мао Мао, но при этом была явно напугана — травницей или ее спутниками? Трудно было сказать.

— Ох… Эмм... Насчет женщины в том здании...

В руке незнакомки был свежий белый цветок. Зеленый и белый — цвета узнавались безошибочно. Девушка держалась неплохо, несмотря на неуверенность в голосе.

— Ее там больше нет. Было решено, что она покинет Задний дворец и поедет туда, где сможет быстрее поправиться.

Наложница Ли Хуа, чувствуя лежавшую на ней ответственность, вызвалась оплатить все расходы на лечение женщины и выделила ей средства на дальнейшую жизнь.

— О. Значит, она ушла... — Девушка опустила взгляд, но в тот же момент облегченно вздохнула. Она провела руками по щекам, пытаясь скрыть катившиеся по ним слезы, затем поклонилась Мао Мао и вернулась к работе.

На земле остались лежать лишь маленькие белые лепестки.

Примечания:

1. В оригинале おしろいばな, где しろい — белый, ばな — цветок. По найденной информации, это растение имеет название мирабилис (mirabilis jalapa L.), или ночная красавица. Семена некоторых сортов используют как косметическое или красящее средства. Семена считаются ядовитыми. По факту, растение происходит из Мексики, и насколько могло культивироваться в то время в Китае — вопрос.