Принцесса Лин Ли в свои полтора года была очень уж непоседливой и отличалась отменным здоровьем. Мао Мао не особенно жаловала детей, но даже ей пришлось признать: дочь госпожи Юй Е оказалась по-настоящему очаровательна. Приглядывать за ней было определенно приятнее, чем опекать какую-нибудь девочку, проданную в публичный дом. Нет в мире существа невыносимее, чем девушка, вступающая в подростковый возраст.

Принцесса уже уверенно передвигалась по комнатам, не опираясь на окружающие предметы, а недавно даже начала понемногу бегать. Драгоценная супруга с легкой озабоченностью наблюдала за ее успехами.

— Интересно, не становится ли павильон для нее слишком тесным? — задумчиво проговорила наложница.

Нефритовый дворец был отнюдь не маленьким, но ребенку вредно все время играть в четырех стенах. В центральной части имелся сад, хотя и тот вскоре мог наскучить подрастающей принцессе.

— Возможно, было бы неплохо вывести ее на небольшую прогулку, — добавила Юй Е.

Эта женщина обладала удивительно широкими взглядами для своего статуса. Большинство аристократов считали, что юным девушкам из знатных семей надлежит проводить дни в безопасности стен, закутанными в «шелковую вату»¹. Видимо, супруга Юй Е была с этим не согласна.

— Что ты думаешь, Мао Мао?

Девушка подняла глаза и едва слышно простонала, услышав столь внезапный вопрос от своей госпожи.

— С точки зрения здоровья, думаю, будет замечательно, если у принцессы появится возможность больше бывать на улице.

Взгляд травницы скользнул по ногам Юй Е. Стопы были крупными и вполне крепкими — в детстве их явно не бинтовали. Похоже, в засушливых западных землях, где она росла, к воспитанию девушек из знатных семей относились куда свободнее.

В общем и целом считалось, что именно мать должна задавать тон воспитанию своего ребенка. Но в данном случае речь шла о дочери самого императора, его любимице. Наивно полагать, что он просто одобрительно кивнет и позволит супруге делать все, что той вздумается.

Юй Е, разумеется, прекрасно все понимала.

— Тогда я обсужу этот вопрос, — тихо сказала наложница, проводя пальцами по волосам Лин Ли, начавшей засыпать на диване.

Несколько дней спустя пришло разрешение: принцессе позволили выходить на улицу — но в сопровождении двух евнухов, которых назначили охранниками. Вместе с ними должны были идти Мао Мао и Хун Нян. Хоть это и была всего лишь короткая прогулка, император проявлял особую осторожность. Впрочем, если учитывать, что все предыдущие дети правителя скончались в младенчестве, его тревога была более чем понятна.

— Я знаю, что ты хорошо разбираешься в цветах и животных, Мао Мао. Пожалуй, ты могла бы чему-нибудь ее научить? — сказала Юй Е, мягко поглаживая принцессу по голове.

Живот наложницы был уже довольно большим, поэтому ради собственной безопасности она редко покидала пределы Нефритового дворца.

— Не подавайте ей идей, госпожа Юй Е, — тут же вмешалась Хун Нян, но супруга лишь с удивлением склонила голову. — Она ведь научит принцессу всякой жуткой ерунде.

— Ох, а мне кажется, что ее знания могут оказаться весьма полезны, — на лице Юй Е появилась едва заметная изящная улыбка. — В конце концов, никогда не знаешь, за кого придется выйти замуж.

«Хм, дальновидно», — подумала Мао Мао. Пусть принцесса и мала, столь высокое положение подразумевало, что уже лет через десять ее могли выдать замуж. Если Лин Ли даруют какому-нибудь верному подданному — это еще полбеды. Но не исключено, что девочку отправят в другую страну — туда, где ей будут совсем не рады. В такой ситуации знания о лекарствах и ядах вполне могут пригодиться.

Хун Нян тяжело вздохнула и с неохотой согласилась. Пусть ей это и не нравилось, но логику госпожи она понимала не хуже травницы. 

Когда принцесса отправилась на прогулку, Юй Е помахала ей рукой, и Лин Ли ответила матери тем же. А затем радостно взвизгнула — это был ее первый выход за пределы Нефритового дворца.

