Вместо того чтобы закрыть дверцу, я покосилась на Дилана, который забирался в карету.

— Ты садишься?

— Я тоже заканчиваю работу. Нам по пути, так что поедем вместе.

— Ну… как хочешь.

— Ты в порядке?

— Что? А.

Он, видимо, говорил о том, как Фэй недавно упала в обморок. Так вот зачем он сел.

Я кивнула, и Дилан снова усмехнулся. Отказывать мне было не с руки: карета-то всё равно его. Наоборот, ехать, похоже, будет веселее.

— Ты ведь знаешь, что завтра последний день?

— Да. Если она будет упражняться так, как я её учила, то, может, и попадёт на следующее усмирение. Хотя я правда не знаю, выйдет ли из этого что-нибудь.

Дилан улыбнулся с облегчением, а я усмехнулась и посмотрела в окно.

— Слушай, Дилан.

— Да?

— Я снова возвращаюсь в Феррариум, так что какое-то время меня в столице не будет. Возможно, со мной довольно долго нельзя будет связаться. Знай это на случай, если решишь написать в гильдию.

— Почему? Куда ты опять собралась? Туда, где не получишь гильдейских сообщений?

— А? Н-ну. Я целый год не отдыхала, вот и беру отпуск…

— Ты предупреждаешь меня заранее, хотя всего лишь едешь в отпуск? И надолго ты пропадёшь?

— Нет, просто… просто знай это. Говорю заранее на случай, если решишь со мной связаться.

— Ладно. Я бы всё равно только поздоровался. Эй, но, если подумать, звучит как прощание. Грустно.

Дилан вдруг надулся и заворчал.

— А мне вот полегчало.

— Что? Разве ты не скучаешь по прежним временам?

— Ой, хватит болтать. В общем, Дилан.

— Да?

— Эм, я всё раздумывала, спрашивать тебя об этом или нет.

Дилан, до того развалившийся в карете со скрещёнными руками, как какой-нибудь шалопай, выпрямился.

— Что такое? Говори.

— Ты что-нибудь знаешь о Фэй?

— А что с ней?

Слова, которые мне хотелось произнести, не шли с языка.

Мне многое хотелось спросить о Фэй Мартин: о насилии, о её семье. Однако я медлила, потому что чувствовала себя так, будто веду дознание над невиновной. Фэй ведь и правда могла позвать меня на ужин просто по доброте душевной.

Нет, это было куда вероятнее.

— …Неважно.

— Что? Ну почему? Я же теперь умру от любопытства.

— Нет, ничего. Просто пустяк, который меня тревожит.

— Вот ведь скучная.

— Тогда давай о другом. Как она вообще училась в академии, если не может пользоваться иллюзиями?

— Хм, я об этом как-то и не задумывался. О Фэй я узнал только после того, как её сюда определили. С большинством других так же. Разве что если знакомы были раньше.

— Обычно ведь так и бывает?

— А что? Тебе в этом что-то кажется странным?

— Ну, странно. Просто, ну. Я не понимала, зачем она сюда пришла, если так боится применять заклинания.

— А, поначалу у неё было несколько бесед с наставником. Ей сказали, что не нужно себя пересиливать, если это слишком тяжело, но она ответила, что хочет и что мечтает стать достойной рыцарей. Честно говоря, я подумывал отправить её обратно, если и в этот раз ничего не выйдет.

— С другими рыцарями у неё никогда не было ссор?

— Эм, нет. Честно говоря, она с ними почти и не пересекалась. Часто сама вызывалась бегать с поручениями.

— Хм… понятно.

— А что? Тревожишься за её будущее?

— Она взрослый человек. О чём тут тревожиться? Просто стало любопытно, вот и спросила. Ничего такого я не имела в виду.

Я ведь всё равно скоро уеду. Отложив тревожное чувство, я посмотрела в окно.

«Сказали, что Его Величество выедет из дворца в одиннадцать, значит, он доберётся до обеда».

Тук, тук.

Свободной рукой я от скуки постукивала по столику.

«Пора ехать».

---

Кайрос сидел на месте, откуда виден был весь вестибюль первого этажа отеля, и ждал Хейзел.

Отель, из которого примерно час назад удалили всех — от первого этажа до верхнего, — походил на роскошные руины. Хейзел пока не знала и впредь не узнает, что этот отель тоже принадлежит ему.

Именно поэтому он и настоял, чтобы она остановилась в "самом большом и безопасном месте".