Во внутреннем дворе девочка могла видеть лишь крошечный кусочек окружающего мира. Слов она знала пока немного, и большинство из них не имели особого смысла. Несмотря на это, принцесса была явно взволнована — увидеть так много людей, когда в ее собственных покоях их было в разы меньше.

Мао Мао опасалась, что девчушка может испугаться и расплакаться, но ничего подобного не произошло. Лин Ли определенно унаследовала смелость своей матери.

Принцесса топала вперед, то и дело восторженно восклицая. Иногда она указывала на что-то пальцем, и тогда Мао Мао или Хун Нян говорили ей, как это называется. Трудно было сказать, насколько Лин Ли все это понимала, но девочка неизменно лепетала в ответ свое «ay-ay» — возможно, что-нибудь из услышанного действительно укладывалось у нее в голове.

Евнухи-охранники держались на почтительном расстоянии: не слишком близко, но и не слишком далеко. Маленьких детей редко можно было встретить в Заднем дворце — на самом деле, Лин Ли являлась единственным ребенком младше десяти лет во всем внутреннем дворе. Неудивительно, что она сразу привлекала внимание окружающих.

Некоторые из здешних обитательниц не могли сдержать теплой улыбки: впервые за долгие годы им довелось увидеть ребенка. Другие, осознав, что перед ними принцесса, почтительно отходили в сторону. А третьи разглядывали ее с таким выражением лица, что и описать трудно, — у каждой были свои домыслы насчет дочери императора.

Юная принцесса пока не замечала этого, но по мере взросления она начнет понимать значение всех этих взглядов.

Хун Нян, державшая Лин Ли за руку, едва справлялась — ее подопечная беспрестанно перебегала от одного предмета к другому, исполненная любопытства. Первоначальный план был прост: дойти до вишневого сада к западу от Нефритового дворца, дать принцессе собрать немного ягод и вернуться обратно. Но по пути все время приходилось на что-то отвлекаться.

Наконец они увидели западные ворота. Старшая служанка с видимым облегчением выдохнула — им удалось дойти до цели.

Вдруг послышался пронзительный вопль:

 — Ма-а-у!

Он звучал почти как детский плач, так что Мао Мао и Хун Нян на мгновение подумали, что это кричит Лин Ли, но та, напротив, вертела головой и с живым интересом искала источник звука.

Внезапно девочка сорвалась с места и побежала. Хун Нян спешно кинулась за ней, но та уже заглядывала в щель между какими-то складскими постройками.

— Нет, принцесса, не надо!

В тот же момент раздался еще один звук:

— Мяу!

Прежде чем Лин Ли успела скрыться между зданиями, Мао Мао быстро протиснулась вперед нее, бросив через плечо:

— Я посмотрю, что там.

— Мао Мао! — в тревоге окликнула девушку Хун Нян.

— Мяу-мяу! — радостно закричала принцесса.

Старшей служанке оставалось только отступить, а травница забралась вглубь закоулка. В полумраке между постройками сверкнуло два золотистых огонька. Мао Мао протянула руку, но это неуловимое «что-то» юркнуло у нее между ног и ускользнуло прочь.

— Мяу!

— Принцесса! — воскликнула Хун Нян, пытаясь удержать Лин Ли.

Из-за зданий вдруг выскочил маленький, грязный комок шерсти. Завидев людей, зверек мгновенно насторожился — шерсть встала дыбом, хвост торчком.

— Мяу! — воскликнула принцесса и ткнула пальцем в находку. Девочка явно хотела, чтобы животное поймали.

Травница как раз вылезала из щели, поэтому ловить юркое создание у нее возможности не было. «Убежит же», — подумала девушка. Однако в этот момент позади пушистого комочка вдруг выросла еще одна фигура.

Маленькое существо так сосредоточенно следило за Мао Мао, Хун Нян и Лин Ли, что не заметило новоприбывшую девушку — та легко подхватила его на руки.

Их помощницей оказалась еще одна дворцовая служанка, которую травница ни разу не встречала.

— Это ваш? — спросила она каким-то неожиданно ребячливым тоном.

Хотя незнакомка и была высокого роста, выглядела она довольно юной; можно было предположить, что она ровесница Мао Мао или даже младше. Вид девушки, одетой в такую же форму прачки, как у Сяо Лань, вызывал ощущение некого несоответствия. 

— Спасибо, — поблагодарила травница.

Собеседница передала ей трясущийся, перепачканный комочек шерсти. Мао Мао достала из-за пазухи небольшой платок и осторожно завернула животное, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает его тельце. Зверек жалобно пискнул:

 — Мрмя!

Он убегал лишь от страха и совершенно вымотался. Девушка почувствовала, как существо обмякло у нее на руках.

— Наверное, он голодный, — сказала странноватая служанка. — Попробуйте его покормить. Ладно, до встречи! — махнув рукой, она спокойно пошла своей дорогой.

Ну, главное, что теперь этот пушистый комочек был у травницы. Можно считать это успехом.

Девушка подошла к принцессе, держа животное в руках. Хун Нян смотрела на ее ношу.

— Мао Мао, это ведь…? — недоуменно приподняв бровь, произнесла она.

— Мяу-мяу! — радостно залепетала Лин Ли, что, по всей видимости, означало: «Покажи!»

— Именно так. Это котенок, — сказала травница.

Крохотное создание, укутанное в платок, все еще мелко дрожало. 

Принцесса была заворожена видом этого миниатюрного, незнакомого существа. Она настойчиво требовала, чтобы Мао Мао дала ей котенка, все повторяя:

— Мяу-мяу! — подражая его жалобному мяуканью.

Однако девушка понимала: Хун Нян ни за что не позволит принцессе дотронуться до грязного животного. Но и оставлять его просто так было нельзя. 

В итоге прогулку пришлось завершить пораньше, и вся компания вернулась в Нефритовый дворец.

Несмотря на явный интерес Лин Ли к котенку, настолько чумазое создание не могло оставаться в покоях высшей супруги. В конце концов, принцессу отвлекли ее любимым угощением, а Мао Мао тем временем тайком унесла зверька в медицинский кабинет.

Это казалось самым разумным решением — ведь без должного ухода котенок попросту погибнет.

Травница была изрядно озадачена. Сейчас, в теплое время года, у диких животных как раз был сезон размножения, но это касалось мира за пределами дворца. Внутри его стен питомцев особо не держали. У некоторых наложниц жили птицы из дальних стран, но и те не вылетали из своих клеток. Что уж говорить про собак или кошек… 

Чтобы завести домашнее животное, нужно было получить специальное разрешение. Кроме того, строго запрещалось держать особей разного пола вместе — если во дворец и попадал самец, его непременно кастрировали, и животные не были исключением. Может, это и казалось жестоким, но подобные меры были необходимы, чтобы пресечь любые неприятности в случае их побега. Порядки Заднего дворца не допускали свободное размножение зверей на его обширных территориях.

В итоге они пришли к компромиссу: Хун Нян согласилась, что котенка можно пока оставить, но обо всем нужно будет доложить наверх.

— О, вот это сюрприз, — сказал доктор-шарлатан.

Как обычно беззаботный, он, похоже, вовсе не задавался вопросом, откуда у Мао Мао взялся котенок. Но, увидев состояние животного, лекарь нахмурился с явным сочувствием. Он поставил греться воду, а когда та стала достаточно теплой, налил ее в небольшой кувшинчик, обернул тканью и положил в корзинку рядом со зверьком.

— Похоже, вы отлично знаете, что делать.

— Это не первый кот, которого я выхаживаю. У меня когда-то была чудесная трехцветка.

Совпадение ли, но их новый подопечный тоже оказался трехцветным. Когда девушка с шарлатаном начали осторожно смывать грязь с его шерсти влажной тряпкой, под слоем пыли показались рыжевато-коричневые и черные пятна.

У зверька уже выросли молочные зубки, но он был ужасно истощен — Мао Мао чувствовала под пальцами острые ребра.

— У вас не найдется молока? — спросила служанка.

Конечно, лучшим вариантом стало бы молоко матери-кошки, но добыть его не представлялось возможным — котенок был совсем один, когда его обнаружили. Поблизости не оказалось ни одного другого представителя кошачьих — вряд ли его мать была где-то рядом.