Хейзел жила здесь, ни разу ничего не заподозрив. Хоть раз Сид и Нигелла сделали то, что ему по душе. Хейзел уходила рано утром и возвращалась после полудня.

Прошло больше недели с тех пор, как он в последний раз видел её лицо. Он смотрел на неё без передышки целый год и знал даже, в какую сторону загибается каждая ресница Хейзел, но увидеть её вживую — совсем другое дело.

Ему хотелось, чтобы она пришла поскорее. Вообще-то ждать кого-то ему впервые пришлось только после встречи с Хейзел. Прошлой ночью Кайрос, осознавший свои чувства к ней, решил этих чувств не отрицать.

Пусть это было слегка забавно, он рассудил, что это и неплохо: жизнь у него сейчас складывалась хорошо. Так или иначе, о Хейзел знал только он, так что он будет держать её при себе, пока его чувства не переменятся.

Это было наилучшее решение: не придётся утруждать себя тем, чтобы от неё избавляться, а Хейзел будет смотреть на него снизу вверх своими кроткими глазами. Возможно, позже ему придётся раскрыть своё настоящее положение, ведь владение нельзя оставлять без хозяина, но к тому времени она, пожалуй, уже займёт место герцогини.

Не похоже было, что Хейзел откажется от места герцогини. А те, кто вечно ему возражал, давно умерли, так что помешать было некому.

Он думал, что, даже если она удивится, он её уговорит, и она поймёт. В бумагах она и так уже значилась. Род и титул, может, и другие, но разве Хейзел не соглашалась на брак именно с ним?

Если подумать, вряд ли нашёлся бы кто-то, кому место герцогини Хадид шло бы так же, как Хейзел.

От изначального плана это отличалось во многом, но, когда исчезло то, что мучило его столько дней, ему стало легче.

Он живо представлял себе удивлённое лицо Хейзел, когда она его увидит. Всё, что могло им помешать, он уже убрал, так что оставалось только дождаться её прихода. На обед он приготовил все любимые блюда Хейзел.

Кайрос неспешно разгонял скуку, думая о том, как славно будет как следует пообедать и провести с ней остаток дня.

С того места, где он сидел, было видно, как Хейзел заходит.

При этом вход в отель был на несколько ступеней выше, так что сразу его увидеть она не могла. Хорошо бы она узнала его тотчас, но можно и неторопливо пойти к ней и явиться неожиданно.

Пока он так думал…

— Нет, ну почему ты просто не уйдёшь? Тебе здесь нечего делать.

При звуке знакомого голоса взгляд Кайроса сам собой устремился в одну точку.

Хейзел входила в отель. Обычно она носила платья, но иногда надевала удобную одежду для дел, и сегодня был как раз такой день. На ней были узкие штаны и верх в духе форменного, с удлинённой спинкой, слегка прикрывавшей брюки, и, хотя наряд вроде бы не был нарядным, он ей очень шёл.

— Я делаю это из благодарности.

В тот же миг, услышав эти слова, Кайрос поднялся, и мягкие уголки его губ, которые так нравились Хейзел, приподнялись. Однако потом взгляд Кайроса мгновенно метнулся в сторону.

Голова его наклонилась набок, а глаза похолодели.

«Это ещё что за уродливый верзила?»

В пустом вестибюле снова раздался голос Хейзел.

— А? Но почему здесь никого нет?

— Да. И прислуги не видно. Ты что, живёшь тут на верхнем этаже?

— О, может, все ушли, потому что обеденное время? В общем, можешь идти. Иди уже.

— Чтобы поселиться здесь на верхнем этаже, нужно бронировать за несколько месяцев, разве нет?

— Правда? Я и не знала. Мне сразу дали номер, когда я сказала, что хочу остановиться. Может, ты путаешь?

— Не знаю. Ребята пару раз об этом говорили, но сам я тут не жил. Ладно, раз уж я здесь, провожу тебя до самого верха.

— Хорошо, с меня на сегодня довольно.

— Ой, да ладно. Что это с великой иллюзионисткой?

— Ух, может, ты уже пойдёшь? Я собираюсь обедать со своим секретарём. Спасибо, что подвёз.

— Хорошо, ты сегодня и правда потрудилась.

Эти двое шли и переговаривались вполне по-свойски, пусть и пререкаясь.

У Кайроса на мгновение свело живот.

Куда она смотрит этим своим прелестным лицом, вместо того чтобы смотреть на него? Раздражённый, он медленно стинул зубы.