— Хмм, думаю, смогу достать, — сказал доктор-шарлатан и выскочил из кабинета. Будучи придворным лекарем, он имел определенное влияние на кухне.

Пока его не было, Мао Мао продолжала осторожно протирать тощего котенка тряпкой и вычесывать из его шерсти блох, бросая их в чашку с маслом. Травнице хотелось просто окунуть малыша в теплую воду и одним разом смыть с него всех паразитов, но в его состоянии это было бы слишком опасно. Максимум, что служанка могла сделать — осторожно обтереть его тельце.

Вскоре доктор вернулся, торопливо неся в руках горшочек.

— Нашлось только козье, — сказал он, протягивая посуду Мао Мао.

Травница обмакнула палец в жидкость, проверяя, не слишком ли она горячая. Девушка смочила кончик пальца и поднесла его к мордочке котенка. Несмотря на слабость, тот с жадностью начал слизывать капли молока. Мао Мао повторила свои действия несколько раз, пока шарлатан с нежностью смотрел на них.

— Так мило, так мило, — сказал евнух.

Травнице не хотелось отрывать собеседника от любования этой идиллией, но все же девушка попросила лекаря еще кое о чем.

— А не получится ли достать немного кишок?

Учитывая количество людей, которое ежедневно обслуживают в Заднем дворце, для кухни наверняка забивают несколько голов скота. А время от времени в рационе здешних обитателей появлялась и колбаса — значит, внутренности явно не выбрасывают просто так.

— Кишки? Ну, думаю, можно… Но зачем тебе это? 

Котенок был настолько слаб, что самостоятельно пить молоко из блюдца смог бы еще нескоро. А кормить его по капле с кончика пальца было не только утомительно, но и крайне медленно.

Травница подумала, что могла бы достать немного кишок и использовать их наподобие материнского соска — пусть и грубая, но вполне рабочая замена.

Когда она объяснила свою идею лекарю, тот снова сорвался с места и побежал в сторону кухни. И правда, очень добрый человек. Пока он отсутствовал, девушка продолжала кормить котенка молоком — столько, сколько он мог выпить.

Спустя несколько дней им удалось почти полностью отмыть зверька, и его шерстка начала понемногу возвращать свой блеск. Мао Мао поначалу переживала, подойдет ли ему козье молоко, но, судя по всему, подопечный хорошо его переносил.

Обычно такого «гостя» сразу же пришлось бы выставить за пределы Заднего дворца, однако — к счастью или к несчастью — в ночь после поимки животного император как раз наведался в Нефритовый дворец. Услышав, как его маленькая принцесса без конца восклицает: «Мяу! Мяу!», выпрашивая котенка — отец не смог отказать ей в удовольствии.

А кому еще поручить заботу о найденыше, как не Мао Мао?

— Ее имя и так означает «кошка». Они просто созданы друг для друга! — пошутил император.

Травница не была уверена, как ей реагировать на эти слова, но, услышав тихий смех супруги Юй Е, она выдавила вежливую улыбку. В глубине души девушка рассчитывала в конце концов переложить заботу о животном на шарлатана (что, по сути, она уже сделала).

Принцесса пока не могла наслаждаться обществом котенка — во-первых, у того все еще оставались блохи, а во-вторых, как бы мал он ни был, это все же было дикое животное. Мао Мао пообещала, что Лин Ли встретится с питомцем, когда тот немного окрепнет.

Как только зверек достаточно восстановился, травница устроила ему «банный день». Котенок выглядел заметно чище, чем при их первой встрече, но стоило служанке намылить его шерсть, вода тут же посерела. В подшерстке все еще было достаточно грязи.

Как-то Мао Мао с усмешкой заметила, что из мягкой белой шерсти зверька получилась бы отличная кисть для письма. Доктор, услышав это, тут же прижал котенка к груди и замотал головой. Травница-то шутила, однако вскоре ей преподнесли две совершенно новые кисти, так что, подумала девушка, она в итоге осталась в выигрыше.

После того, как котенок вполне окреп на питательном молоке, в его рацион понемногу стали добавлять измельченную курятину. Ему поставили небольшой ящик с песком, и зверек быстро понял, как им пользоваться. Правда, с хождением «по-большому» все еще возникали трудности — без помощи он не справлялся. Добрый доктор помогал ему, используя влажную тряпку.

Зубки у животного пока были маленькие, а вот когти ему уже подстригли и аккуратно подпилили. Это оказалось нелегко, однако Мао Мао понимала: если он случайно поцарапает кого-нибудь, разговоры об этом еще долго не утихнут. 

«А ведь казалось неплохой идеей», — подумала травница и тяжело вздохнула.

В этот момент в медицинский кабинет кто-то вошел.

— Как поживает наш малыш? — прозвучал беспечный голос.

Его источником, конечно же, оказался Жэнь Ши. Его неизменный спутник, Гао Шунь, держал в руках какой-то мешочек

— Думаю, принцесса скоро сможет с ним повидаться, — ответила Мао Мао. — Единственное, если животное ее поцарапает или попытается сбежать — я бессильна буду что-либо сделать.

— Ах, ты все всегда усложняешь, — усмехнувшись, сказал Жэнь Ши.

Легко ему говорить. Молодому человеку ведь не придется отвечать за последствия, если что-то пойдет не так.

Травница бросила взгляд на виновника всей этой суеты — и увидела, что Гао Шунь достал из мешка сушеную рыбку и теперь размахивает ею перед котенком. Обычное нахмуренное выражение куда-то исчезло с его лица — казалось, он даже улыбается. 

Под строгой внешностью помощника важного человека скрывался тот еще озорник.

— Господин Гао Шунь, думаю, котенку пока рановато такое давать. Может, мне ее отварить?

Шарлатан, словно ждал именно этого момента, заранее подготовил котелок. Он был абсолютно ненадежен в плане врачебных обязанностей, но в подобной ерунде всегда проявлял рвение.

Жэнь Ши тем временем аккуратно подхватил котенка на руки и с любопытством осмотрел маленький животик.

— Самка? — спросил он.

— Да. К счастью, кастрация не потребуется, — машинально проговорила Мао Мао, прежде, чем успела сообразить, насколько это неуместно. — Простите, господин, — тут же добавила травница.

— Ничего, не стоит, — ответил молодой человек, хотя девушка не смогла толком понять выражение его лица. Ощутив легкую неловкость, она отправилась на поиски чего-нибудь к чаю и наткнулась на сосиски, которые недавно сделала из оставшихся кишок. Служанка щедро набила их мясом и ароматными травами, а затем отварила — Мао Мао не любила, когда еда пропадала впустую.

Она замерла, о чем-то задумавшись.

— Что-то не так? — спросил Жэнь Ши.

— Нет, господин, — ответила девушка, положила сосиски обратно на полку и вместо них выбрала рисовые крекеры. Доктор задумчиво начал жевать их, глядя куда-то в сторону.

Прекрасный евнух тем временем развлекался с котенком. Он болтал перед питомцем подвеской со своего пояса, делая при этом вид, что не замечает завистливых взглядов Гао Шуня. 

Жэнь Ши повернулся к Мао Мао и протянул украшение, будто спрашивая, не хочет ли служанка тоже поиграть со зверьком.

— Я не особо люблю кошек, — спокойно ответила травница.

— С твоим-то именем? — усмехнулся евнух. 

Молодой господин был далеко не первым, кто так шутил.

— А вот вам кошки, похоже, нравятся, господин Жэнь Ши.

— Не настолько, — ответил тот и скользнул взглядом в сторону Гао Шуня, который вместе с доктором возился у котелка с варившейся там сушеной рыбой. 

«Взрослые мужчины, а оба развели суету из-за котенка», — подумала Мао Мао.

— Я до сих пор не понимаю, что в них такого особенного, — продолжил Жэнь Ши, все еще наблюдая, как его помощник и лекарь чуть ли не мурлыкали от умиления, воркуя и сюсюкаясь с котенком. Честно говоря, зрелище было довольно… отвратительным. Взгляд евнуха явно говорил о нежелании иметь с ними что-либо общее.

— Я с вами согласна, — кивнула Мао Мао, посмотрев на питомца. — Но, если верить любителям кошек, их прелесть как раз в этом — никогда не знаешь, что у них на уме.

— Вот как?

— Смотришь на них достаточно долго — и уже не можешь отвести глаз.

— Хм!

— А потом, сам того не замечая, тянешься погладить.

— Понимаю, понимаю, — кивнул Жэнь Ши, но на лице у него появилось сомнение. 

— То, как ласково они ведут себя при виде еды и остаются холодными и безразличными в остальных случаях, может раздражать, — продолжила девушка.

— Н-ну, да, — пробормотал евнух, чуть смутившись.

— Но когда ты увязнешь по уши, все, что остается — это прощать им их странности.

На это Жэнь Ши ничего не ответил.

Со временем, как поняла Мао Мао, человек пытается насильно поцеловать кошку, даже если та против, потом — поиграть с ее милыми маленькими подушечками на лапках, а в итоге — уткнуться лицом в мягкий животик. И это при том, что сам понимает — в ответ он получит здоровую царапину. Травница считала подобное совершенно не гигиеничным — мало ли где это животное бродило и чем занималось. Но любители кошек, видимо, не могли ничего с собой поделать.

Служанка с легким презрением взглянула на евнуха, который прижимал котенка прямо к лицу.

— Чем это вы занимаетесь, господин Жэнь Ши? — спросила девушка. Если уж так хочется потрогать пушистый животик, пусть… но травница все же мельком глянула в окно: а вдруг кто-нибудь увидит его в таком положении?

— А, ничего, — спокойно ответил молодой человек. — Думаю, я просто стал чуть лучше понимать этих любителей кошек.

Его голос звучал так, словно на евнуха снизошло озарение. И неважно, что именно он там для себя осознал.

— Понятно. Ну, похоже, рыба готова, — произнесла Мао Мао.

— Э, да, конечно, — спохватился Жэнь Ши и поспешно опустил котенка, заметив, что двое мужчин уже смотрят в его сторону.

— Чем вы занимались, господин? — вежливо поинтересовался Гао Шунь — во взгляде его читалась самая настоящая ревность.

В конце концов, даже Жэнь Ши оказался не в состоянии определить, откуда взялся этот котенок. Во дворец постоянно прибывали повозки с провизией, поэтому самое логичное объяснение звучало так: зверек, привлеченный запахом еды, просто забрался внутрь одной из них и остался незамеченным.

Котенку была дарована официальная придворная должность с громким именем «Гроза воров»². На деле это всего лишь означало, что теперь он считался охотником на мышей при медицинском кабинете.

Император, без сомнения, питал особую слабость к своей дочери.

Впрочем, одного Мао Мао понять никак не могла: почему кошке в итоге дали кличку Мяо Мяо³. Это было совершенно непостижимо для девушки. 

Примечания:

1) 大事に真綿で包んで — идиома, досл. «заботливо укутать в шелковую вату», т. е. излишне опекать, подстелить солому и т. п.;

2) 盗賊改 (то:дзуку аратамэ) — отсылка на реальную японскую должность 17 века 火付盗賊改 (хицукэ то:дзоку аратамэ) — специалист по борьбе с поджогами и кражами. Чиновников на эту должность выбирали из самураев высшего ранга и наделяли широкими полномочиями для расследования дел о поджогах, бандитских нападениях и организации незаконных азартных игр;

3) 毛毛 — Пушистик, Пушок; от 毛 — кит. «пушистый», «волосатый», «взъерошенный». Отдельно заметим: в японском кличка котенка читается [мао мао], то есть совсем как у главной героини. Но в отличие от русского читателя японец будет моментально считывать разницу — как по кандзи (毛毛 — кличка кошки, 猫猫 — имя травницы), так и по фуригане (у котенка пояснительная надпись идет катаканой, а у Мао Мао — хираганой; но это уже момент для любителей языка). Вывод можно сделать такой — в оригинале звучание имен кошки и гг одинаково, но на письме их легко различить; в русском же варианте такое довольно сложно передать — однако кто-то смог очень удачно адаптировать этот момент, благодаря чему появилась Мяо Мяо.